Собственно, отнекиваться не было смысла — инцидент в уборной имел место быть. Верзила говорил достаточно громко, чтобы привлечь внимание всего зала. И… что-то с посетителями было решительно не так. Его компания затихла в предвкушении развязки. Девушки с суши оказались знакомы — с моего потока; имён не помню, но на лекциях видел. У одного из афганцев, кажется, назревал приступ: раскраснелся, вены на лбу вздулись. Любовники вообще не реагировали — всё друг в друге, что крипово контрастировало с гипертрофированным вниманием остальных. А дедок отложил газету и водрузил на нос пенсне, чтобы лучше разглядеть шоу. Чёрт побери, настоящее пенсне!

— Она не дала мне возможности извиниться, — всё же уточнил я, хотя понимал: словами тут уже не отделаться.

— Не дала тебе — и сказала, что не даст мне, пока я не разрулю ситуацию, — ухмыльнулся агрессор, вытягивая зубочистку из стопки на столе. И проникновенно добавил: — И знаешь что? Я ведь разрулю.

— Мне не нужны проблемы, — ответил я, чувствуя, как внутри всё сжимается от безысходности.

— Проблемы никому не нужны, — согласился качок, демонстративно ковыряясь в зубах. — Оксана просила сломать тебе нос, чтоб ты больше не совал его куда собака хрен не совала. Так что пойдём выйдем. Бить буду аккуратно, но сильно. И никаких проблем.

— А если я откажусь? — Я всё-таки отложил нож: против этого бугая он был все одно что осиновый кол против вервольфа.

— Тогда у тебя начнутся настоящие проблемы, — хищно оскалился короткостриженый. — Могу сломать тебе нос прямо здесь, но тогда одним носом ты уже не отделаешься. Не заставляй меня напрягаться, я этого не люблю. Можешь облегчить задачу и сломать себе всё сам. Или есть менее болезненные, но экзотические решения... Например, пойдём в сортир и обслужишь меня вместо Оксанки.

Я понял, в чём было дело: страх сковывал меня. Но страх, как и правда, неречист. Чем больше этот кент болтал, тем менее жутким он казался. Я даже осмелел настолько, что позволил себе выпад в его сторону:

— Ты это серьёзно? У тебя такая красивая девушка, а ты мечтаешь о перепихоне в туалете с мужиком?

Со стороны его компашки послышались смешки. Шея противника вспыхнула пунцовым, но лишь на миг. Он быстро взял себя в руки и, откинувшись на спинку жалобно скрипнувшего стула, презрительно сообщил:

— Суть не в моих мечтах, а в твоём унижении. Чтобы Окси почувствовала себя лучше, ты должен почувствовать себя хуже. Математика эго.

— Да пошёл ты, — я скрестил руки на груди. — Никуда я с тобой не пойду и ничего делать не буду. И ты ничего не сделаешь. Сейчас не девяностые: кругом камеры, персонал вызовет полицию, я напишу заявление — тебе же дороже выйдет.

— И что, ты тут всю ночь сидеть собрался? — усмехнулся качок, хрустнув суставами пальцев. — А ещё распинался, что проблем не хочешь…

Он щелчком отправил использованную зубочистку мне в лицо и, медленно поднимаясь, пояснил:

— У Эдика отец — один из учредителей этого заведения. Так что никто тебе ничего здесь не вызовет. Даже катафалк.

Как ни странно, от сломанного носа меня спас один из афганцев. У него реально сорвало крышу или случился какой-то приступ дикой магии. Он вскочил, взревел и одним рывком сдёрнул скатерть со стола, обрушив всю посуду на пол. Вены на его лице стали уже не красными, а синюшно-чёрными.

Громила резким ударом разбил бутылку водки о собственную голову и с «розочкой» наперевес кинулся на мажоров. Ревя, он перевернул их стол и попытался достать платинового блондина. Девушки истошно завизжали. Однокурсницы, быстро сориентировавшись, выскочили из зала, а следом в панике вылетела влюблённая парочка.

