Цитаты из книг автора «Евгений Гришковец»

Пойдёмте лучше помянем Юлечку. Выпьем водочки. Она её любила, и с ней выпить было одно удовольствие. Удовольствие интеллектуальное, человеческое, эстетическое и даже профессиональное.

Миша смотрел на Москву, на горящий огнями видимый ему кусочек проспекта. Этот кусочек горел огнями и гудел. – Ну что, родная, – выдыхая дым и пар, тихо, но отчётливо сказал Миша Москве, – ещё одного человека доконала?! Доконала и гудишь? Ну гуди, гуди… Что ты ещё можешь?..

После того дня рождения в пятиэтажке в Кузьминках Миша уже не ощущал Москву монолитом. Он ощутил её городом. Просто городом. Огромным. Непостижимо большим, но просто городом. Он даже сначала не понимал, как ему относиться к своему новому знанию.

Не смей на Аню правду вываливать! Видала я таких героев, которые вывалят всю правду на бедную женщину, сами гордятся своей честностью и даже не подумают о том, как этой бедной женщине с ним таким честным жить, зная всю его страшную правду. Не сваливай свой груз на Анечку. Ври! – Юля закашлялась и отхлебнула кофе. – Даже если к стене прижмут, даже если всё выплывет наружу, ври. Ври до конца и ни в чём не сознавайся. Ври, чтобы Анечка поверила и успокоилась. Но мне кажется, что Аня женщина мудрая и много вопросов задавать не станет. И копать, я тоже думаю, не станет. Лги, Мишенька! Изворачивайся, извивайся, сочиняй с три короба, но девчонок своих побереги.

В итоге Мише пришлось городить дома такую ложь по поводу своего заведённого и возбуждённого состояния и частых ночных отлучек, что он доврался до того, что ложь его стала совсем несусветной и поэтому убедительной.

Ей уже всё равно. Поверьте, это нормально.

Потом он восстановил в себе горе

Варя поплакала в своей комнате, потом вышла с заплаканными глазами, всем своим видом она обвиняла родителей, а особенно Андрея, во всём. Потом она тихо и искренне посидела на диване рядом с Графом, не снимая покрывала, погладила его и молча ушла к себе с удивительным и каким-то хорошим лицом.

В том, как вели себя соседи, через сочувствие сквозило… мол, чего так убиваться-то, ну умерла собачка, ну, жалко, а тут люди каждый день мрут и гибнут, людей, мол, надо пожалеть, а они из-за собаки такое горе устроили

он вспомнил, что гулять с собакой сегодня не придётся, обрадовался, отругал себя за эту радость