– И вы решили, что я ослушаюсь вас дважды? – поджав губы, продолжила за начальника Катерина.

– Да, признаться, так я и думал. Дурь из таких, как вы, Катерина, к несчастью, выбивается крайне неохотно. Но, видимо, ранение вас несколько охладило, чему я лично рад безмерно. Думается, мне удастся все же воспитать из вас профессионала.

– Так, и какое отношение к моему воспитанию и становлению как профессионала имеет данное дело? – Вилкина приподняла папочку над головой. – Неужели тут есть какая-то связь со смертью Григория Горина?

О гибели бывшего подозреваемого Григория Горина Вилкина узнала все от того же отца Евгения. Разумеется, она не планировала прислушиваться к увещеваниям некоего генерала госбезопасности и еще до своей «реабилитации» попыталась навести справки о том, как и чем все закончилось для самого ворожея. Контакты отца Евгения у Вилкиной сохранились. Правда, полковник Смирнов – так в миру звали отца Евгения – по-видимому, придерживался той же генеральной линии, что и его руководство: никакого мира Ночи не существует. Григорий Горин – случайная жертва обстоятельств и никакими специфическими талантами не обладал. Священник откровенно лгал Катерине, вследствие чего девушка сделала вывод о том, что такие вопросы по телефону не обсуждаются. Вполне возможно, телефон священника прослушивался его же работодателем. Единственное, чего смогла добиться Вилкина от отца Евгения, так это того, что Горин погиб от сердечной недостаточности, прогуливаясь где-то по Калужской области. Все, больше никакой конкретики.

– Нет, эти дела к его смерти никакого отношения не имеют, – вернул Сапогов к реальности Вилкину.

– Дела? – удивилась Вилкина. – Я вижу только одно дело…

– Давайте я кратко опишу ситуацию, Екатерина Алексеевна, – перебил Вилкину полковник. – Вы же будете сидеть и слушать. Молча. А после я попрошу вас об одной услуге. Идет? – Катерина кивнула. – Вот и чудно, – выдавил из себя улыбку Сапогов. – А теперь краткий ликбез по делу. Как вы уже поняли, неделю назад в собственном загородном доме был зверски умерщвлен некий предприниматель, фамилия которого вам ничего не сказала. И да, к Григорию Горину это дело не имеет никакого отношения. Зато оно имеет отношение к делу об убийстве Олега Горина.

Сапогов выудил откуда-то из ящика своего стола еще одну увесистую папку, медленно подошел к Вилкиной и протянул дело ей.

– Его отца? – сразу догадалась Вилкина.

Она знала о трагической гибели Горина старшего, но глубже не копала. То дело об авиакатастрофе, в которой погибли родители подозреваемого Григория Горина, для следствия не представляло никакой важности. В архиве, ко всему прочему, его Вилкиной выдать отказались, ссылаясь на давность лет и неразбериху с оцифровкой старых дел. Она, собственно, и не настаивала, но теперь понимала, откуда ноги растут.

– Именно, – кивнул Сапогов. – Вы спросите, как связаны эти дела? – Вилкина напрягла все свое внимание, дабы не упустить ничего важного. – Не напрягайтесь так, Екатерина, тут все предельно просто. Убиенный был крупной шишкой в строительном бизнесе столичного региона. Владел тридцатью процентами акций группы компаний одного из самых крупных застройщиков. Бизнес этот крупный даже по меркам нашего региона, крутятся там огромные деньги и затронуты интересы многих важных персон. В том числе лиц из высших эшелонов власти.

– Так, и причем тут я? – не выдержала Вилкина. Не любила она, когда с ней играли. Хочешь что сказать – говори прямо, на кой хрен ходить вокруг да около?

– А в том, что я хотел бы освободить вас, Катерина, от всей вашей «текучки» и поручить одно дельце.

– Я вся внимание, – взбодрилась Вилкина. Это предложение было либо смертным приговором, либо ее полной реабилитацией. И тот, и другой расклад Вилкину устраивал более чем. Сапогов же уселся прямо перед Катериной на стол и продолжил вещать заговорщицким тоном.

– Одни очень непростые люди, Катерина, поручили мне прояснить детали некоего дела, которое лучше не афишировать.

– Убийство этого, как там его, – Вилкина вновь посмотрела на страницы дела, – Коха Романа Абрамовича?

– Убийство одного из акционеров крупной строительной компании – лишь вершина айсберга. Причем не единственная вершина. Два дня назад в Тверской области рухнул самолет частной авиакомпании, который совершал перелет из Москвы в Лондон. Обстоятельства крушения выясняются, но нас, собственно, интересуют не столько они, сколько те, кто был на борту.