Блондин перехватил руку с «розочкой», пытаясь её удержать, но явно проигрывал в силе матёрому военному. Дружки мажора гроздьями повисли на афганце, пытаясь оттащить его, но тот стоял, будто отлитый из чугуна. Его начали бить — сначала кулаками, потом тяжёлой посудой. От ударов ветеран сперва просел, но затем резко выпрямился, сбросив нападавших и повалив красавчика на пол.

Далее последовали яркая вспышка и оглушительный раскат грома. И тишина. Десантника выгнуло дугой, а затем он всей тяжестью навалился на блондина. Из его разжавшихся пальцев выпала и со стеклянным стуком покатилась по полу водочная розочка.

Мажорские дружки стащили тушу бугая, перевернув её на спину. Красавчика били мелкие судороги, а вот сам припадочный отвоевался — прямо в его сердце торчал столовый нож. Кровь медленно расползалась по крахмально-белой рубашке. Один рукав так и остался аккуратно подвёрнутым, второй же — превратился в рваные полосы.

Поднялся визг, крики, топот. Замелькали искажённые лица. Второй афганец замер с остекленевшим взором; дедок-конферансье мерзко ухмылялся в своём углу; парни безуспешно пытались растормошить блондина, а у стены натужно блевала матрёшка, которую я оскорбил в уборной.

А потом реальность дрогнула и отошла на задний план, низойдя до фактуры плоских декораций. Всё вокруг обесценилось.Окружающий хаос стал фоном — бесцветным и совершенно неважным, документировать который не имело смысла. Зато четко кристаллизовался короткий перечень вещей, оставшихся по-настоящему важными.

Целиком и сразу, минуя стадии принятия, пришло осознание последствий: вечер испорчен окончательно, как, вероятно, и весь следующий месяц, а возможно — и вся последующая жизнь. И это уже произошло, ничего не поделаешь. В ближайшее время мне точно не светит вот так просто посидеть и отведать стейк из мраморной говядины прожарки well done в остром гранатовом соусе. Поэтому я спокойно пододвинул к себе тарелку и принялся не спеша поглощать мясо. Оно было великолепно.

Респект шеф-повару!

***

Удивительное рядом: от стейка меня никто не отвлекал. Вероятно, решили, что это шок, реакция на стресс. Да и к чему мешать? Этим полиция займётся, когда приедет. Однако едва я доел и начал прикидывать, где поймать Яну, чтобы оплатить счёт, за стол подсел «конферансье».

Он закурил и, пододвигая к себе пепельницу, спросил:

— Позволите?

Что именно позволить — он не уточнил, но я на всякий случай кивнул. У меня и впрямь был стресс: рядом лежит труп, кровавая лужа заливает осколки посуды и остатки еды, а я не испытываю от этого антуража ни малейшего дискомфорта. Скорее наоборот — чувствую облегчение. Ведь, так или иначе, эта смерть позволила мне самому избежать побоев.

В малом зале никого не осталось: всех либо вывели, либо они ушли сами. Только я, заканчивающий ужин, и курящий дедок. Ах да, ещё второй ветеран. Он сперва метался с криками: «Алик!» и «Да как же так?!», а потом прикончил недопитую мажорами бутылку вискаря, осушил её залпом и уснул, уткнувшись лицом в салат.

— Интересный у вас город, — выдохнув облачко дыма, заключил «фокусник». — Маленький, но интересный. Позвольте полюбопытствовать: часто у вас такое случается?

Курить хотелось неимоверно, но у дедка почему-то стеснялся стрельнуть, а сам он не предлагал. Собеседник напрягал всё сильнее. Вблизи выяснилось, что, помимо усов, у него имеется ещё и бородка в том же стиле, во рту справа блестят золотые зубы, а глаза гетерохромные, чёрный и голубой. Вспомнилась фраза из «Мастера и Маргариты»: «Особых примет не имел».

— Не знаю, — вздохнул я. — Видите ли... на моих глазах только что убили человека, и у меня нет желания общаться на пространные темы. Охота поскорее покинуть это место и забыть всё как страшный сон.

