Цитаты из книг автора «Евгений Анисимов»

Вокруг него всегда был сонм тех, кого на иностранный манер называли «метрессами», или – по-русски – шлюхами.

Действительно, гораздо больше фактов говорят за то, что Екатерину звали раньше Мартой Скавронской

«Ждали только минуты, когда монарх испустит дух, чтобы приступить к делу. До тех пор пока оставался в нем еще признак жизни, никто не осмеливался начать что-либо: так сильны были уважение и страх, внушенные всем этим героем».

который «годность» человека всегда почитал выше его «породы» – происхождения.

Куда ступает нога русского солдата, там не растет трава»

Куда ступает нога русского солдата, там не растет трава».

Ему не нужны были ни Земские соборы, ни Земля с ее Миниными и Пожарскими, ни уважаемые представители городов и весей, ни государственные деятели типа Адашева, ни патриарх. А лучше всего ему подходила серая биомасса чиновничества, послушного, исполнительного, хотя и вороватого. Но и это не беда – даже лучше: вор свою вину знает, он на крючке, он неспокоен, по ночам у него, как говорили в XVIII веке, «подушка вертится», он всечасно боится, как бы его за должностные преступления на дыбу не потащили. Зато есть уверенность, что он никогда не перебежит на сторону врага, ибо знает, где кормится и кого за это следует благодарить. Поэтому позже, чтобы упорядочить взятки как необходимый элемент успешной работы бюрократии, был придуман замечательный институт «акциденции» – «от дел дозволенные доходы». Если ты берешь деньги с просителя в обход, с нарушением закона, это караемая государством взятка – смотри на раскачивающегося на виселице губернатора князя М. П. Гагарина. А если все делаешь по закону и обдираешь просителя как липку, то это не взятка, это акциденция. Очень удобно для всех, кроме, конечно, просителя

власти. Однако Петра I в этой системе совершенно не интересовали никакие институты власти, кроме коллегий, хотя уже упомянутый Г. Фик, доставивший регламенты шведских учреждений и давший полное описание политического устройства Швеции, предлагал наделить Сенат представительными функциями и учредить высший орган для согласования интересов монарха, общества и бюрократии. Царь без всяких обсуждений отверг эту институцию, противоречившую принципам самодержавия. То же самое произошло и в отношении низшего уровня управления. Когда 3 ноября 1718 года обсуждался вопрос о воспроизведении в России шведской системы местного управления, Сенат вынес решение, одобренное Петром: «Кирхшпильфохту и ис крестьян выборным при судах и у дел не быть для того, что всякие наряды и посылки бывают по указом из городов, а не от церквей, к тому ж и в уездех ис крестьянства умных людей нет». Невозможно пройти мимо последнего аргумента, характеризующего народ, чьи органы самоуправления («земля») в годы Смуты начала XVII века спасли Россию от гибели, посадили Романовых на царство и первое время подпитывали государство добровольными пожертвованиями, собранными в форме самообложения налогами. По мере укрепления самодержавия это забылось, что, впрочем, весьма характерно для нашей власти. Зато в критические моменты власть начинает искать защиты у своего народа, именуя его «нацией» (Александр I в 1812 году), «братьями и сестрами» (Сталин в 1941 году). А в остальное время – среди народа «умных людей нет», поэтому естественно, что в «стране дураков» самый умный – назначенный сверху чиновник

Внушаемый Россией «страх», «великий страх», воплощенный в ее сокрушающей военной мощи и победах, и составляет суть имперского воображения Петра, его преемников да и нынешних правителей и большей части народа. Этот «страх» должен непременно и постоянно подпитываться все новыми и новыми завоеваниями России, ибо, как поучал Петр своего неразумного сына царевича Алексея, византийцы «не от сего ли пропали, что оружие оставили

В отношении же свободного выезда русских за границу, а тем более эмиграции никаких изменений (в сравнении с XVII веком) не произошло.