– Дайте угадаю, – Вилкина была заинтригована до предела, – тоже какие-то шишки из той самой строительной компании?

– Их теневой бухгалтер, – кивнул Сапогов. – Если Кох был лишь соучредителем и акционером группы компаний, то данный гражданин ведал всей их бухгалтерией.

– Так, – Вилкина внутренне подобралась и задала тот самый вопрос, который вот уже пять минут вертелся в ее голове, – а что вы, собственно, от меня-то хотите? Как я поняла, пусть и негласно, но меня вы решили потихоньку списать в утиль. Я, собственно, и не против – действительно была неправа и должна понести справедливое наказание. Но сейчас дело, которое вы мне доверяете, выглядит как повышение. А потому вы не будете отрицать, товарищ полковник, что мой вопрос более чем обоснован. Почему я?

– Потому что из всех моих людей, Катерина, только вы обладаете достаточным уровнем безрассудства, – Катерина вскинула бровку, Сапогов же продолжил. – Не отрицайте, капитан, вы пришли в органы, чтобы закрыть какой-то свой гештальт. Психолог из меня так себе, но сам факт того, что молодая и привлекательная девушка к тридцати пяти годам не обзавелась семьей и детьми, динамит любого, кто к ней подходит, и спит в обнимку с делами о маньяках и насильниках, говорит сам за себя. Вы кому-то мстите. Не кому-то конкретному, полагаю. Скорее, дело в ваших отношениях с этим миром в целом. Можете не отнекиваться, – Сапогов пристально посмотрел Вилкиной в глаза, – я и так все вижу – поджали губки, сжали кулачки и молчите. Не нужно мне отвечать, я уже сказал, что психолог из меня никакой. И мне нет никакого дела до того, решите вы свои психологические проблемы или же нет. Вы мне важны как инструмент, прекрасно подходящий для данного дела. Ничего личного – вы откровенно спросили, я откровенно ответил.

– И почему же именно я тот инструмент, что вам нужен?

– Потому что ликвидация верхушки крупной строительной кампании – это лишь начало, как полагает наш заказчик. Их служба безопасности тоже не сидит сложа руки. Вот, полюбуйтесь, – Сапогов достал откуда-то из вороха бумаг конверт и передал его Вилкиной. Из тугого бумажного пакета Катерина выудила фотографии. – Именно эту гражданку подозревают во всех эпизодах. Вы спрашивали, почему я выбрал именно вас? Все просто – вы с ней уже имели дело.

– Но это какая-то ошибка… – задумчиво протянула Вилкина, разглядывая серию фотографий, сделанных явно в разное время и разными камерами. – Когда я видела ее в последний раз, она была глубоким инвалидом…

– По нашим данным, Горина Вера Олеговна вот уже три месяца не живет по месту прописки. И ошибки быть не может – на всех этих фото именно она, – Сапогов вновь подошел к Вилкиной и указал пальцем на первые три фотографии. – Эти снимки были сделаны с камер наружного наблюдения в особняке Коха. А вот эти, – он выбрал из пачки еще три фотографии, – были сделаны в аэропорту вчера. Вот наш покойный бухгалтер с охранниками направляется в VIP-зал. Четверо мужчин, верно? – Вилкина кивнула. – А вот они же грузятся в микроавтобус, четверо. А тут, – и Сапогов выудил из пачки следующее фото, – они поднимаются по трапу самолета.

– Их пятеро, – прошептали губы Вилкиной. Глазами она буравила нечеткое фото.

– Именно. На борт поднялось пять пассажиров, среди которых затесалась и наша беглянка Горина.

– Я не уверена, что это она, – Вилкина отложила в сторону фотографии. – Точнее, уверена, что на фотографиях кто угодно, только не Горина. Горина – инвалидка. Полгода назад я участвовала в ее спасении. Пять месяцев назад, когда вышла из больницы, первым делом ее навестила, и она все еще была прикована к инвалидному креслу. Правда, тогда мне… – Вилкина вдруг вспомнила подробности той странной встречи с сестрой Григория Горина, но тут же осеклась. Наверное, не стоило сейчас раскрывать всех карт.

– Правда что? – переспросил Сапогов, прищурившись.

– Да так, ничего. Пока не уверена. Так зачем же вам я и мои старые связи с семьей Гориных?

Вилкиной захотелось поскорее сменить тему. Сейчас она не была уверена в том, что верно припоминает детали событий пятимесячной давности.