Слова я говорил правильные, но внутри была пустота — я не ощущал ни капли из того, что произносил. Дедок, прищурившись, красноречиво оглядел сначала меня, а затем мою тарелку. На фарфоре остались лишь жирные разводы и несколько капель гранатового соуса, похожих на запёкшуюся кровь.

— Ну да, я так и понял, — кивнул он, удовлетворённый увиденным. — Тогда не буду ходить вокруг да около, а сразу обозначу суть. Не хотели бы вы устроиться на работу? Здесь, буквально только что, освободилось одно тёпленькое местечко. Вакансия, так сказать, горит, а вы, по моему разумению — кандидат идеальный.

— Не в обиду будет сказано, но если вы из этих, — я кивнул в сторону развороченного столика мажоров, — которые в мужском туалете ищут удовлетворения, то увольте, я не по этой части…

— Любопытно, — заинтересованно наклонил голову набок «конферансье», — и что же натолкнуло вас на такие… эмм… крамольные мысли?

— Ещё раз — я без всякого негатива, — на всякий случай уточнил я. Не хватало, чтоб ещё и дедок захотел мне нос сломать. — Но есть в вас что-то странное, на мой взгляд — неестественное... Может, газета… да и где-то слышал, что усы носят только извращенцы и педофилы. Стереотипы, без них никуда.

— Нет-нет, — дедок рассмеялся, — я, может, и тот ещё старый извращенец, но точно не по этой части, так что расслабьтесь. Моё предложение совсем из другой области. Гораздо более интимной.

В зал заглянул мужчина — то ли официант, то ли менеджер, если судить по строгому костюму. Дедок щёлкнул пальцами:

— Человек! Организуйте-ка нам две чашечки крепкого кофею по-турецки.

У менеджера округлились глаза. Он коротко покосился на труп, затем пробежался взглядом по помещению и, надо признать, доказал, что занимает должность не просто так. Голос остался почти ровным:

— Да, конечно, как пожелаете. Но я вынужден просить вас пересесть в общий зал или за барную стойку. И ещё… просьба не покидать заведение до приезда полиции.

— Резонно, — согласился дедок, поднимаясь. — Составите мне компанию?

— Пожалуй, — ответил я.

Вечер явно не собирался заканчиваться. Интуиция подсказывала: «интимное предложение» этого типа будет похлеще вида остывающего тела на полу.

***

Мы переместились за стойку и не спеша пили кофе, наблюдая, как полиция оцепляет помещения и начинает опрашивать персонал. Кофе был хорош — теперь всегда буду такой заказывать. Ну, в смысле, раз в месяц…

— Так вот, о моем предложении, — как ни в чём не бывало возобновил беседу потенциальный работодатель. — Как вы относитесь к сделкам с дьяволом?

— Да никак, — разочарованно вздохнул я: похоже, работа отменяется, начинается очередная дичь... — Не имел возможности составить мнение на этот счёт.

— Что же, предлагаю сделать это прямо сейчас, поскольку именно с такой сделкой вы только что и столкнулись, — буднично, но торжественно подытожил рекрутер. Было заметно даже невооружённым глазом, что такие предложения для него — рутина.

— А должность какая? Вы же о работе говорили? — уточнил я, покручивая пухленькую белую чашечку в руках.

— В вашем языке нет точного определения, поэтому в документах будет стоять нейтральное «контрактник», а работодатель обозначен как «контрактер», — рекрутёр покрутил сигаретой. — Пожалуй, самое подходящее слово в вашем мирке — «варлок», в вашей стране — «чернокнижник». Лично мне импонирует «диаблеро»: оно точно передает связь именно с дьяволом. Контрактора же предпочитаю именовать «бенефактором» — это наиболее полно раскрывает суть вашей связки.

— То есть бывают контракты не только с дьяволом? — я искоса глянул на собеседника.

— Да, конечно, — улыбнулся он. — Класс имеет единую структуру. В зависимости от архетипа бенефактора меняются лишь инструкции и доступные силы. Если приземлённо: в зависимости от сущности нанимателя вам выдадут либо АК-47, либо М16. Обяжут стрелять либо в террористов, либо в мирных граждан, но сам характер работы останется прежним.

