Глава 4. Кофе с корицей

Утром я проснулась с ощущением, что ночью прожила чужую жизнь. Или написала чужой роман. Или была им.

Я села на диване, свесила ноги. На столе — ноутбук, открытый на вчерашней сцене. Альта в комнате без окон. Кайрос с кубиком. Я перечитала последний абзац и не узнала свой голос. Слишком плавный, слишком тягучий. Словно писала не я, а кто-то, кто умеет дышать медленнее.

— Ты здесь? — спросила я у пустоты.

Никто не ответил. Но мне показалось, что красный кубик на столе чуть повернулся.

Я решила, что мне нужно выйти. Не потому, что хотелось. А потому, что если я останусь в квартире ещё на час, то сойду с ума или напишу сцену, где Кайрос делает что-то, что невозможно будет удалить.

Душ, джинсы, свитер. Волосы собрала в пучок, даже не расчесав. В зеркале — бледное лицо, синяки под глазами. Я намазала тональный крем, но он не помог. «Писательский макияж», — усмехнулась я. Главное, чтобы не пахло кофеином и бессонницей.

Я вышла на улицу. Петербургское утро встретило меня привычной серостью. Двор-колодец, мусорные баки, кошка на подоконнике. Я свернула к метро, но на полпути передумала: слишком много людей, слишком много шума. Вместо этого зашла в кафе, которое открылось недавно у дома. «Место силы». Название пафосное, но внутри было уютно.

Кафе оказалось маленьким. Стены из некрашеного кирпича, деревянные полки с кофейными банками и горшками с живыми растениями. Большие окна выходили на тихую улицу. За стойкой стоял мужчина.

Я не сразу его рассмотрела. Сначала — руки. Длинные пальцы, часы с потёртым кожаным ремешком. Потом — фартук, заляпанный кофейной гущей. Потом — лицо.

Рыжая борода, аккуратно подстриженная. Карие глаза, тёплые, с лёгкими морщинками в уголках — от улыбок или от солнца, которого в Петербурге почти нет. Он был не красавцем. Но в нём было что-то… настоящее. Безопасное. Как плед, в который укутываешься в холодный вечер.

— Доброе утро, — сказал он. Голос спокойный, низкий.

— Доброе, — ответила я.

Я смотрела на меню, хотя могла бы заказать с закрытыми глазами. Капучино. Корица. Может быть, круассан.

— Вы впервые у нас? — спросил он.

— Да. Живу рядом, но как-то не заходила.

— Тогда советую капучино с корицей. Имбирный пряник тоже хорош.

Я подняла глаза. Он улыбался — не дежурной улыбкой обслуживающего персонала, а по-настоящему. От этой улыбки захотелось рассказать ему, что я писательница, что у меня творческий кризис и что прошлой ночью я создала монстра, который теперь живёт в моём ноутбуке. Но я просто сказала:

— Хорошо. Капучино с корицей. И пряник.

— Вам с собой или здесь?

— Здесь.

Я расплатилась картой. Он назвал моё имя, глядя на экран терминала. Мира. Просто Мира. Без отчества, без фамилии. Я почему-то покраснела.

Села у окна, достала телефон, сделала вид, что читаю новости. На самом деле я смотрела на него краем глаза. Как он молол кофе, как взбивал молоко, как рисовал на пенке сердечко. Сердечко. Для незнакомой женщины в сером свитере. Я почувствовала, что краснею ещё сильнее.

Он принёс заказ сам. Поставил чашку на стол, рядом — тарелку с пряником.

— Приятного аппетита, Мира.

— Спасибо… — я запнулась. — А как вас зовут?

— Денис.

— Спасибо, Денис.

Он кивнул и ушёл за стойку. Я смотрела на сердечко на пенке и думала о том, что это, наверное, самое романтичное, что случалось со мной за последние три года. И что это глупо. И что мне нужно писать.

Кофе был вкусным. Пряник — имбирным, с цукатами. Я сидела, пила, смотрела в окно. Денис обслуживал других посетителей, но иногда его взгляд падал на меня. Каждый раз я отводила глаза.

Я пробыла в кафе час. Или два. Я не смотрела на часы. Просто допила кофе, доела пряник, собралась уходить.

— Мира, — окликнул меня Денис, когда я уже взялась за ручку двери.

Я обернулась.

— Заходите ещё. У нас по вторникам скидка на пряники.

— Обязательно, — сказала я и вышла.

На улице моросил дождь. Я не взяла зонт. Но мне было не холодно.

Дома я сразу села за ноутбук. Открыла документ с романом. Курсор мигал в том же месте, где я остановилась. Я хотела продолжить сцену в мире Кайроса, но пальцы замерли.

Я смотрела на экран, а думала о Денисе. О его руках. О его улыбке. О том, что он назвал меня по имени.

— Глупости, — сказала я вслух. — Это просто бариста. Он каждому говорит имя.

Но внутри что-то ёкнуло. Я отогнала это чувство и начала писать.

>Альта снова стояла на пороге комнаты без окон. На этот раз она не ждала приглашения. Она вошла сама.

>Кайрос сидел на стуле, положив ноги на стол. В руке — кубик.

>— Ты думала о нём, — сказал он. Не спросил. Утвердил.

>— О ком?

>— О мужчине с рыжей бородой. Который нарисовал сердечко на твоём кофе.

>— Откуда ты знаешь?

>Кайрос усмехнулся.

>— Я — твоя тень. Я знаю всё, о чём ты думаешь. Даже то, о чём не хочешь себе признаваться.

>Альта промолчала.