Вдруг откажет? Получу очередной удар по самолюбию, замкнусь ещё больше и окончательно перестану верить в свои силы. А так — вроде остаётся вероятность, что она могла и согласиться. Как кот в ящике, который и жив, и мёртв одновременно, пока мы сами выбираем, в какую версию верить.

Пожелав девчонкам приятного аппетита, я поплёлся сдавать посуду.

***

В деканат пошёл после четвёртой пары. К Грачевскому заходить, естественно, не собирался — нужно было добраться до бухгалтерии и оплатить обучение. Шакалы словно чувствовали, что у меня завелись деньги: так и рвались их отжать. И, как водится, накаркал…

Путь к деканату пролегал через запущенный парк. Вечером там тусовались личности со «слегка» заниженной планкой социальной ответственности, и, несмотря на близость к учебному корпусу, в поздний час соваться туда не рекомендовалось. Сейчас было ещё светло, но то ли купюры сквозь карман просвечивали, то ли в моём бегающем взгляде читалось что-то, выдающее жертву — меня окликнули трое. Классический типаж: «гопник обыкновенный».

— Эй, пацан, подойди сюда…

Чёрт, может, сразу рвануть? Втроём по-любому запинают. Или за гаражи оттащат и там запинают, ну и наличность, естественно, изымут. Хорошо ещё, что не все взял — только на первый месяц.

— Зачем? — глупо уточнил я.

— Разговор есть, — усмехнулся самый высокий, в «адидасе» и с золотым зубом. — Да не ссы, солдат ребёнка не обидит!

Спасение пришло неожиданно: мимо проходил какой-то парень со спортивной сумкой на плече.

— Эй, там! Быстро отстали от пацана! — дерзко распорядился он.

И вот ведь парадокс: эти трое послушались. Просто развернулись и отошли дальше по тропинке. Как так-то?! Они реально, как звери, чувствуют, когда человек сильнее? Их же трое, а он один — и всё равно зассали. Лично я в нём ничего такого не увидел: пацан как пацан. Но за помощь был благодарен, хотя вслух бы ни за что не признался. Да он и не ждал благодарности — для него это был лишь незначительный эпизод.

Дальше всё прошло без эксцессов. Деньги у меня всё же отжали, но на законных основаниях. А что? Должен же кто-то оплачивать ремонт главного корпуса. Как раз такие тупицы, как я, которые никуда, кроме платного, поступить не смогли. А то, что я когда-то все экзамены на экономический на все пятёрки сдал, — об этом никто уже и не вспомнит. Важен результат, а он был не в «сдать экзамены», а в «поступить на экономический». И я его профейлил.

Дома ждал очередной сюрприз. Долгожданный, но не уверен, что приятный: мне прислали дьявольский договор! Значит, всё-таки не розыгрыш…

Комната оказалась открытой, как и посылка. Что за нах? В фанерном ящике с маркировкой «Почты России» лежала тонкая папка и толстенный гроссбух. В папке обнаружилось задание по написанию курсовой, а талмуд выглядел как какой-то справочник — дальний родственник Большой Советской Энциклопедии.

Я обернулся на звук: в проёме стоял Толик в семейниках и майке-алкоголичке. Грыз яблоко.

— Здорово, Ванёк, — поздоровался сосед. — Тут тебе посылка пришла, так что — пляши!

— Прямо открытой и пришла? — уточнил я, представляя, как реально пляшу, но на его физиономии. Наглый, оборзевший урод…

— Да не, но курьер настаивал, чтобы приняли, осмотрели и расписались. Иначе грозился обратно на пункт выдачи увезти. Я расписался, помог тебе — мне не в падлу. С тебя магарыч.

Вот ведь сука…

— Да базару нет, — хищно, против воли улыбнулся я. — Свои люди, сочтёмся.

— А что там за талмуды? — лениво поинтересовался сосед.

— Материалы по курсовой. Озадачили в институте написать, на конференцию поеду. В Москву, — я зачем-то показал пальцем вверх.

— А, ну ладно, — сосед окончательно потерял интерес к разговору и свалил к себе.

