Косметолог

 
Говорят, что время врач хороший,
только косметолог никудышный,
ведь с годами тяжелеет ноша,
что на плечи водрузил Всевышний.
 
 
Время усыхает, словно кожа,
каждый час короче предыдущих:
все желанья прежние стреножит
и нет мыслей к подвигам зовущих.
 
 
Если бы вчера не сдаться лени,
завтра не явилось бы сегодня,
чтобы итожить в стопке бюллетени
и пытаться вечности стать сводней.
 
 
Не пришлось бы в зеркало смотреться,
чтоб заметить новую морщинку
и заставить реже биться сердце,
увидав красивую блондинку.
 
 
Можно силиконом накачаться,
чтобы стать стройнее и моложе,
но не может юность вновь начаться
или то, что на неё похоже.
 
 
Седину признай счастливой ношей,
с прошлого отбрасывая по́лог,
и прими, что время врач хороший,
но, увы, не лучший косметолог.
 

Крикнешь

 
Крикнешь и отзовётся,
эхом пустынным вернётся,
в голом лесу осеннем,
стынет на ветках веселье.
 
 
Осень – всегда итоги,
точки расставить, предлоги,
с летних безумств, как медали,
ложь, словно кожу, содрали.
 
 
Больно, конечно, больно,
если в любви, как невольный,
клоуном на манеже,
слышать зубов своих скрежет.
 
 
В поле у ветра спросишь,
шарф размотаешь и бросишь,
и обезумевшей глоткой,
ветра хлебнёшь, как водки.
 
 
Крикнешь, как будто снова,
значит любовь больше слова,
хочется быть любимым…
Что ж, закуси рябиной…
 

Мне бы снова

 
Мне бы снова набрать высоту,
облака под собою увидеть,
а на бреющем^[11] – невмоготу,
так, что хочется жизнь ненавидеть.
 
 
А потом бы спуститься с небес
чтоб промчаться, как литерный^[12] встречный,
и понять – надо жить для чудес,
и в любовь верить мукой сердечной.
 
 
Мне бы снова лампаду зажечь,
попросить у иконы прощенья
и вложить в ножны сломанный меч,
отказавшись от злобы и мщенья.
 
 
Мне бы снова кого-то любить,
греть заботой и тёплым дыханьем,
и надежду в себе не убить,
быть любимым, пускай с опозданьем.
 
 
Я бы снова для жизни воскрес
и в любви растворился беспечно…
Жаль, что времени мало, в обрез…
Не успел… Время думать о вечном.
 
 
Мне бы снова набрать высоту,
чтобы звёзды мерцали в ладонях
и, зажмурясь, шагнуть в пустоту,
в ту, где время меня не догонит…
 

Поток

 
Время – вода, время – песок,
и чтобы ты не зазнался,
плеснёт, смеясь, сединой на висок,
да так, чтоб зеркал боялся.
 
 
Время – песок, время – вода,
и как бы ты не старался
в ладонях своих удержать года,
на пустоту натыкался.
 
 
Время – вода, время – огонь,
который тушить пытался,
жаром страстей обжигая ладонь,
в огне мотыльком метался.
 
 
Время – река, время – поток,
его переплыть пытался,
плыл, словно сорванный ветром листок,
и вечностью утешался…
 

Человек

 
Человек ловит неводом рыбу,
из ружья убивает он зверя
и в своё всемогущество веря,
брата может подвесить на дыбу.
 
 
Человек покоряет глубины
и морей штормовые просторы,
недоступные взгляду вершины,
не приемлет в пути светофоры.
 
 
В облаках он летает, как птица,
словно дома, живёт на орбите,
и считает себя единицей,
равным яркому солнцу в зените.
 
 
Человек себя чувствует богом,
что ему всё под солнцем подвластно,
чтобы все, в подчинении строгом,
не судили его беспристрастно.
 
 
И не знает, что он лишь частица,
что с небес выпадает с дождями
и как капля дождя испарится,
лишь наполнив ресницы слезами.
 
 
Нет пророков в двуличных черто́гах,
не найти там ни правды, ни истин,
нет её в заказных некроло́гах,
если истине был ненавистен.
 
 
В том, что грёб под себя от другого,
но хотел быть пушистым и белым,
а другого, пускай и родного,
он считал существом мягкотелым.
 