— А есть и другие… архетипы? — уточнил я, не воспринимая информацию про «убивать» и «мирных граждан», произнесённую в этом контексте, всерьёз.

— Безусловно, — кивнул дедок. — Их много, но основными — теми, что чаще всего набирают контрактников среди людей, — можно считать Исчадий, Великих древних и Архифей. Однако бенефактором может выступить любая высшая сила: те же Гении, Нежить или даже Небожители. Могут выступить и Боги, хотя обычно они предпочитают иной вид взаимоотношений со своими исполнителями.

Чёрт, вот ведь как причудливо психика работает! Сказал бы дедок, что моим контрактером будет небожитель или бог, я бы не мешкая согласился, даже если всё это смахивает на бред. А ведь он специально уточнил: неважно, кто работодатель, работа у всех одинаковая.

Так-то, какая разница — по велению дьявола убивать или по велению небес? В любом случае душа будет продана. Видимо, мозг просто считает, что на небесах условия существования окажутся получше, да и убивать нужно будет исключительно киношных злодеев, потому и колеблется…

— Наверное, отрицательно отношусь, — всё же решил я. Вокруг сидели люди, но они либо не слушали, либо просто не слышали нас. — Дьявол — это зло, чернокнижники — тоже. Да и душу продавать придётся, и всё такое…

— Ну, душа, душа! Что бы вы о ней знали, молодой человек? — с вызовом усмехнулся соблазнитель, причудливо играя интонацией. — А тут как раз появится возможность узнать об этом и многом другом, причём из первых рук.

Я допил кофе и поставил толстостенную чашечку на блюдце. В мыслях промелькнула робкая надежда на то, что поужинал я сегодня на халяву.

— Душа, за которую вы так переживаете, для вас сейчас — не более чем абстракция, туманная и неопределённая. А выгода от контракта реальна и осязаема! Реальные знания, реальная сила, реальная власть, — после небольшой паузы добавил собеседник, закуривая очередную сигарету.

— Извините, это зал для некурящих, — вежливо заметил бармен, доставая пепельницу и ставя её перед дедком. Тот не обратил на него никакого внимания.

— Может, поэтому я и не понимаю сути этой сделки, — опять вздохнул я. Больше всего мне сейчас хотелось, чтобы у меня поскорее взяли показания и я свалил бы домой из этого странного места — подальше от пересытившихся мажоров, бесноватых десантников и рекрутёров дьявола. — Сейчас душа и ваше предложение для меня одинаково абстрактны и, даже более того — абсурдны…

— Всё никак не привыкну, что времена меняются, и понятия у местного общества уже не те, что раньше, — пробормотал старик. — На смену книгам пришли компьютеры, на смену договорам кровью — инициация, подтверждаемая цифровой подписью. Собственно, именно такую процедуру я и предлагаю вам пройти. Присоединиться к системе «Диавол 2.0», если угодно. Всё будет почти так, как описано в ваших книгах и видеоиграх, только по-настоящему. Классы, квесты, магия, знания, величие… У вас всё будет, и вам за это ничего не будет.

— Ну да, — мысленно усмехнулся я — тостами заговорил. А потом скептически резюмировал: — Хорошо, что вы мне всё объяснили. Жаль, что я ничего не понял.

— Да бросьте вы! — удивлённо воскликнул рекрутер. — Неужели вам ещё не надоело, что красивые девчонки смотрят на вас как на пустое место, богачи вытирают о вас ноги, арендодатель заставляет кидать уголь по ночам, а сосед подворовывает колбасу из холодильника и плюёт в чайник? Неужели неохота отбросить все эти ничтожные бытовые мелочи и узнать, что скрывается под толщей Мирового океана или внутри чёрной дыры? Узнать, откуда произошли люди? Есть ли жизнь после смерти?..