– Вы знали ее брата, – ответил Сапогов. – Вопреки моим указаниям, вы участвовали в том деле и сыграли не последнюю роль в ее освобождении. И, кроме того, у вас, как я понял, установились достаточно доверительные отношения с тем оперативником из… – Сапогов немного запнулся, – я, признаться, даже не знаю, чем эта контора занимается. Но думаю, что вам стоит попытаться вновь с ним связаться.

Ага, вот и первая зацепка, подумалось Катерине: Сапог о мире Ночи ничего не знает.

– Я все-таки не пойму, – встрепенулась она, поймав за хвост еще одну нестыковку в этом деле. – Даже если на всех фотографиях действительно Горина, даже если она причастна к тем убийствам в особняке и к крушению самолета в Тверской области. Разве ее смерть не решает проблему вашего нанимателя?

– А это, товарищ капитан, уже правильный вопрос. Взгляните на последние фотографии, – Вилкина выудила из конверта последнюю серию снимков. – Это уже совсем свежие фотографии. Их сняли вчера утром с видеозаписей камер наблюдения в офисе продаж одного из строительных объектов, принадлежащего известной вам уже строительной компании.

Катерина изучила снимки. На фото была все та же девушка, очень похожая на Веру – сестру Григория Горина, только выглядела она более эффектно и могла ходить на своих двоих. Судя по времени на фото, девушка провела в офисе продаж около двух часов, разглядывая макет объекта, беседуя с менеджерами и попивая кофе в лобби.

– По странному стечению обстоятельств именно в этот офис продаж должен был приехать с проверкой мой заказчик. Но, узнав об авиакатастрофе, унесшей жизнь его главного бухгалтера и по совместительству правой руки, решил не рисковать.

– Но как она могла быть в этом офисе, – возмутилась Вилкина, – если, по идее, должна была погибнуть в авиакатастрофе?

– Вот это вам и предстоит выяснить, Екатерина Алексеевна. Задача понять, кто эта женщина, так сильно смахивающая на сестру нашего бывшего подозреваемого, а ныне покойного маньяка Горина. Найти ее, арестовать и допросить. Выяснить ее мотивы и выбить признательные показания. И еще, – Сапогов понизил голос, – мой заказчик пожелал, чтобы мы сделали это раньше тех хлыщей из ФСБ.

– Почему? Какая ему разница?

– Катерина Алексеевна, вы же не маленькая и ориентируетесь в этом мире не хуже меня. Строительный бизнес никогда не отличался прозрачностью. Зачем моим заказчикам связываться с федералами?

– А можно личный вопрос, товарищ полковник? – решила забросить еще одну удочку Вилкина.

– Хочешь спросить, какой мне резон лезть во все это? – девушка кивнула. – Все просто, – улыбнулся Сапогов. – Люди, чьи интересы я представляю, в свое время очень мне помогли в карьере. А я, в свою очередь, всегда помогал им. Так уж сложилось, Катерина. Время было лихое. Жили, можно сказать, бартером, да и не жили, а скорее выживали. Кто как мог. Сейчас эти люди давно во власти, я – при погонах и в статусе. Время изменилось, а связи остались. Потянут на дно их – утону и я. А за мной и те, кто зависят от меня напрямую. Такая вот цепочка. Лучше вам об этом не думать.

– О чем же мне лучше думать? – Вилкина уже поняла, что Сапогов ее прямо сейчас вербует, вот так просто и беззастенчиво. Вопрос в том, кто же все-таки завербовал самого Сапогова?

Полковник вдруг резко посерьезнел и перешел на «ты».

– О том, что помоги ты мне – и твоя карьера пошла бы в гору. А с ней и цели, что ты ставишь перед собой, тоже будут достигнуты. Ты подумай, стоит ли влезать во все это. То, что я тебе предлагаю – высшая лига. Сюда не всем открыта дорога. Ты же попала под раздачу или же вытянула счастливый билет – тут как посмотреть. Тебе и решать, ввязываться в это или нет. Думай. Даю срок до завтра.

– Но я так и не поняла…

– Все, вы свободны, Екатерина Алексеевна.

Ошарашенная Вилкина встала с дурацкого «стульчика», вернула Сапогову дела и направилась к выходу из кабинета.

Уже в дверях ее окликнул голос полковника:

– Екатерина Алексеевна, – она обернулась. Сапогов испытующе смотрел на подчиненную. Он здорово рисковал сейчас, привлекая столь своенравного сотрудника к своим играм. – Вы же понимаете, что выбора у вас нет. Откажетесь – и карьеры вам не видать.

– Я понимаю, – кивнула Вилкина и вышла из кабинета. Она уже знала, как поступит, но не хотела давать ответ немедленно. Если ее привлекли, значит, знают ей цену. А раз так, то эту самую цену можно и набить.