Медовая ловушка
Хроники-стёб о времени позднего Н. С. Хрущёва
Можно со стопроцентной уверенностью предположить, что первым «погорельцем» на «медовой ловушке», то бишь на женских чарах, был наш прародитель – Адам! И запретное яблоко тут не при чём. Скорее всего, пуританские религиозные догматики под этим сакраментальным «яблоком» подразумевали смачные округлости грудей и бёдер окаянной соблазнительницы Евы! И, как в жизни водится, нашли крайнего – стрелочника, – Змия-искусителя. Несчастные змеи до сих пор несут на себе бремя ненависти человеческой, все норовят приголубить их лопатой…
А дальше – пошло-поехало! Ну, например, мудрейший царь Соломон (Шеломо)! У него было семьсот жён и триста б.., ну, этих, которые лежат на ложе – наложниц. И чего ему не хватало? Так нет же: запал на эти самые яблочки-округлости царицы Савской (Балкис), и она – coitus exitus mortalis8 – приблизила тем самым его кончину: на тысячу баб силёнок хватало, на одну Савскую – не хватило! «Медовая ловушка», оказалась эта, блин, Савская!
Да что там Соломон! Ни один мужчина, если честно признаться, как на духу, не избежал одной-двух-трёх «медовых ловушек», когда ему пришлось пожертвовать либо деньгами, либо карьерой, либо семьёй, либо имуществом, часто – жилплощадью, а подчас – и всем этим вместе взятым!
Даже сам Иешуа (греч. Христос) и тот попался на девушке «без комплексов» по имени Машка (уличная кликуха – «Магдалина»)! По слухам, после семейных разборок с мордобоем и вызовом соседями римских легионеров, Магдалина с «этим промыслом», как бы,… – «завязала» и даже нарожала Иешуа кучу ребятишек. Осадочек, однако, на душе у Иешуа остался… И ей, по пьяни, после вечери, неоднократно доставалось в глаз…
О простых смертных мужиках эти коллизии – не на слуху, стесняются. А вот бедняга Клинтон попался, что называется, влип: с одной стороны – жена Хиллари (этой стерве можно было и соврать!), а с другой – Верховный Суд, где на кону моникино платье – как серпом по бейцам! Опозорили на весь мир!
А Доминик Стросс-Кан, экс-директор Международного валютного фонда (МВФ), который кинул блестящую идею: заменить доллар США (печатается на чердаке у шайки Ротшильда и его 300 подельников – Комитетчиков 300 – «Мировое тайное правительство»! ) на новую мировую валюту – доллары «МВФ». Ему тут же «организовали» черномазую горничную, которую он ни сном, ни духом… даже не видел, когда там она убирала гостиничный номер. А оказывается, он «изнасиловал» эту обезьяну. Да там смотреть не на что! С чемоданом в руке, на бегу в аэропорт! Бедный старик давно не помнит даже, где оно находится, это орудие насилия, когда приходит пописать в туалет!
Девятнадцатилетняя Кристина Киллер (вот уж – точно – убийца!) сходила с ума «от этого большого русского медведя», капитана ГРУ Евгения Иванова, кстати – выпускника ТОВМУ (Тихоокеанского/Владивостокского высшего военноморского училища) и по его заданию «завалила» другого «политического медведя» – министра обороны Англии Джона Профьюмо, после чего всё правительство Гарольда Макмиллана ушло в отставку! Чистая работа капитана ГРУ в смычке с милашкой Кристиной!
А наши – министр юстиции Ковалёв с генпрокурором Скуратовым… Второй лишил первого его поста, кинув ему на стол «предъяву»: скрытую съёмку на «медовой ловушке», а через день-другой – вы не поверите таким совпадениям – он сам «погорел» на той же хате, с такой же съёмкой. Цирк! «Медовая ловушка!»
Мы не забудем и наших патриоток – политических проституток (в прямом смысле!) – «путан», бросивших на алтарь борьбы с супостатом самое дорогое, что у них оставалось (кроме вузовского диплома!) – девичью Честь! Ну, например, Анна Чапман: пробралась в постель чуть ли не к самому Обаме! А патриотка Мария Гайдар? Все на неё навешали собак: «предательница памяти отца и всего на свете»! А она вывела Михо Саакашвили на чистую воду: он оказался насильником, еле отбилась, бедная! Зато опозорила его на три страны сразу, и он теперь такой позор вряд ли переживёт. Наверное – повесится… напротив её окон.
