Глава 6. Первое прикосновение

Мир Кайроса. Особняк. Комната без окон — но уже не та.

Альта вошла и замерла. Вчера здесь было пусто: голые стены, каменный пол, стол, два стула. Сегодня пол устилал толстый ковёр — тёмно-бордовый, с длинным ворсом, мягкий, как шкура зверя. В углу горел камин. Пламя лизало чёрный мрамор, отбрасывало пляшущие тени на стены. Пахло дымом и сухим деревом.

Кайрос стоял у камина, спиной к ней. В руке — бокал с красным вином. Он не обернулся, когда она вошла. Но Альта знала: он ждал.

— Ты изменил комнату, — сказала она.

— Нет. — Он повернулся, сделал глоток. — Это она изменилась сама. Под нас.

— Под кого — под нас?

— Под то, что между нами растёт.

Он поставил бокал на каминную полку. Подошёл, остановился в шаге. Сегодня он был в чёрной рубашке, расстёгнутой на две пуговицы. Альта видела ключицы, ложбинку на шее, тёмные волосы на груди.

— Ты не спала, — сказал он.

— Ты знаешь.

— Я знаю всё, что ты чувствуешь. — Он поднял руку, провёл пальцами по её плечу — легко, почти невесомо. — Твоя кожа горит. Ты боишься, но не уходишь.

— Я не ушла.

— Значит, хочешь остаться.

Он убрал руку. Альта почувствовала, как холод возвращается туда, где только что было тепло.

— Раздевайся, — сказал Кайрос.

Не приказ. Не просьба. Констатация факта: это случится.

Альта медленно сняла платье через голову. Оно упало на ковёр бесшумно. Она осталась в белье — белом, простом, почти невинном. Кайрос смотрел не отрываясь.

— Продолжай.

Она расстегнула бюстгальтер. Трусы упали к ногам. Она стояла перед ним нагая, не прикрываясь. В свете камина её кожа казалась золотой, шрам на левом бедре — серебряным.

Кайрос подошёл ближе. Теперь между ними не было расстояния. Она чувствовала жар его тела, запах табака и вина. Он поднял руку, провёл пальцем по её ключице — медленно, изучающе. Потом по шее. Потом по губам.

— Ты красивая, — сказал он. — Не поэтому я тебя хочу.

— А почему?

— Потому что ты не боишься показать, что боишься.

Его пальцы скользнули вниз, по груди, по животу, остановились на бедре — там, где шрам. Он провёл по нему кончиками пальцев. Альта вздрогнула.

— Больно?

— Нет. Странно.

— Почему?

— Потому что ты не спрашиваешь разрешения. Но и не приказываешь. Ты просто… делаешь.

— А ты хочешь, чтобы я спросил?

Она подняла глаза. В его взгляде не было насмешки. Только любопытство.

— Не знаю, — честно ответила она.

— Тогда я не буду спрашивать. И не буду приказывать. Я буду делать то, что чувствую. А ты скажешь «красный», если захочешь остановиться.

Он наклонился и поцеловал её в плечо. Легко, почти невесомо. Альта замерла.

— Поцелуй меня, — попросила она. — В губы.

Кайрос отстранился.

— Нет.

— Почему?

— Потому что поцелуй — это обещание. А я ещё не знаю, могу ли обещать.

Он взял её за руку, повёл к камину. Усадил на ковёр, сел напротив. Теперь они сидели лицом к лицу, разделённые только воздухом.

— Скажи, чего ты хочешь, — сказал он. — Не того, что я хочу услышать. Того, что правда.

Альта смотрела на огонь. Пламя лизало поленья, бросало искры.

— Я хочу, чтобы ты сделал мне больно, — сказала она. — Не потому, что мне нравится боль. А потому, что тогда я буду знать: я живу. Я чувствую. Я не просто картинка в чужой голове.

— Я сделаю тебе больно, — кивнул Кайрос. — Но не сегодня. Сегодня я хочу запомнить тебя такой. Не сломанной. Целой.

Он протянул руку, коснулся её щеки. Пальцы были холодными, но Альта чувствовала, как под ними разгорается жар.

— Закрой глаза, — сказал он.

Она закрыла.

