Цитаты из книг автора «Евгений Анисимов»

Петр постоянно внедрял в сознание своих подданных мысль о том, что русскому человеку доступны все искусства и ремесла, только надо учиться, работать, а не лениться. В этом смысл Петра – западника и одновременно русского, православного человека.

Он хорошо усвоил начала протестантской этики труда, бережливости, богобоязненности и пытался внедрить их в русскую безалаберную жизнь. Петр был убежден, что дело не в форме правления, а в следовании простым законам жизни – трудись, будь добросовестным и честным. Петр стремился не просто утвердить эти начала с помощью законов, но показать, как это работает, научить всему своих, как ему казалось, ленивых подданных – русский народ. В нем прочно сидел наставник, мастер. Свою жизнь он воспринимал как бесконечную школу, которую он проходит вместе с народом. Недаром жизненным лозунгом Петра были слова, выгравированные на его кольце: «Аз есмь в чину учимых и учащих мя требую». Личный пример он ставил выше всего. Хорошо известна хрестоматийная речь Петра перед Полтавским сражением, которую от первой до последней буквы сочинил Феофан Прокопович. Там высокие, даже трескучие слова про отечество, веру и прочее. А на самом деле все было гораздо проще. В Поденном журнале Петра Великого сохранилась запись: государь, «едучи мимо салдат своих, изволил их ободрять, говоря тако: „Делайте, братия, так, как я буду делать, и все, с помощию Всевышнего, будет добро. За победою, после трудов, воспоследуете покой“». Вот и вся идеология его царствования.

Перед царским посещением Тауэра организаторы визита спрятали выставленные для всеобщего обозрения топоры, которыми отрубили головы королеве Марии Стюарт и королю Карлу I, опасаясь, как бы русский царь не выбросил в Темзу эти орудия казни монархов.

Нет нужды подробно говорить о том, как Петр любил Голландию. Его Петербург – несомненная реплика Амстердама, подчас буквально воспроизводившая различные стороны городской жизни, о чем свидетельствует архитектура, Невский флот, Новая Голландия и т. д. Читая царскую переписку с посланником в Гааге князем Б. И. Куракиным, нельзя не обратить внимание, что Петр в огромных количествах закупал для себя одежду, обувь, посуду, другие вещи. Порой кажется, что он ел исключительно голландские продукты. В 1717 году царь заказал миниатюрную модель дома, которая должна была дать жене представление «о чистоте, удобствах и роскоши домашней голландской жизни».

Все губернии были поделены сначала на 50 провинций, во главе которых были назначены провинциальные воеводы, что фактически означало крушение губернской системы: власть губернатора отныне распространялась только на провинцию губернского города.

Петр высказывал мысль о том, что в России не должно остаться ни одного учреждения, деятельность которого не регулировалась бы своим регламентом. В свою очередь, такие нормативные документы должны включать в себя руководства для каждого подразделения и желательно для каждого чиновника

Российский император пошел дальше западноевропейских теоретиков и практиков камерализма. Ему принадлежит, в частности, мысль о создании не просто отдельных руководств для каждого учреждения (что естественно для камерализма), а иерархической системы нормативных документов. На вершине этой пирамиды находилась «библия русского бюрократизма» – Генеральный регламент. В отличие от других руководств у этого нормативного документа не было шведского или иного образца. По наблюдениям шведского историка К. Петерсона, составивший проект Генерального регламента немец Г. Фик провел значительную кодификационную работу, обобщив шведский опыт бюрократического управления времен Северной войны. Известно, что в самой Швеции, давшей России образец коллежской реформы, подобный нормативный документ появился лишь через 50 лет.

Особое отношение Петра к регламентам вызвано тем, что он воспринимал государство как вариант армейской организации. Для него государственное учреждение представляло собой специфическую воинскую часть, регламент – разновидность устава, чиновники приравнивались к военнослужащим, а их должностные преступления расценивалась даже более сурово, чем измена на поле боя, так как наносили государству больший ущерб. В тех случаях, когда чиновники сталкивались с отсутствием руководств, Петр предписывал обратиться к воинским уставам и использовать их в учрежденческой практике и особенно в судебных делах.

император Иосиф II шутил: если бы Екатерине вздумалось ввести в оборот кожаные деньги, их бы приняли – так высок был авторитет русской валюты.

В России начала XVIII века началось бурное в сравнении с XVII веком развитие науки и техники. Петр посылал молодых людей учиться на Запад самым востребованным наукам. Приглашенные западные специалисты по контракту были обязаны делиться своими знаниями с русскими учениками. Один из современников писал, что когда английский мастер закладывал корабль, на соседнем стапеле русский мастер полностью повторял его действия, чтобы освоить технологии судостроения.