В нашей истории «медовая ловушка» состояла аж из более сорока (!) особей слабого (на одно место) пола и, впервые в истории человечества – не сработала, согласно иезуитской задумке… Совсем наоборот! И вот как это произошло:
Итак! Во времена оны, до падения Совка, все вновь построенные суда Минрыбхоза принимать могли, имели, как сейчас принято говорить, «эксклюзивное право», только перегонные команды «Калининградского морского агентства по перегону судов, вновь построенных за границей» (такое полное название – на штампе и печати, а в жизни – просто «Контора», по аналогии с известным ведомством на Лубянке)), проверенные до седьмого колена, сами знаете – кем, согласно строжайшим инструкциям, утверждённым, сами знаете – кем.
Поэтому, на приёмку и перегон засылали только команды из Морагентства и засылались поэтапно, группами, за 10 дней до ходовых испытаний – машинную вахту, а остальную челядь, уже под бдительным оком первого помощника капитана (естественно, «сексота») – двумя группами – к подписанию актов приёмки, к подъёму флага и самому печальному событию – запуску в работу камбуза. Печальному, ибо прекращалась выплата командировочных, кои – мечта моряка! – в четыре раза выше подфлажных!
История приёмок сохранила интересный случай. В 1943 году в Нью-Арк, США, для приёмки вновь построенного транспорта «Жан Жорес» (типа «Либерти», грузоподъёмность 10000 тонн, длина 137метров!) прибыла первая группа приёмщиков в лице капитана… (с ума сойти, до чего дошли эти русские!) женского пола – Анны Щетининой и трёх механиков-паровиков с ней. Все с настроем: «нас не надуешь, всё проверим, всё пересчитаем, все болты и гайки и даже ложки-вилки!»
На трапе их встретил безразличный ко всему миру, гориллоподобный чёрный полисмен в чинах, жующий «чевинг-гам». Он, не прикасаясь, кинул белым глазом на мандат в руке странной бабёнки-капитанши, удивился и засиял фарфоровой улыбкой от уха и до уха: «At last! OK! Good luck, master!» (Наконец! Прекрасно! Счастливо, капитан!») Он тут же вручил Щетининой две связки ключей: одну – от всех судовых дверей, другую – от всех каютных рундуков и, не заходя в судовые помещения, гордо, с чувством выполненного долга (сдал такую махину за одну минуту!) удалился. Перед этим он свистнул в открытый иллюминатор и, вслед за ним, упорхнули три негра-кочегара, с ног до головы испачканные сажей! Вы можете представить себе негров-кочегаров – В САЖЕ? На этом приёмка была закончена, и механики сами взялись за лопаты и ломы у котлов, а капитанша встала на бессменную вахту у трапа. Кстати, вскоре, облизанная властью сия рекламная квази-капитанша Щетинина этот пароход… утопила.
Другое дело – приёмка судна в России…
В судостроении изделие должно быть готовым по всем статьям к одному сроку – к сдаче заказчику. То же самое и в подготовке судна к отходу в длительный промысловый рейс. Вот в Калининграде, например, в Базе экспедиционного флота, работающего на Кубе, начальник службы эксплуатации флота Илья Гольдман изобрёл и ввёл в действие «Сетевые графики», алгоритмы подготовки судна. По этим графикам судно безукоризненно чётко было готово к отходу по всем статьям в точно назначенное время. Орден дали другому, но диссертацию Илья Михайлович всё-таки защитил.
Показателем индустриальной мощи любой страны является судостроение. На него замыкаются 200—300 заводов-поставщиков! Но, учитывая разный ритм работы своих цехов, к сдаче судна все приходят далеко не одновременно. А судно – в графике контракта! И сдать судно точно в срок – нужно, хоть тресни, и тогда тебе – и премии, и почёт, а в противном случае – даже думать не хочется, что бывает «в противном» случае («Вредительство» – тяжелейшая статья!). А завод ведь – многотысячный коллектив-организм, и все зависимы от конечного результата! Тут не только подставишь заказчику «медовую ловушку», тут сам ляжешь, если потребуется…
Прославленный (грандиозной дракой в ленинградском ресторане «Нева», в которой ему откусили правую ноздрю!) капитан дальнего плавания Борис Иванов прибыл в город Николаев с первой группой приёмной команды Калининградского морского агентства и поселился с оными в гостинице «Мыколайив» в ожидании приёмки на судостроительном заводе «Ленинская кузница», по готовности, судна – БМРТ «Владимир Арсеньев», назначением в Находку, с выполнением по пути правительственного заказа – в течение трёх месяцев «оконтурить перспективно-промысловые районы добычи рыбы на шельфе Цейлона (Шри-Ланка)». Вот здесь и зарыта была собака: в межправительственном договоре с Цейлоном были оговорены (и проплачены Внешторгу) точные сроки чартера данного судна с научным составом на борту.
