Цитаты из книг автора «Евгений Понасенков»

Неужели в этом аду, где людей секли, как в цивилизованных странах не били животных, возможна «Отечественная война»? Враги находились не вне, а уже давно внутри страны: сословия были настроены друг к другу недружественно – и вся система держалась на жестокости и тоталитарной идеологии. Вместе с тем я должен подчеркнуть, что крепостных крестьян и вообще всех тех, кого в мировой истории угнетали схожим образом, идеализировать не следует. Они воспитывались в покорности, но и в зависти, в желании перехватить кнут – и сами отличались грубым нравом. Жестокости крестьян в отношении помещиков, их детей, управителей, которые имели место во время разных бунтов, изобилуют кошмарными подробностями (о подобных происшествиях в 1812 г. я расскажу в следующих главах). С обеих, так сказать, классовых сторон были исключения, но они лишь подтверждают антагонистическое правило. Напомню яркий пример. А.А. Аракчеев являлся символом кнута и порки для всей России. Но в сентябре 1825 года в его имении Грузино дворовые (слуги) зверски убили его наложницу Настасью Минкину, которая была матерью его ребенка и управительницей.

Суворов… приказывал своему приказчику собрать весной всех парней и девок одного возраста попарно и перевенчать. Соблазненных и изнасилованных ими же девушек помещики обычно тут же выдавали замуж за своих слуг, не спрашивая согласия обеих сторон. Помещик распоряжался поставкой крестьян в армию, и он же мог сдать крестьянина за любую «провинность» вне очереди в рекруты. Здесь, кроме очередных жестокостей, происходила и спекуляция: помещик вымогал у отца семьи непомерные деньги, чтобы не загубить его сына. А военная служба отрывала человека на 25 лет, и жизнь солдата была горше крестьянской, – те же розги, зуботычины, мучительства, да засекание насмерть «сквозь строй палок». У крестьянина оставалась хоть семья, у солдата и это было отнято.Страшная жизнь, которую мы здесь обрисовали, все же не была одинаковой для всех крестьян. Хуже всего жилось дворовым людям, которых помещики отрывали от хозяйства и брали к себе в усадьбу для личных услуг. Барская дворня у богатых помещиков была необыкновенно многочисленна…»[336]Бывали совершенно чудовищные случаи, когда помещики делали своими наложницами девочек – своих дочерей от собственных крепостных крестьянок. Практика подобного была сильно распространена.[337]У какого подлеца или не дружащего с разумом, но работающего «историком» на бюджете, после этих озвученных мной для широкой аудитории фактов, сможет повернуться язык назвать события 1812 года «Отечественной» войной? Насколько надо быть лживым, непрофессиональным «историком» (и просто непорядочным человеком), чтобы стараться защитить то общество, приписывая ему некую «духовность» – и присыпая его мерзости пудрой пропаганды лицемерных баек про православие? Суровые условия труда и быта порождали постоянные крестьянские волнения и беспорядки, которые давились в крови, а методы устрашения становились все более зверскими:

«Без розог дело, конечно, не могло обходиться. Сосед убеждал меня, что крестьян надо держать в черном теле». Во всех своих жалобах крестьяне описывают страшные истязания, которым их подвергали помещики. Тут и розги, и сажание на цепь, и заковывание в колодки, и разные утонченные пытки. Один помещик в пьяном виде наносит крепостным слугам раны ножом; другой изощряется, засекая на полевых работах беременных женщин так, что они умирают или рожают мертвых детей. (выделено мной, Е.П.). У другого надевалась на голову наказанным тяжелая шапка с заклепанным обручем; в таком виде они должны были работать в летнюю жару.

«В течение же 18-го века крепостной крестьянин стал «крепок помещику», сделался в полном смысле слова рабом, вещью. Крестьянин потерял право покупать землю, устраивать промыслы, производить торговые сделки без разрешения помещика. Помещик мог взять крестьянина в личное услужение на свою кухню, продать его без земли, «на своз», отправить в другое имение, на свою или чужую фабрику в дальнюю губернию. При этом разлучали жен с мужьями, детей с родителями. Людьми торговали на рынке. Были помещики, ежегодно приготовлявшие на волжские ярмарки известное количество девушек для продажи их азиатским купцам. По своему капризу, без суда, помещик мог сослать любого крестьянина в Сибирь на поселение и даже на каторгу. В жалобе на одного помещика мы читаем, что он «продавал людей на вывод дворами и семьями, у одного отца из четырех малолетних детей не оставил ни единого; у одной старухи, продав сына с детьми, лишил ее всякого призрения и пропитания». Он выбрал лучших крестьян из своего воронежского имения, 26 мужчин и 6 женщин, и отправил их в Смоленскую губернию; отцы откупали своих дочерей за 200–250 р.; тем не менее, многих девушек он схватил и продал. И такой помещик был не ужасной случайностью: таких, как он, было много.

Об этом не пишут мои коллеги, но после Аустерлицкого сражения (и вообще в ходе той кампании 1805 г.) из русской армии, из войск под началом М.И. Кутузова, дезертировали и скрылись в деревнях и городках Австрии около 3000 русских солдат, которые не желали возвращаться на родину

Таким образом, проблема была не столько в людях: не они были недостаточно храбрыми солдатами или бесталанными генералами (хотя и таких, как и везде, встречалось немало), но сама система препятствовала обучению и продвижению кадров, реализации их способностей. Сословная структура, бессмысленная муштра, неуважение приближенных к царю начальников к своим подчиненным – все это вместе душило ростки живого. Именно поэтому русская армия сокрушительно проиграла целый ряд войн. Система была порочной в своей основе.

Среди традиционных проблем русской армии было пьянство. Это явление воистину международное, но в России оно нередко приобретало угрожающие масштабы. Послушаем современного внимательного исследователя С.А. Теплякова:

«Действительно, дипломатическая работа того времени располагала к гомосексуальности, как замечает Константин Ротиков на страницах «Другого Петербурга». «Если призадуматься, так труднее понять, как среди работников этого ведомства находятся лица гетеросексуальной направленности…» Во времена министерства Румянцева такие лица редко находились по вполне естественной причине. Граф любил окружать себя умными гомосексуалами, среди которых оказались в будущем известный духовный лирик Андрей Муравьев и поэт Дмитрий Веневитинов. Да и Филипп Филиппович Вигель…

Но, вероятно, самым негативным явлением было социальное неравенство, жесткая сословная система. Знаменитый художник и дипломат эпохи Наполеона, автор грандиозных полотен «Битва при Йене» и «Мазепа и волки», Орас Верне (сын одного из главных батальных живописцев Наполеона – Карла Верне и, соответственно, внук прославленного художника-пейзажиста и гравера Клода Жозефа Верне)

«Последствия пунша были разные. В 1807 году, «напуншевавшись», попал в плен к французам русский генерал барон Корф.