Цитаты из книг автора «Евгений Понасенков»

«…дух интриганства проник всюду». «Смоленский» обвинял окружающих в том, что они упустили Наполеона. Своей вины он, как обычно, не желал признавать вовсе. Его ненавидело и презирало большинство весомых представителей генералитета.

И правительству, которое решило вопреки настроению общества, перенести войну за пределы России, пришлось обратиться к искусственным, специальным мерам, чтобы остановить преждевременное охлаждение общественного настроения и удержать его на прежнем уровне. Карикатуры на Наполеона и политические статьи в прессе явились в руках правительства такими средствами возбуждения в русском обществе интереса к продолжению войны. В карикатурах то изображался Наполеон, пляшущий вприсядку под русскую дудку, то французские солдаты за похлебкой из ворон». Вот оно! Вот тот дешевый пропагандистский метод, который стал классическим для возбуждения агрессивности на последующие два столетия. Упомянутые бредовые карикатурки для отрепья наляпаны и во многих современных школьных учебниках – ими полностью подменена правда о случившемся: черное названо белым, а белое – черным. Пропагандистская машина исправно клепала и клепает «пушечное мясо», которое с детства приучают жить ущербными комплексами в отношении «старшего брата». Конечно, что-то создать гораздо сложнее, чем прийти «ордою» в чужую более развитую страну – и все там порушить. Варвары тоже были в Риме, ордынцы жгли Киев, а нынешние исламисты терроризируют весь мир, поэтому фразочка «мы дошли до Парижа (и т. д.)» – это лишь бессмыслица, отрыжка казенной пропаганды, которую руминировали нищие рабы. И сегодня среди казенных пропагандистов жив провинциальный ущербный комплекс, выраженный в радости от «купания казацких коней в Сене».

В итоге объявленный в России новый рекрутский набор осрамился – люди скрывались или убегали. В РГИА (Ф. 1286. Оп. 2. 1812. Ед. хр. 162. Л. 22, 27–28, 34, 47) хранятся показательные документы, в которых сообщается о бегстве и о мародерстве («ограбили серебро»…) рекрут. 13 января 1813 года только в одном месте из 300 новобранцев 103 человека «насильственным образом ушли», хотя их охраняли (как вражеских солдат!) кавалеристы.

екатерининских стариков и их избалованных детей испепеляли царька ненавистью и презрением. Его критиковали мать и сестра. Александр помнил, как подобное отношение усилилось после свидания с Наполеоном в Эрфурте. Русский царь бесился оттого, что ему пришлось бежать от балов и парадов при армии летом 1812 года, а затем долгие месяцы трястись, опасаясь, что его прибьют его же собственные подданные – как с его согласия когда-то убили его отца! Его руки еще жгли письма сестры, которая откровенно говорила о том, что его ненавидят и презирают все слои русского общества.

Только теперь, когда Наполеон отбыл в Париж, к своей расстроенной армии прибыл трусливый Александр I Он помнил, как был вынужден (после новой своей агрессии), поджав хвост, подобострастно кланяться Наполеону и всячески обольщать победителя в Тильзите; как его же брат Константин заставлял его так поступать. Но еще позорнее было возвращение в Петербург: в 1807 г. все взгляды

Наполеон покидал Россию непобежденным, ибо во всех сражениях, в которых руководил войсками Великой армии, он стяжал тактический и стратегический успех, еще раз подтвердив свои дарования полководца на берегах Березины (выделено мной, Е.П.). Другое дело, что, в общем и целом, тех целей, которые он стремился осуществить в войне с Александром I, император не достиг – главным образом потому, что его противник готов был жертвовать чем угодно ради удовлетворения собственного честолюбия в противоборстве с недавним своим союзником. Любопытно, как через два года оценивал последствия развязанной в 1812 г. войны, например, один из выдающихся в то время военачальников, а именно упоминавшийся фон Шварценберг: «Никакой, даже самый идиотический, идиот не сможет приписать неслыханные катастрофы Наполеона слабоумному Кутузову и его безвольному повелителю»».

Современный блестящий историк Адам Замойский высказался весьма детально: «Переправа через Березину, по всем стандартам, являла собою великолепный ратный подвиг. Наполеон использовал шанс и показал себя вполне достойным заработанной им высокой репутации, поскольку сумел, по словам Клаузевица, выпутаться из «одного из худших положений, в котором только может оказаться полководец». Солдаты его сражались как львы. И то был, помимо всего прочего триумф наполеоновской Франции, способной создать из мешанины разных наций и народов армию, доказавшую собственное превосходство над противником во всех смыслах. Она сражалась с умом и в трудный час оставалась верна командующему так, точно солдаты защищали собственных жен и детей. «Силе его ума и боевым качествам войск, подавить которые совершенно не могли даже самые тяжкие беды, вновь довелось продемонстрировать себя в полном блеске», – подытожил ситуацию Клаузевиц».

Кутузов проспал Витгенштейн наблюдал…

А это свидетельство еще одного современника событий не цитировал еще ни один историк до меня. Дочь столь картинно ненавидевшего все французское Ф.В. Ростопчина Наталия Нарышкина (1797–1866) восторженно пишет: «Переход через Березину, где Наполеон мог погибнуть со всей армией, показал изумленному миру, на что способны смелость и хладнокровие, проявленные посреди наиужаснейшей катастрофы. Вечная слава доблестным французам, обессмертившим никому доселе неизвестную реку, и позор сему старцу, который из низкой зависти помешал адмиралу Чичагову своим коварством, медлительностью и противоречивыми приказами сорвать плод, достойный его рвения и заслуг перед Отечеством». [1537]

Как же оценивали итоги Березинской операции ее участники, современники и ученые-историки? Флигель-адъютант Александра I, будущий министр внутренних дел России и московский генерал-губернатор (который, как водится, потом уехал жить