Собеседник попал в точку, но это и не сложно — фразы-то общие. Хотя... чем чёрт не шутит? Было бы действительно классно приобщиться к Системе, даже если эта Система — сам Дьявол. И даже если всё это лишь циничный пранк, то что я, по сути, теряю? Репутацию? Её и так нет. Если прослыву доверчивым лохом, ниже она уже не опустится — падать просто некуда.

При этом труп в соседнем зале и снующие полицейские придавали сюрреалистическую реалистичность всему озвученному офферу. Memento mori...

На месте этого мертвеца легко мог оказаться и я. По факту, я не могу защитить даже себя, не говоря уже о ком-то другом. Как же надоело ощущать себя бесправным слабаком, от которого ничего не зависит. В конце концов, хорошо устроиться в этой жизни — значит прибиться к сильному покровителю. К государству, например. А дьявол, судя по всему, выглядит помощнее любого госаппарата.

— Допустим, я согласен, — выдавил я. Страшно, конечно, но как от такого откажешься?.. — Но всё же перед подписанием договора хотелось бы ознакомиться с его содержанием.

— Само собой разумеется, — согласился конферансье. — Даже больше скажу: договор не будет считаться заключённым, пока вы его полностью не прочтёте, не сделаете выбор в ключевых пунктах и не обозначите дополнительные условия. Мы вышлем вам пакет документов в течение трёх рабочих дней. Если останутся вопросы — просто не подписывайте. Предложение будет действительно до появления другого подходящего кандидата. А дальше — свобода воли и выбора, всё как вы, люди, любите. Кто первый подписал — того и место. Второй уйдёт в резерв.

Дешёвый приёмчик, на меня не сработает… Хотя, конечно, вероятность упустить шанс не по своей воле, а из-за кого-то другого, противно ёкнула в сердце. Сразу представился конкурент, который, едва услышав о Системе, не мешкая ни секунды, орёт: «Согласен!», бешено давит на кнопку [ДА] и оборачивается ко мне с красноречивым взглядом, в котором читается одно-единственное слово: «Лу-у-зер!».

— Засим разрешите откланяться, — конферансье потушил сигарету и, не оборачиваясь, направился к гардеробу.

Ни имени не спросил, ни адреса. Да и я что-то стушевался. Вроде как, если сам не представляется, значит, так положено: у них там, в Аду, свои пунктики по поводу истинных имён и всё такое…

***

Дальше была нудная дача показаний. Следователь обосновался в отдельном зале. Сначала пошли общие вопросы, затем — посерьёзнее. Не заметил ли я чего необычного? Видел ли, кто нанёс удар? Почему не ушёл из зала сразу?

Отвечал правдиво: необычного не видел, убийцу не заметил. Остался и доел, потому что был в состоянии аффекта, а пообедать в таком месте удаётся нечасто. Следователя удивило отсутствие телефона (нищеброд, ага), так что в протокол занесли только адрес прописки и место проживания. Рекомендовали не уезжать из города и отпустили.

На допросе я был как в тумане. Воспринимал действительность из-под плотного стеклянного купола, под которым разбухала дикая мысль: мне предложили сделку с дьяволом!

…И я согласился…

Дьявол, душа, смерть, ад — ассоциации выстраивались перспективные. Мысль о том, что я волен не подписывать договор, нисколько не успокаивала. Увяз коготок — пропадёт и птичка. Вряд ли в случае отказа мне сохранят жизнь: не те это силы, с которыми можно заигрывать безнаказанно. Очередная Аннушка уже где-то разлила масло. Так или иначе, я не жилец — к этому сводилась вся глубина нахлынувшего отчаяния.

К сожалению, и на этом сегодняшнее приключение не закончилось. Направляясь в сторону остановки, я проходил мимо машин, припаркованных у обочины. Возле одной из них, с включёнными фарами и музыкой, меня окрикнули. Я сперва не обратил на это внимания и прошёл дальше, будучи поглощённым собственными переживаниями, но меня грубо схватили за плечо и развернули. В грубияне я опознал короткостриженого апологета сортирного секса и сломанных носов.

— Гляди-ка, а земля-то круглая, — усмехнулся он. — Я же обещал, что сломаю тебе нос, помнишь?