 
Чтоб прожить, человек ловит рыбу,
зверя бьёт и с судьбою флиртует,
почитает песчинку за глыбу
и родством, как картошкой торгует…
 

* * *

 
Но бывает и так, хоть и странно,
волчья стая добрей, чем родня,
вдруг отпустит живого гуманно,
ни рубля не беря, ни казня.
 

Правда жизни
(из цикла «СОНЕТарные мысли»)

 
Пытаются лжецы нас убедить,
что в этом мире все друг другу братья,
но минус с плюсом, как соединить?
Нет в мире правды, есть одни понятья…
 
 
Один стал беден, а другой – богат,
бывало брат шёл с вилами на брата
и не понять – кто прав, кто виноват,
как правду отличить от суррогата.
 
 
Но кто сильней, тот будет прав всегда,
а кто богаче, тот сильнее сильных,
и нет у них ни чести, ни стыда,
в своих житейских буднях меркантильных.
 
 
Кто власть и деньги – тот других сильней,
так есть и будет до скончанья дней…
 

Как мало надо человеку

 
Как мало надо человеку,
глоток воды, кусочек хлеба
и не войти повторно в реку,
в которой – отраженье неба.
 
 
Как человеку надо мало:
надежда, вера и мечта,
чтоб сердце жить не уставало
не утомляла суета.
 
 
Как человеку мало надо:
любить и кем-то быть любимым,
и быть кому-то, как награда,
душою с ним неразделимым.
 
 
Подняться в небо от восторга,
один, хотя бы, в жизни раз
и на каталке перед моргом
вдруг вспомнить цвет любимых глаз.
 
 
И переплыть безмолвья реку,
и помнить всё, и не забыть…
Как мало надо человеку:
дышать, надеяться, любить…
 

Опыт

 
Всем скучно жизнь листать неспешно,
считая прошлое за хлам,
чужих ошибок опыт грешный
не добавляет нам ума.
 
 
И наступая вновь на грабли,
лоб разбиваем правдой в кровь,
пока мы телом не ослабли,
теряем веру и любовь.
 
 
Нам надо тело исповедать
пока его не тронул тлен,
чтоб страсть безумную изведать
и боль разлуки и измен.
 
 
Ломаем руки, ноги, судьбы,
всё, что построено, круша,
себе мы сами суд и судьи,
над всем и всеми суд верша.
 
 
Есть жажда горечью напиться,
соблазн попробовать на вкус
и не бояться ошибиться,
приняв за истину искус.
 
 
Советы слушать нам зазорно,
смешны любые мудрецы,
мы верим, что судьба покорно
идёт за нами под уздцы.
 
 
Вчера и завтра – всё смешалось,
есть лишь в сегодня жизни соль,
порой, считая грех за шалость,
мы не свою играем роль.
 
 
Как путь найти во тьме кромешной,
давно написаны тома…
Чужих ошибок опыт грешный
не добавляет нам ума…
 

Не обещай

 
Не обещай того, чего не можешь,
в судьбе другой что-либо изменить,
лишь словом понапрасну обнадёжишь,
чтоб рок потом в несчастье обвинить.
 
 
Не обещай, любви своей до гроба
и верным быть до окончанья дней:
со временем черствеет та же сдоба,
став твёрже и металла, и камней.
 
 
Не обещай безоблачного счастья
другому, кого чувством приобнял,
искря заботой, как гроза в ненастье,
любовь на страсть искусно подменял.
 
 
Не обещай быть подвигом в сраженье,
когда в тылу нашёл свой обере́г,
где подло дух смакует пораженье,
надеясь на спасительный ковчег.
 
 
Не обещай победы в поединке,
когда не знаешь расстановки сил,
иди дорогой, а не по тропинке,
так, чтоб судьбу потом не поноси́л.
 
 
Не обещай вражду закончить миром,
когда не знаешь, что такое мир,
и не пытайся быть судьбе кумиром,
бессмертья обещая эликсир.
 
 
Не обещай другим небесной манны
и о своём величье не вещай,
жаль, что слова твои всегда желанны…
Когда не можешь, то не обещай…
 

Как просто быть великодушным

 
Как просто быть великодушным,
имея кров над головой,
давать советы простодушным:
не жить на улице зимой.
 
 
Рисуясь ложным благородством,
судьи себе присвоив роль,
казнить нещадно донкихотство,
перешагнув чужую боль.
 