Его пальцы заскользили по её лицу — по лбу, по векам, по скулам, по губам. Медленно, словно он читал по её коже невидимую книгу. Альта сидела не дыша.

— Теперь ложись, — сказал он.

Она легла на ковёр. Ворс щекотал спину. Кайрос лёг рядом, на бок, положил голову на руку. Смотрел на неё сверху вниз.

— Я не буду трогать тебя там, где ты ждёшь, — сказал он. — Я буду трогать там, где ты не ждёшь.

Его пальцы коснулись её лодыжки. Легко, как перо. Потом поднялись выше, по икре, по колену, по бедру. Остановились у шрама.

— Здесь, — сказал он. — Самое уязвимое место. Почему?

— Я не знаю. Я пришла с ним.

— Ты пришла с ним. — Он повторил, словно пробуя на вкус. — Значит, он — часть тебя. Я запомню.

Он наклонился и поцеловал шрам. Долго, нежно. Альта почувствовала, как по телу разливается тепло — не возбуждение, а что-то другое. Более глубокое. Более опасное.

— Не делай так, — прошептала она.

— Почему?

— Потому что я могу привыкнуть.

— А ты боишься привыкнуть?

— Да.

Кайрос поднял голову, посмотрел ей в глаза.

— Ты боишься правильных вещей, — сказал он. — Привыкнуть ко мне — это не опасно. Опасно — перестать бояться.

Он лёг на спину, уставился в потолок. Альта лежала рядом, глядя на его профиль — острый нос, сжатые губы, тени под глазами.

— Кайрос, — позвала она.

— М-м?

— Ты когда-нибудь хотел быть реальным? Не персонажем, а человеком?

Он помолчал.

— Каждый раз, когда ты смотришь на меня, — сказал он. — Я хочу быть реальным. Чтобы ты могла меня коснуться. И чтобы я мог коснуться тебя в ответ. Не в книге. В жизни.

— Это невозможно.

— Всё возможно. Просто нужно нарушить правила.

Он повернул голову, посмотрел на неё.

— Ты готова нарушить правила, Альта?

Она не ответила. Она просто протянула руку и коснулась его губ. Пальцами. Медленно.

Он не отстранился.

Они лежали так долго. Свечи догорали. Камин трещал. Тени плясали на стенах.

— Мне пора, — наконец сказал Кайрос. — Она проснётся. И увидит то, что мы написали.

— А мы написали что-то?

— Мы написали тишину. Самый громкий звук.

Он встал, подал ей руку. Альта поднялась. Он накинул на неё халат, висевший на спинке стула — она не заметила, когда он там появился.

— Иди, — сказал он. — Спи. Завтра будет новый бросок.

Она пошла к двери. На пороге обернулась.

— Кайрос?

— Да.

— Ты сказал, что поцелуй — это обещание. А то, что ты делал сегодня — это что?

Он усмехнулся.

— Это вопрос без ответа. Иди.

Она вышла. Дверь закрылась.

Кайрос остался один. Он подошёл к камину, взял бокал с вином, но не пил. Смотрел на огонь.

— Она не сказала «красный», — сказал он в пустоту. — Ни разу.

Пламя дрогнуло, словно услышало.

Он поставил бокал, вышел из комнаты.

Ковёр и камин остались. Но огонь погас сам собой.

---

Реальность. Квартира Миры. Утро.

Я проснулась от запаха дыма. Села на диване, огляделась. Ноутбук закрыт, свечи погашены, красный кубик на столе. В комнате не пахло ничем, кроме моего кофе — остывшего, горького.

Я открыла ноутбук. На экране — новая страница текста.

> Они лежали на ковре, глядя в потолок. Он коснулся её шрама губами. Она не сказала «красный». Ни разу.

Я перечитала. Перечитала ещё раз.

Я не помнила, чтобы писала это. Но почерк был мой.

— Кайрос, — прошептала я. — Что ты делаешь со мной?

Я хотела стереть. Не стёрла.

Сохранила.

Красный кубик лежал гранью 14 вверх — тот самый бросок, который я сделала вчера.

Я не тронула его.

За окном занимался рассвет. Я взяла телефон, написала Денису:

> «Сегодня я снова приду за кофе. С корицей. И пряником».

Ответ пришёл через минуту: