Глава 1.

– Торн, чего ты смурной-то такой? «Ингаляторы» подорожали? – Хохотнул сидящий справа от водительского кресла пассажир, одну руку высунувший в окно, а другой прихлёбывающий из пёстрой жестяной банки нечто слабоалкогольное. – Забей на них, я тебе говорю! Живи в своё удовольствие!

– Йе~е! Живи в удовольств`ая! – Отозвался болтающийся на заднем диванчике молодой терион, улыбающийся во все свои сорок шесть. В напитках чёрный шерстяной волчара себе тоже не отказывал, будто не этим двоим через полчаса садиться за руль и двенадцать часов кряду наворачивать круги по дорогам Особой Зоны-03.

И это только официально.

– Выбросьте свои банки, пока не налакались, идиоты. – Поморщился Торн, понимая, что вряд ли его увещевания принесут хоть какой-то результат. – А ну как дёрнет их устроить проверку? И выкинут вас с волчьим билетом, никуда потом не возьмут!

– Да брось, нудист, куда они денутся? Пока есть особые зоны, есть и спрос на тех, кто готов рисковать жопой, работая рядом с ними. – Рыжий парень с наслаждением отхлебнул из банки. – Вот как автоматоны научатся водить и станут дешевле таких как мы, тогда и будем париться!..

– Лекс, твою-то бабушку, никогда больше не пытайся вспомнить какое-то умное слово. Нудист, что б тебя! – Торн активно заработал баранкой, выезжая на магистраль, по правую сторону от которой виднелись многочисленные антрацитовые половинки додекаэдров – нокт-области, которые не удалось схлопнуть, но получилось стабилизировать. – Сами решайте, но если накосячите на шестнадцатом часу работы – с вас спросят. Не мне рассказывать, как это обычно заканчивается…

– Не учи учёного, братан. Я за рулём сидел ещё когда ты в детский сад вышагивал!

– Ты меня на три года старше, клоун. – Беззлобно отозвался Торн. – Был бы не таким раздолбаем, давно б уже на повышение ушёл, на особо ценные грузы. А там всё куда слаще, чем даже у нас…

Водителям, готовым работать вблизи особых зон или вообще внутри их, платили много, и ещё больше – в такие вот перегруженные дни, когда требовалось впахивать «в серую», по шестнадцать часов и больше.

Сегодня ставки выросли просто потому, что в «ноль третьей» возросла активность ноктэона, и всем корпоратам одновременно потребовалось вывезти своё оборудование подальше отсюда.

А в таких условиях сажать за баранку были готовы кого угодно, лишь бы был хоть какой-то стаж и желание рискнуть задницей в особо опасный период.

– Да мне и так хватает. Я же «ингаляторы» не покупаю, ха! – Заржал Лекс, которому вторил с задних сидений довольный жизнью Симба.

Торн вновь поморщился: случись этим двоим оказаться в аномалии, и у них не будет даже двадцати секунд. Ведь рекомендации правительства по приобретению «ингаляторов», поддерживающих приемлемый уровень сопротивления тел ноктэону, они игнорировали, покупая поддельные справки о прохождении всех процедур. А это в лучшем случае масса серьёзных болезней уже лет через тридцать. В худшем же – мгновенная смерть в нокт-области, если та развернётся и засосёт их в себя.

Кретины, что с них взять. Искренне считали, что с ними-де ничего точно не случится, а немилосердная статистика их в обратном убедить не могла.

– Будем на месте через десять минут, парни. Так что завязывайте-ка…

Грузовик дёрнулся, будто наехал на невидимую стену, а шины протяжно взвизгнули. Торн вцепился в руль побелевшими пальцами, отпустив педаль газа и вдавив в пол тормоз, но это ни на что не повлияло. Мотор всё равно захлёбывался, стрелка спидометра металась влево-вправо, а из динамиков вместо ненапряжной мелодии теперь раздавался только оглушительно-мерзкий белый шум.

И хоть машина сейчас не двигалась с места, но каждый в салоне ощущал себя словно на аттракционе, подбрасывающем кабину с людьми вверх и позволяющем им насладиться мгновениями свободного падения: желудок подступал к горлу, а лёгкость в теле отдавалась первобытным, животным страхом.

Торн с ужасом во взгляде заметил, как воздух снаружи начал вихрить. Не так, как дрожит марево от жары, и не так, как бывает в эпицентре зарождающегося шторма.

Словно сама реальность трескалась и искажалась, обнажая свою изнанку.

– Ёб твою… – Пассажир справа отбросил от себя банку с алкоголем точно перед тем, как ту раздавило в блин, а вылетевшая вовне мутная жидкость вскипела, изменила цвет на фиолетовый и разлетелась по салону густыми клубами пара.

Дорога, шестиполосная магистраль, по которой мчал навстречу делам бронированный грузовичок, свернулась. Асфальт и ограждения скрутило спиралью, как натянутую продавщицей эластичную ленту для подарочной упаковки. Высоковольтные провода между столбов начали рваться и дёргаться, а срывающиеся с них электрические разряды искрящимися хлыстами били во все стороны, игнорируя все законы физики разом.

Птицы, облюбовавшие этот район и близкий хлебокомбинат в частности, прямо в воздухе разлетались облачками кровавых хлопьев, оседающих на асфальт, автомобили и людей… последних эта жуткая судьба нет-нет, да настигала тоже.

Вдобавок целую прорву автомобилей впереди скомкало, разорвало и стёрло в порошок так быстро, что находящиеся внутри несчастные вряд ли даже успели осознать свою смерть, предельно милосердную в воцарившемся вокруг хаосе.

А в воздухе надо всем этим образовалась антрацитовая, с пурпурными прожилками сфера. Сердце Ноктэона. Эпицентр новорождённой аномальной зоны.

– Назад, надо назад!.. – Рявкнул Торн, отчаянно выкручивая руль и пытаясь сделать хоть что-то. Но переставшие визжать колёса уже не касались земли, а хрупкая электроника гражданского автомобиля пришла в полнейшую негодность, перестав демонстрировать признаки жизни.

Даже радио замолкло, уступив место грохоту, скрежету и крикам людей.

Торн отчаянно ударил по «красной кнопке» на приборной панели, но та лишь пыхнула струйками едкого дыма. Сигнал SOS не прошёл, да и мог ли, без связи-то?..

– Чё за херота?! – Заорал терион на заднем сиденье странно искажённым голосом, заставив Торна бросить взгляд на зеркало заднего вида. И увиденное его шокировало: шерсть мечущегося позади несчастного пузырилась, точно плавящийся пластик, на который кто-то от души брызнул ледяной водой. Голова его болталась на карикатурно длинной, быстро вытягивающейся шее, ударяясь обо всё подряд, а одна рука распалась на десяток щупалец, размазывающих по обивке салона кровь, слизь и ошмётки чёрной шерсти. – Помо`ги~и~и…

Торну показалось, что он уже никогда не забудет пойманный лишь на миг взгляд распахнувшихся в запоздалом осознании глаз коллеги, который сейчас всё бы отдал за «ингалятор»… но всего лишь спустя секунду подобные мысли покинули его голову.

Единственному здравомыслящему человеку в грузовичке резко стало не до Симбы.

Закричал и задёргался Лекс, сильно толкнув Торна в плечо. Парень обернулся… и сам едва не заорал, ведь вечно весёлый и пьяный рыжий парень сейчас меньше всего напоминал себя.

Его высунутая в окно рука теперь была словно бы приварена к дверце, обхватив ту растёкшейся плотью, продолжающей тянуться всё дальше и пронизывающей металл жуткой агонизирующей сетью. Дорогие модные жёлтые штаны промокли, начав расходиться на волокна и пропускать какие-то подрагивающие, телесного цвета отростки. Волосы осели паклей, въевшись в кожу, глаза выцвели до молочно-белого, а изо рта хлестала нестройным потоком чёрная пена.

– Помо… щи… и…

– Прости… – Прошептал Торн перед тем, как отстегнуть ремень безопасности, извернуться и с ноги выбить дверь, которая секунду тому назад не давала себя открыть, а сейчас отлетела, словно крепилась на одну лишь синюю изоленту.

Подхватив «на всякий случай» всегда с ним катающуюся между дверью и сиденьем телескопичку, Торн кулем выпал на идущий буграми асфальт, погрузившись в тот на пару сантиметров, словно в неплотно сбитую гору снега.

Грязно выругавшись, парень кое-как вырвался из плена, вскочил и заозирался, пытаясь сопоставить собственные знания и с теоретическими инструкциями от ООБ, Организации Общественной Безопасности, и с суровой действительностью.

Первое и основное – как можно быстрее покинуть людное место и забиться куда-то, где людей не будет. Даже логика в этом была: человек с малой сопротивляемостью ноктэону в «одиночке» никому после превращения не навредит, а с высокой – не столкнётся с тем, во что превратятся его менее удачливые товарищи по несчастью, и получит шанс дождаться бригад спасателей.

Вот только на практике… Торн гнал грузовик по шестиполосной магистрали, которая почти всегда была полна машин. И не все из них первичные вихри превратили в горы покорёженного металла. У многих суетились люди – или то, что было ими ещё минуту назад. Всё чаще мелькали цвета антрацита, раздавались крики и разносилось над головой гулкающее эхо хаотичных выстрелов.

