Цитаты из книг автора «Евгений Гришковец»

Это чувство длилось недолго… Оно ушло, как пришло. Но грусть осталась. И осталась ясность понимания, что надежда, с которой я вёз свой спектакль в Москву, напрасна и пуста… Время движется… Ничего не изменится… Надеяться не на что! Я не осознал тогда и не понял, а только почувствовал, что кончается нечто большое и важное… Безвозвратно!

Когда слышишь, видишь, встречаешься с тем, что напоминает о счастье, обычно становится печально. Воспоминания о радости грустны.

Есть люди, которые боятся меня, есть те, кого боюсь я, есть те, кого боятся все, и есть те, которые боятся только самих себя

Вы же весёлые! Понимаешь?! Вы весёлые и свободные. Вы счастливые… Вы очаровательно шалите и делаете то, что хотите! Это слишком видно! Именно от этого в восторге те, кто в восторге… и именно это бесит тех, кого бесит… Но ты, наверное, этого не поймёшь… Тебе лет нисколько, а у тебя уже есть свой театр. Люди всю жизнь мыкались, да так ни одного спектакля не сделали, а у тебя целый театр, и ты такой весёлый, делаешь то, что хочешь… Конечно, это бесит и возмущает тех, у кого такого не было и не будет.

Я вдруг со всей ясностью и навсегда понял, что зрители не знают и не могут знать того, как должно быть! Они видят то, что видят. А то, как всё должно быть, знаю только один я. Только я. Потому что и актёры не знают, как должно быть в спектакле всё вместе. Они знают только то, что должны знать сами…

Надо понять, что, когда я придумывал сцены своего первого спектакля, я мыслил свойственными мне самому категориями и возможностями. Я рассчитывал на характерный мне артистизм, опыт и пластическую подготовку. А мои актёры мною не являлись. Они были людьми со своими возможностями и неповторимостью. Мне же трудно было принять такое простое и неизбежное условие. Мне необходимо было научиться давать человеку такое актёрское задание, какое он мог выполнить, а не требовать от него невозможного. И самое трудное – мне нужно было научиться быть довольным тем, что получается у другого человека. А точнее, мне необходимо было полюбить то, что делает другой человек, пытаясь понять и выполнить то, что я от него хочу. Это мне давалось ой как непросто.

До сих пор удивляюсь и не устаю удивляться, насколько жизнь сама всё расставляет по своим местам и наводит свои порядки.

В такие моменты я чувствовал себя начальником межгалактической экспедиции, который набирает отряд космонавтов в бесконечное, безвозвратное, но прекрасное путешествие.

Знаешь?.. Вот поверь мне! – сказал Игорь улыбаясь и положил мне руку на плечо. – Оборудование, люди, деньги – это всё найдётся… Это всё дело наживное… А вот что там, в этом театре, делать? Что репетировать, ставить и показывать?.. Вот это вопрос! О чём будет театр? Вот что самое главное и трудное! Да!.. И кто этим театром будет руководить? Кто будет решать, какой и о чём будет театр? Кто будет этот человек? Ты?

Трудно представить теперь, что бы случилось с моей жизнью и со мной, как бы я жил и что делал, если бы художник Анатолий Казанцев не полетел одним со мной рейсом, не оказался бы в соседнем кресле и если бы я наотрез отказался с ним выпить того коньяку. Как бы всё пошло? Как-то бы пошло… Но об этом уже нет смысла думать. Я выпить согласился.