Я закрыл дверь на замок и осмотрел посылку ещё раз. Она изменилась: исчезло всё, осталась только маркировка «Почты России». В папке лежал бланк договора в двух экземплярах, а талмуд обернулся приложением на шестьсот шестьдесят шесть страниц.

Договор оказался на удивление кратким и сухим, что только добавляло ему респектабельности. В тексте содержались в основном общие формулировки и ссылки на разделы приложения. Я расположился за столом, включил лампу и с выскакивающим из груди сердцем принялся за изучение. Почему-то я ни на секунду не сомневался: предмет реально прибыл из Ада. От него веяло чем-то жутким и потусторонним — горящей серой и неискупленными грехами.

Чёрт, если читать всё, тут неделю разбираться, не меньше. Попробую ухватить главное и подпишу. В том, что я это сделаю, сомнений уже не оставалось. Нельзя было не заметить, что всё моё текущее бытие центрировалось на этом листке. Я ждал его как манну небесную, бессознательно считая решением всех проблем. Как при таком раскладе не подписать?

За окном загудел автомобиль, запищал, сдавая назад. Чёрт, уголь привезли, а я и забыл. Надо быстро перекусить, а то неизвестно, на сколько это затянется.

Самосвал вывалил атранцитовую гору на дорогу у забора. Углярка у бабы Тони с какого-то перепугу располагалась внутри — чтобы до неё добраться, нужно было миновать весь палисадник. Уголь приходилось грузить в вёдра и таскать на руках. Начали споро, даже пассия Толика поначалу помогала. Потом сосед предложил разделить труд: один набирает, другой носит, потом меняемся. Сам, конечно, взялся нагружать.

Лёля, покрутив для виду рейтузированным задом, минут через десять технично потерялась. Толик всё больше курил, а потом словил «важный» звонок и тоже исчез, но обещал вернуться. Через полчасика. Вот так всегда: начинается за здравие, а кончается за упокой. Сколько раз зарекался в подобные «групповухи» с этой парочкой не вписываться, но каждый раз не знаю, как отказать. С Толиком-алкоголиком делить нужно было не обязанности, а всю кучу на две равные части, чтобы каждый таскал свою долю и не филонил. Что я в итоге и сделал.

Единственное, что радовало в пяти тоннах угля — моими из них была только половина. Закончил со своей частью я ближе к девяти. Руки тряслись с непривычки, мозоли вскрылись, спина ныла. Завтра, поди, вообще не встану. Жизнь — боль…

Перед тем как засесть за договор, решил попить чаю и отдышаться, но даже этого мне не позволили. Старая карга, увидав, что работа встала, засуетилась. Стала всеми путями убеждать меня закончить дело: мол, если дождь не замочит, так за ночь соседские доброхоты растащат, как пить дать. Соглашаться не хотелось, и тогда баба Тоня пустила в ход свой ультимативный аргумент: «Выселю!». В качестве поощрения пообещала, что с Толиком потом «серьёзно побеседует».

Это был круглый писец. Свои две с половиной тонны я дотаскивал на одной силе воли — напрягался, форсировал из последних сил, видя, что куча заканчивается. Я даже перевыполнил норму. Необходимость подчищать хвосты за Толиком бесила неимоверно. К тому же я чутка схитрил: все крупные глыбы оставил соседу. Теперь пришлось самому брать кувалду и колоть их.

Закончил я далеко за полночь. О том, чтобы вникать в договор, не было и речи. Мозг вообще не соображал, а боль в теле не давала сосредоточиться ни на чём, кроме желания просто лежать пластом.

Кое-как заставил себя дойти до круглосуточного. Взял бородинского, докторской и пару упаковок «Роллтона». Перетруждённые руки подрагивали, когда расплачивался; судя по презрительному взгляду, продавщица приняла меня за запойного алкаша. После позднего ужина — или раннего завтрака — всё же пролистал договор. Долго боролся с желанием сразу подписать и не париться, но убедил себя, что утро вечера мудренее.