Торн обернулся, окинув взглядом грузовик, который он так вовремя покинул. Сейчас тот напоминал рисунок психически нездорового человека: вытянутый и искажённый, оплетённый какими-то щупальцами, с раздающимися изнутри воплями, некогда надёжный транспорт откровенно пугал, требуя убраться от него подальше.

А ещё из грузовика пыталось выбраться нечто чудовищное, нечто, испещрённое сияющими фиолетовым прожилками и антроцитовой кожей, в реальном времени нарастающей поверх остатков шерсти.

Ноктюрны, порождения аномальных зон, никогда не появлялись просто так. В них превращались люди, становясь монстрами, для которых убийство всего на них не похожего составляло единственную радость или даже потребность – нельзя было сказать точно.

И прямо сейчас Торн имел сомнительное удовольствие наблюдать, как Симба, этот плохо говорящий на родном и могучем зверолюд, пытался освободиться, жадно поглядывая на недавнего товарища и разбрызгивая едкую, шипящую слюну.

– Вашу ж бабушку!.. – Выругался Торн перед тем, как развернуться и припустить со всей доступной ему скоростью прочь. Туда, где виднелась хоть какая-то возможность спуститься с магистрали, вывернутой на манер американских горок из самых паршивых мультфильмов.

Он принял решение уходить в жилую застройку. Та сейчас хоть и походила на город из дешёвого пластилина, забытый на подоконнике в жаркий полдень, но явно представляла из себя область более безопасную, чем оказавшаяся в эпицентре аномалии магистраль, заполненная аномалиями, людьми и мутантами.

Сами пространственные искажения к этому моменту уже начали сходить на нет, но Торна всё равно единожды чуть не убило автомобилем, который вдруг решил, что трёхмерность – это не для него, и надо срочно сжаться в вертикально стоящий блин с полным, так сказать, сохранением изначального объёма. Такая резкая метаморфоза закономерно прорубила в податливом асфальте и нескольких автомобилях солидной длины и глубины разрез, от которого парень оказался буквально в полуметре.

Его даже асфальтовым крошевом обдало, до того близко это было.

Задело и нескольких мутирующих, коих Торну было по-человечески жалко… но с другой стороны, таких уже было не спасти, а лишние ноктюрны – это плюс в копилку шансов быть заживо сожранным.

– Помогите! Йи-и-и! – Протяжный женский крик заставил парня притормозить и обернуться. Всего в нескольких метрах от него, за клубами едкого дыма, тянущегося от горящей синим пламенем легковушки, миниатюрная девица туфлей отбивалась от вцепившегося в её лодыжки некогда человека.

«Единственный способ гарантированно вывести ноктюрна из строя – уничтожить его ядро. В отсутствие такой возможности допускается уничтожение мозга объекта. Особенно данный орган уязвим до завершения ноктюрном трансформации» – цитата из справочных материалов для кандидатов на поступление в ООБ сама собой всплыла в голове Торна.

И пройти мимо он не смог, даже понимая, что их тут может в любую секунду просто разложить на атомы.

Одним резким движением парень разложил телескопичку, в четыре шага подлетел к пытающейся спастись и, вроде бы, не подверженной заражению девушке, сходу огрев цепляющегося за неё монстра по черепушке. И ещё раз. И ещё.

Даже когда телескопичка хрустнула и лишилась верхней своей части, даже когда в черепе ноктюрна образовалась неаппетитная дыра, а саму голову скосило на бок, он ещё трепыхался. И только когда незадачливый молодой водитель с гримасой гнева, ненависти и отвращения с силой опустил ногу на череп монстра, голова его прогнулась и хрустнула, а сама тварь перестала цепляться за жертву.

– С-спасибо! – В царящем вокруг хаосе брюнетка видела только один островок спокойствия, попытавшись вцепиться в руку Торна. Но тот вывернулся, лёгким движением руки отвесив спасённой слабенькую пощёчину.

Никогда он до сего момента не поднимал на женщин руку, но нынешняя ситуация не располагала к расшаркиваниям и сантиментам.

– Тихо! Не цепляться, не орать! Иди за мной, будем выбираться. – Торн и сам не совсем понял, откуда в нём взялось это разливающееся по жилам спокойствие, но сопротивляться странному явлению он, конечно же, не стал. Потому что уж лучше как сейчас, чем самому паниковать, точно истеричке, и шугаться каждого шороха.

А так – мир резко стал более-менее понятным, определился маршрут, а буйство эмоций кто-то словно отсёк от «рабочей зоны» сознания.