Так вот: кроме капитана Иванова с его свитой (три помощника) в гостинице поселились ещё и «сотрудник» (сами понимаете – чей), шифровальщик (тоже – чей), профессор из ЗапрыбВТУЗа Пробатов с двумя аспирантами, судовой врач, помполит (ну как же без него? Работа остановится, и все мигом сбегут за границу!), главмех, начальник рации и старшие реф- и электромеханики. Ещё периодически наезжал куратор «Судоимпорта» из Минвнешторга СССР, чтобы гарантировать точный срок поставки судна Цейлону.
Забегая вперёд, прошу теперь представить себе сдвинутые столы в ресторане «Пивдэнный» («Южный») на Радяньском (Советском) проспекте, а за этими столами «гудит» вся вышеперечисленная хевра, и между каждым из них, как прокладка always, сидит… заводская МАЛЯРША! С какой стати? Но это было потом.
А сейчас – сроки трещали.
Капитан теребил строителя: «Через два дня идём на ходовые испытания, но судно до сих пор даже не покрашено. Нас не выпустит портнадзор!» Строитель хитро щурится: «Так сейчас малярши тут нам только мешать будут. А вот на переходе в Одессу, на ходовых испытаниях и покрасим!.. С нами вместе пойдёт самоходный плашкоут с бытовкой, компрессором и красками!». «Ну-ну… посмотрим на вашу затею», – буркнул Борис Иннокентьевич (БИ).
В то раннее утро перед уходом в Одессу приёмщики-перегонщики услышали под бортом, у трапа, такой галдёж, что он перекрыл шум работающего завода. Там они с удивлением обнаружили цветастую толпу не цыган, а точнее – не цыганок, а «молодых та гарных хохлушек» с рюкзаками и баулами. Они тарахтели все разом, не слушая друг друга и строителя в середине этого табора. Это была заводская бригада из малярного цеха в полном составе – более сорока особей женского пола в возрасте, не превышающем тридцати лет! Малярный цех – «козырная работа», но вредное и опасное производство – верхолазные работы – берут в этот цех предпочтительно молодых. Зато оплата: выше ставки инженера!
Строитель раздавал ключи от кают и при этом инструктировал: «Работаем в две смены, с восьми до ноля. В светлое время – снаружи, в тёмное – внутри… (Лучше бы он этого не говорил! Понимать это можно было по-разному). На судне – два экипажа, хоть и сокращённых, но кают на вас не хватает. Придётся ночевать в столовой команды и… проситься на диванчики в каютах экипажа (Лучше б он этого не говорил! В столовой потом не оказалось а-ни единой малярной душеньки! Все нашли себе диванчики в каютах перегонщиков).
Великий Пётр Первый, в единолично им самим разработанных воинских Уставах – установил: «Женщину на судно не пущать! А, ежели – пущать, то – по числу команды!»
Хитрые хохлы так и поступили, точняк по Уставу: на 45 приёмщиков пригнали 45 малярш! «А шо? Шоб – без разборок. Шоб по справу! Кожному по малярше!»
Капитан «БИ» имел свирепый вид: над невысоким лбом нависал тёмный, с проседью на висках, жёсткий ёжик. На откушенную правую ноздрю нашита светлая латка (прозвище за глаза – «Боря-ноздря»). Под изуродованным носом – тонкие испанские усики. И – серые, с хитринкой, глаза. Фигура – борцовская, ходит – вразвалку, руки – колесом, как перед схваткой. Но, притом, – демократ: начинал матросом в китобойке «Слава», в Одессе.
Он вызвал к себе Антона, второго помощника капитана, который ведал продуктами и «тропическим» вином. В те, в некотором смысле, распрекрасные времена, морякам, при пересечении Тропика Рака (северная широта 23 градуса и 27 минут) полагалось и выдавалось аж триста граммов вина в сутки. Что составляло три «огнетушителя» (бутылки по 0,7) в неделю или – ящик – 12 бутылок в месяц на одну иссохшую от тропической жары душу.
– Что у тебя с вином? – спросил капитан Антона.
– Как вы велели, на месяц перехода на Дальний Восток и три месяца работы на Цейлоне закупил на сто человек экипажа – по тысяче двести бутылок на месяц, а всего взял пять тысяч бутылок, целую фуру. Правда, сухого вина на складе не оказалось в таком количестве, так я взял полусладкое, румынское, «Фетяска». Всё погрузил в рыбомучной трюм, ключи – у меня.
–
О проекте
О подписке
Другие проекты