А вот соседи в этом убедить себя не смогли. Опять заявились ночью, бухие. Час цапались и швырялись предметами, а потом ещё час мирились в скрипучей кровати. Уж не знаю, что там надо было с ними делать, чтобы мебель так скрипела, а жена так стонала. Явно переигрывают. Обе.

Заснуть под такой аккомпанемент не удавалось, так что я решил забить на всё и заняться договором всерьёз. На крайняк не пойду завтра на пары, чтобы не прерываться. Договор с Дьяволом по-любому теперь важнее, чем высшее образование.

***

Из текста договора я сразу вычленил главное: моего нанимателя зовут Зариэль. Она — архидьяволица, эрцгерцогиня и владычица первого из Девяти Кругов Преисподней под названием Авернус. Подробности — кто такие архидьяволы, чем знаменит Авернус и сама Зариэль — не раскрывались. Возможно, они и были в приложении, но на какой именно из шестисот шестидесяти шести страниц, не указывалось.

Мой класс обозначался как «чернокнижник», но в скобках шли варианты: «чародей», «варлок», «колдун», «диаблеро». Я мог выбрать любой, наиболее приемлемый для самоопределения. По сути, название ни на что не влияло, являясь чем-то вроде обращения «господин» или «товарищ». В тексте меня именовали «контрактником», а её — «контрактером».

Оказалось, что по факту Зариэль была даже не работодателем и уж тем более не хозяйкой. Она была заёмщиком. По договору она давала мне в пользование часть своей силы, а я обязан был выплачивать проценты способом, который сочту подходящим.

Должностные обязанности описывались расплывчато: после заключения договора я брал на себя обязательство в полной мере удовлетворять собственную жажду знаний и власти. Шла приписка: эта жажда станет неуёмной, и её невозможно будет утолить обычным путём.

Выплата процентов тоже представлялась абстрактно. Я должен был выполнять требования контрактера, на описание которых отводилось более двух третей приложения. Но система была гибкой: если я чего-то не хотел делать, мог выбрать равноценное действие из списка. Или отложить его. Или вообще проигнорировать.

Были и непреложные условия: контрактер мог выдать обязательное задание — главный квест, кара за невыполнение которого была максимально строгой. Также был оговорён ряд ситуаций, где выбор отсутствовал: речь шла об угрозах уничтожения повелительницы или возможности устранения её злейших врагов. Изучение всех этих нюансов требовало времени...

Я попробовал было подмахнуть договор не глядя, но подпись исчезла, а томик приложений угрожающе завибрировал на столе, нагнав адской жути. Читать придётся всё.

Должностные обязанности слегка прояснились лишь к рассвету, когда я наконец добрался до пункта, описывающего продажу моей души.

В итоге я выяснил: душа — это не материальный объект, а скорее явление, возникающее при стечении определённых условий. Если у существа были тело, дух, самосознание и воля, оно могло обрести душу. По факту та являлась инструментом, позволявшим развиваться, и одновременно — мерилом текущего прогресса. При займе силы у архидьяволицы моя душа «перепрошивалась» под сущность Зариэль, переставая быть просто человеческой.

После моей смерти все накопленные знания, умения и могущество переходили контрактеру. Поглощая их, Зариэль становилась сильнее. Именно поэтому мне вменялось всеми путями увеличивать свои знания и власть — в конечном итоге всё это становилось достоянием эрцгерцогини.

По договору после кончины я становился лемуром — низшим существом в иерархии Девяти Преисподних. Это нечто вроде животных с базовыми инстинктами, лишённых чёткого самосознания. Однако если во время службы я докажу свою полезность, Зариэль может возвысить меня до следующей ступени. При таком повышении память и сознание возвращались. Если я соглашался, то приносил клятву верности и вступал в её воинство на правах рядового пекельного аборигена.

Наказание, по сути, было одно: душа досрочно переходила контрактеру, а я обращался в лемура и помещался в Авернус. При этом Зариэль могла заменить кару на более мягкую, но я был волен отказаться от поблажки и выбрать стандартное наказание.

Иерархия демонов, бестиарий, условия обитания и детали дальнейшей службы в договоре и приложении не раскрывались.

