3

Они остановились на заправочной станции «Шитц» (Sheetz). Патриция, накинув ветровку с надписью на спине "Я за то, чтоб в синем море не тонули корабли" и прихватив пакет с мусором, отправилась в туалет. Джон протянул карту через слот терминала на колонке, дождался щелчка и вставил заправочный пистолет в горловину бака. Автоматический счётчик обнулился, колонка загудела и топливо зашумело в шланге. Элен тоже вышла из машины и встала недалеко от мужа, глядя на уходящую вдаль дорогу. Запах бензина и горячего асфальта смешивался с ароматом жареной пищи, доносившимся из дверей «Шитц». Джон, удерживая вибрирующий "пистолет" с удовольствием рассматривал свою жену, пока она этого не замечала. Порывистый придорожный ветер играл с её темными прядями, бросая их ей на лицо, и она автоматически отводила их за ухо. Джон любовался этим её движением, находя его удивительно милым и трогательным. Элен всегда притягивала его как женщина. И те 16 лет, что прошли с момента их знакомства казалось никак не повлияли на силу этого притяжения. Джону с трудом верилось что его жене уже 35 и что она уже взрослая умудренная степенная дама, серьёзный уважаемый специалист, доктор Элен Хаспер, чьи доклады на ежегодном конгрессе Американской академии офтальмологии (AAO) заставляют пожилых светил из Массачусетской глазной и ушной больницы (MEEI) не просто внимательно слушать, а задавать вопросы после лекции, просить у неё копии слайдов и приглашать её на совместные исследования. Это не укладывалось у него в голове. Для него она была всё той же девчонкой в суперкороткой миниюбке и с милым личиком, раскрашенным как у индейского вождя, которую он впервые увидел в баре «У Молли» (Molly’s) рядом с кампусом Бостонского колледжа. И Джон всегда с улыбкой вспоминал как он в тот вечер даже дрался за неё со своим приятелем Майком Мортимером. Они оба порядком напились и кровь играла вовсю. Элен полезла их разнимать и умудрилась получить удар в ухо. И хотя сейчас с высоты прожитых лет всё это казалось невероятно глупым, Джон тем не менее до сих пор ощущал гордость за то что он тогда всё же победил в той потасовке и Элен до дома провожал именно он, а не Майк. Впрочем Майк все же явно набрался больше него и утром едва мог вспомнить причину драки и сокрушался только о том что ему придется идти на семинар по конституционному праву к профессору Фолкнеру с безобразно распухшей от кулаков Джона физиономией.

Элен, стройная, гибкая, с большими чудесными зелеными глазами, всегда будоражила мужское начало Джона. А ещё эта её прелестная родинка на правой щеке! Джон всегда считал что тёмные аккуратные родинки на бархатных женских щечках это дико сексуально. Наверно поэтому его любимыми актрисами были Мэрлин Монро и Натали Портман.

Элен повернулась к мужу и спросила:

- Джон, почему ты позволяешь ей садиться тебе на голову?

Джон, резко вырванный из своих приятных фривольных раздумий, растерялся.

- Что? В каком смысле?

- Да в любом смысле. Захотелось ей новый планшет — пожалуйста, захотелось пропустить школу из-за очередного "экзистенциального выгорания" — пожалуйста, захотелось на эти её дурацкие курсы по "оккультной символике" — пожалуйста, сидеть до двух часов ночи в Discord с подружками, когда у неё завтра экзамен по истории, — пожалуйста, татуировку на полноги — пожалуйста, не убирать в комнате, видите ли "это моё личное пространство", — пожалуйста, захотелось ехать в объезд, потому что "пахнет выхлопами", — пожалуйста. Только потому что "папа ты лучший, сразу после Исуса Христа"?! Господи, неужели ты не понимаешь что она манипулирует тобой? Манипулирует очень примитивно и по-детски.

Джон помолчал и спросил:

- Помнишь как ты получила в ухо, когда мы дрались с Майком из-за тебя?

Элен, озадаченная столь резким поворотом, все же не выдержала и мило улыбнулась.

- Ты угрожаешь мне?

- Ни боже мой! - С фальшимым испугом воскликнул Джон.

- Это, кстати, тогда ты меня ударил, а не Майк.

- Что?! Не может быть!

- Может, Джон, может. Но на следующий день ты был весь такой из себя джентльмен, с цветами, в костюме, такой страшно обходительный и вежливый, что я благородно позволила верить тебе что в ухо мне заехал Майк, а не ты своим кулачищем. У меня потом полночи в голове звенело.

И увидев что Джон и вправду смутился, Элен звонко радостно рассмеялась. Появилась Патриция и с удивлением поглядев на сияющую, смеющуюся мать, ревниво поинтересовалась:

- Ты чего тут заливаешься?

- Твой лучший папа только что узнал как он хорош был в молодости, - весело пояснила Элен.

Патриция ничего не поняла и поглядела на отца.

- О чем вы?

Джон вытащил пистолет, вернул его в колонку, завинтил крышку горловины и защелкнул лючок.

- Я в магазин. Кому-то что-то взять?

- Мне вишню в шоколаде, пару сникерсов, бутылку колы и мармеладные тянучки, - быстро и уверенно проговорила Патриция.

Элен выразительно поглядела на мужа, словно чего-то ждала от него.

- Это всё? - Уточнил он у дочери со странной интонацией.

И она тут же без раздумий выдала:

- Ещё возьми мне блок золотого "Мальборо", бутылку джина и пару тестов на беременность. А то меня что-то тошнит уже неделю.

Джон ушел. Патриция поглядела на мать.

- Что с ним?

- Наверно переживает что его дочь в 14 лет курит "Мальборо", хлещет джин и уже кажется успела залететь, - сухо ответила Элен и вернулась на своё место в машину.

Пока никто не видел Патриция театрально возвела очи горе, изображая гримасу усталого потрясения. Она считала себя остроумной девушкой, а мать напротив чересчур уж простовато-прямолинейной и как-то слишком уж по-стариковски серьезной.