Цитаты из книг автора «Евгений Гришковец»

В общем, хороший ночной сон был для Миши ещё и результатом долгой, успешной работы и признаком появившегося жизненного опыта.

Однако под душем он подумал о том, что уже соскучился по быстрому, привычному и незаметному скольжению времени и по беглому проживанию дней.

Здесь мои друзья, какие бы они ни были, здесь меня знают, и я, кажется, знаю всех. Я не художник, не музыкант и никогда ни о чём таком не думал, не мечтал и ни о чём не жалею. Мне нравится то, что я делаю, и как у меня это получается. И мне, Миша, интересно жить.

Миша думал иногда, что, когда у него будет достаточно сил и средств, он купит или построит загородный дом – и сразу всё само собой наладится и пойдёт по-другому.

Сколько я видел грустных историй, когда нормальный парень, даже успешный, жил-жил, работал… Умный, добрый, хороший… И вдруг возьмёт да и напишет книгу, стихи или станет песни сочинять. Но сочинять-то – это полбеды! Но как только он свои сочинения кому-нибудь покажет, он сразу из нормального, весёлого и живого человека превращается в несчастного, незаслуженно обойдённого вниманием и непонятого писателя или поэта. А обратной дороги нет. Если человек что-то начал писать, то уже не остановишь. И главное-то обидно… человек может быть умным, даже интеллектуалом, может любить и знать хорошую литературу и кино, может иметь прекрасное образование, а писать при этом бессмысленное говно, и совершенно не будет этого видеть. Не могу понять, как такое происходит. Так что ты меня напугал!

– Да, у англичан не только руль в машинах справа, у них и газ в дома заведён не по-человечески. Они трубы выгибают знаешь как чудно… Миша услышал это, понял, что он не один видит в этом мире что-то сильно своё, и успокоился.

Миша давно прошёл тот период в жизни и работе, когда он страшно гордился тем, что телефон его постоянно разрывается от звонков, что он сам звонит огромному количеству людей, что он работает без выходных, спит максимум 5–6 часов в сутки, а то и не спит вовсе.

Миша ехал на работу и был благодарен Стёпе за его участие и деликатность. За весь обед он не спросил ничего про скорбные обстоятельства, не изображал сочувствия и вообще не говорил о смерти.

Никто меня таким, каким я хотел бы, чтобы меня знали, не знает. Таким, как я себя чувствую, никто не знает. И не сможет узнать. Потому что я не сумею и не смогу сказать. И из-за этого одиночество непреодолимо. Его не преодолеть при всём желании. Во всяком случае, я не могу, потому что у меня нет слов. И если меня никто не знает, значит, я не могу быть частью человечества. Не могу быть одним из семи миллиардов, ста двадцати пяти миллионов, шестисот тридцати тысяч двухсот сорока семи. Я всегда +1 к человечеству. Но это я для себя такой. А для кого-то я – часть человечества, а он +1. А кто-то этого не ощущает. Как, наверное, это хорошо… Но, с другой стороны, если я не часть человечества, а только +1 к человечеству… Если я не часть… То я не могу быть и минус один к человечеству. Утешение, конечно, слабое, но хоть какое-то.

Меня никто не знает… Меня никто не знает таким, каким я сам хотел бы, чтобы меня знали. Понимаете?! Это не значит, что все относительно меня ошибаются, нет! Просто никто не знает того, что я сам хотел бы, чтобы про меня знали. Почему? Да очень просто! Я этого сказать не могу. Не могу не потому, что это секрет, а потому, что у меня нет таких слов. Я не знаю, как такое говорить, с чего начать, о чём, какими словами и кому. Кому нужно знать меня таким, каким я сам хочу, чтобы меня знали? Кому? И что я хочу, чтобы обо мне знали?..