Если сущность Зариэль оставалась загадкой, то моя собственная суть была расписана на десяти страницах. Со всей подноготной. Все мои показатели, черты, навыки и слабости были вынесены в виде графических таблиц и схем с множеством переплетённых блоков. Там было всё: от группы крови до детских прививок.

Больше всего удивило, что меня наделили характеристиками: силой, ловкостью, телосложением, интеллектом, мудростью и харизмой. Все графы, с поправкой на расу, были заполнены восьмёрками. У каждого параметра имелся «модификатор», равный минус единице.

Характеристики связывались с навыками. Сила — с атлетикой; ловкость — с акробатикой, скрытностью и воровством; интеллект — с историей, магией, расследованием и религией; мудрость — с восприятием, выживанием и проницательностью; харизма — с обманом, запугиванием и убеждением.

Также мне вменили предысторию «запутанное детство», открывшую доступ к анализу и восприятию. Определили и мировоззрение — законно-нейтральный; расшифровку этого термина предстояло искать в гроссбухе отдельно.

Но больше всего огорчили мои душевные качества и идеалы. Среди них не оказалось ни одного положительного. Был патриотизм, но он шел «в комплекте» с национальностью. В остальном: уступчивый, неинициативный, вспыльчивый, цепляющийся за жизнь социопат с заниженной самооценкой.

Из всего прочитанного оставалось непонятным: на кой чёрт я понадобился эрцгерцогине в таком виде?

Некоторые пункты требовали выбора из предложенных вариантов. Например, раздел с начальной экипировкой: по условиям договора она мне полагалась.

Я мог выбрать лёгкий арбалет с двадцатью болтами или любое простое оружие вроде ножа, топора или булавы. Следом шли «мешочек с компонентами» или «магическая фокусировка», а также «набор учёного» или «набор исследователя подземелий». В придачу полагался кожаный доспех.

Если с арбалетом всё было ясно, то с остальным возник затык. В ходе нудных поисков удалось откопать, что мешочек содержит материальные компоненты для заклинаний. Это породило новые вопросы: что это вообще такое и с чем их едят? Проблема в том, что в текущем статусе мне не полагалось знать лишнего — только то, что в договоре. Что именно лежит в мешочке и как его использовать, почерпнуть было негде.

Изучая подпункты, я выяснил, что могу вообще отказаться от снаряжения. В таком случае выдавали компенсацию — восемьдесят золотых монет. Восемьдесят! Если в монете хотя бы грамм золота, это восемьдесят грамм. При рыночной цене около восьми тысяч за грамм выходило шестьсот сорок тысяч рублей! Огромные деньги — плата за два года обучения…

Я понимал: раз выделяется такая сумма, экипировка явно не простая, а «системная», которую на Земле не купишь. Но эти понятия были абстрактными. Ну не верил я, что системный нож сделает больше столового. А если будут заклинания, то на железки я вообще забью. Тот же доспех — не под футболку же его надевать? В городе в таком виде только внимание органов привлекать.

Деньги казались реальными и весомыми. На них можно купить еду, выпивку, женщин. Вечное безденежье сказало своё веское слово, и я выбрал золото.

Весь договор был написан в лучших традициях крючкотворства — по крайней мере, мне так показалось. Многие термины после первого же появления на страницах заменялись аббревиатурами. Их было столько, и они были так похожи, что запомнить всё я решительно не мог. Чтобы не упустить важное, приходилось постоянно возвращаться назад и сверяться, зачастую теряя нить повествования.

Это раздражало. Хотелось поговорить с живым человеком — ну, или живым дьяволом, или какими они там бывают. Задать вопросы напрямую, а не пытаться откопать ответы в куче заумных фраз и запутанных определений. Копаясь в «буклете» с приложениями, я обнаружил чистые страницы, обозначенные как «дополнительные соглашения». Старательно выводя буквы, словно первоклашка, я вписал туда пункты:

1. Доступ к системной справке, базам данных и библиотекам.

2. Возможность использовать услуги консультанта или системного ассистента.

Как только я это сделал, в дверь постучали.