Спускаться с магистрали пришлось не самым безопасным образом – спрыгивая с высоты четырёх метров на асфальт, который, к счастью, оказался таким же «плывущим» и мягким, как и на самой дороге. Торн шёл первым, безымянная спасённая – второй, и при том спрыгнула она весьма и весьма ловко, что выдало в ней некоторую спортивную подготовку.

И то хлеб: парень, по крайней мере, теперь мог быть уверен, что она так просто от него не отстанет…

Рядом с магистралью, на обычных дорогах, петляющих по улочкам меж жилых и не очень зданий, всё тоже было очень плохо. Стояли брошенные машины, причитали, стенали, кричали и разбредались кто куда перепуганные люди, не обращающие внимания не тщетные попытки рядовых патрульных ООБ обуздать творящийся хаос.

И вместе с тем последним всё чаще приходилось прерывать мучения мутирующих, пренебрёгших рекомендациями правительства по поводу условий проживания в Особой Зоне-03. Те же Симба и Лекс зарабатывали достаточно, получая надбавки как раз «на ингаляторы», но не покупали их, ограничиваясь взятками и поддельными справками. А свободные деньги спускали на алкоголь, девок и наркотики, ведя весьма развязный образ жизни.

И таких как они было очень много, что ставило под угрозу жизни всех остальных. Ведь если бы все в особой зоне регулярно использовали ингаляторы, то ноктюрнов было бы на порядки меньше. Но на деле никто соблюдение правил особо и не контролировал, словно такое положение вещей было выгодным для правительства или корпоратов.

«Или для всех сразу, что б их!..».

– Э-это нормально, что небо… такое? – Спутница Торна ткнула пальцем в небосвод, где помимо малых Сердец Ноктэона на фоне из края в край растянулось чёрное, с синевато-фиолетово-пурпурными вкраплениями полотнище, расчерченное белесыми линиями, образующими аккуратные геометрические фигуры, изменяющиеся, сливающиеся и вообще напоминающие картинку в детской игрушке-калейдоскопе.

«Почти как на иллюстрациях…» – подумалось Торну, перед глазами которого промелькнула вся та масса материала, которую он из раза в раз сдавал на теоретическом этапе экзаменов, проводимых для кандидатов в элиту ООБ.

Но воспоминания схлынули вместе с не таким уж и далёким человеческим криком, и парень вернулся в реальность.

– Тут оно и должно таким быть. – Торн обернулся, нащупав девушку взглядом.

Симпатичная молодая брюнетка предстала перед ним в недоукомплектованном виде: она где-то потеряла ветровку, оставшись в одной лишь футболке, подчёркивающей аккуратную грудь, и в коротких джинсовых шортиках, оставляющих открытыми длинные точёные ноги девушки. Вдобавок она теперь щеголяла парой сломанных каблуков на туфлях – второй, видимо, специально доломала сама, а первый остался в глазнице убитого ноктюрна… то ещё приключение, на самом деле, но взгляд её кажущихся чёрными глаз был пусть и взволнованным, но не паникующим.

Ничего лишнего при себе у неё не было: видимо, оставила в машине, когда всё это началось.

И если обобщить, то выглядела она как человек, которому вот вообще не светит выжить в сложившейся ситуации. Эпицентр, как-никак. Спасатели досюда дойдут в лучшем случае через неделю, и это если область в единственном экземпляре образовалась, а не две или три сразу.

Сколько таких новостных сводок Торн слышал, пока крутил баранку и развозил грузы корпорации-работодателя? Десятки, за три года-то. Число жертв обычно старались не афишировать, но человек с головой, прикинув, каких размеров территории «накрыло» и скольких спасли в итоге, вполне мог сопоставить дебет с кредитом.

Шансы на выживание при попадании в «свежую» аномальную область таких размеров – процентов десять, не больше. И почти все эти десять процентов приходятся на тех людей, которым повезло оказаться на окраине, там, где можно было полноценно ориентироваться без использования сложных комплексов определения местоположения, требующих времени на установку и настройку…

Мысли в голове Торна мелькали в невообразимом калейдоскопе, сменяя одна другую, наслаиваясь друг на друга и причудливо преображаясь. Вот только сколько он ни думал, а вариантов оставалось, по сути своей, всего два.

Первый – понадеяться на лучшее, найти укромное место и спрятаться там, дожидаясь прибытия помощи. Минимум ответственности, максимум веры в других людей.

Идеально для инфантила, и совсем не по душе Торну, который предпочитал держать свою судьбу в своих же руках. Тем более, что не с его сопротивляемостью делать ставку на ожидание.