 
Казаться щедрым и радушным,
сорить словесной шелухой,
но быть к другой душе бездушным,
как к звукам музыки – глухой.
 
 
Как просто тех, кто нас любили,
в одно мгновение забыть,
кого надеждами губили,
слезой неискреннею смыть.
 
 
И в себялюбии желая
свой тайный грех боготворить,
чужой судьбой порой играя,
лишь одного себя любить.
 
 
Удобно быть двулично ушлым,
когда все средства хороши…
Как просто быть великодушным
и жить без сердца и души…
 

Который месяц молча пью

 
Который месяц молча пью,
придя домой с работы,
пусть Бог простит мне боль мою,
зачтя былые льготы.
 
 
И Новый Год – не новый год,
зима не хуже лета,
я без тебя, как корнеплод,
но без воды и света.
 
 
Грызу надежду, как сухарь,
на нём ломая зубы,
не слыша жизни, как глухарь,
твои лишь помня губы.
 
 
Вся жизнь течёт наоборот,
когда тебя не вижу,
я без тебя любой исход,
приемля, ненавижу.
 
 
Перебираю день за днём,
воспоминанья лета,
когда мы были лишь вдвоём
без сумрака запретов.
 
 
Нет, я не хлюпик, не слабак
и не фанат рюмашек,
мне просто без тебя – никак,
как полю без ромашек.
 
 
Мне без тебя, как в полынью,
сводить с судьбою счёты…
Который месяц молча пью,
придя домой с работы…
 

Не каются в грехах

 
Детей, святых и любящих душой,
не оскорбляют ложью и наветом,
не вводят в грех ни малый, ни большой,
и лицемерных не дают обетов.
 
 
Не презирают за смиренный нрав
и за наивность веры, и смятенье,
но в жертву себялюбие избрав,
смиряют для других сердцебиенье.
 
 
Не каются в грехах, лишь при нужде,
молясь гордыне, не согнув колени,
а тех, кто чужд обману и вражде,
не делают подобием мишени.
 
 
Не унижают страхами измен,
не дарят у́шло зиму вместо лета,
и ничего не предложив взамен,
лукаво не рисуют силуэты.
 
 
Не гонят по страданиям босы́х
и за проступки не корят облыжно,
не покрывают местью мостовых,
швыряя в спину злобою булыжной.
 
 
Детей, святых и тех, кто любит, прочь
не выгоняют, сердцем отвергая,
не красят день в цвет чёрный, словно ночь
и с выгодой душе не изменяют.
 
 
Не делят на здоровых и больных,
и прибыль от любви не ловят в сети…
Душой похожи дети на святых,
а те, кто любит – вылитые дети…
 

Тот человек

Г.Ш.

 
Тот человек, который друзьям всем говорил
и представлял другим, что был тебе, как мать,
не верь ему – он тайно, себя всю жизнь любил
и альтруиста роль всегда любил играть.
 
 
В нём жил большой талант, он роль играл неплохо,
заботу и любовь умел изобразить,
но от своих родных он ждал всегда подвоха
и критике любой готов был возразить.
 
 
Ему бы петь в «Аиде»^[13] и залы покорять:
под занавес всегда аплодисментов гром,
но это труд, в котором нельзя душе соврать
и проще объявить кого-нибудь врагом.
 
 
Врагами было время и школа, и семья,
кто мнение своё, несхожее, имел,
все были виноваты, но лишь не сам, не «я»,
он это доказать, как дважды два, умел.
 
 
Кто хочет видеть в близком коварного врага,
хоть крови вы одной, что для него пустяк,
а память об ушедших родных недорога,
но правдой будет факт – он для тебя чужак.
 
 
И пусть он ходит в церковь и молится там он,
и кается в грехах, чтоб снова согрешить,
в таком всегда таится коварный скорпион,
такие не творят, а могут лишь крушить.
 
 
Такой тебя согреет предательским теплом
и даст тебе совет, как жить и не грешить,
чужим оставит память о прошлом, о былом
и может даже крыши над головой лишить.
 
 
Тот человек, который всех обмануть хотел
и уверял других, что он тебе, как мать,
не верь, он этой ложью, свою судьбу жалел
и смог твою судьбу, как стебелёк сломать.
 
 
В какую бы личину он не одел себя,
такой тебе не мать, не любящий отец,
под маской сладких слов, что любит он тебя,
не забывай – под ней живёт искусный лжец…