44.

Минлу Такулада Хин занималась упражнениями с мечом. Наступала, наносила удары, уходила с линии атаки, парировала и уклонялась. Делала она это четко и по внешнему виду легко и изящно. Талгаро сидел, привалившись спиной к дереву и хмуро наблюдал за девушкой. По его лицу явно читалось что он не одобряет ее занятие. Наконец он спросил:

– У вас что, в Кирме все женщины, вместо того чтобы заниматься детьми и обедом, махают мечами?

Девушка сделала еще три удара клинком, остановилась и медленно, почти ритуально, вложила оружие в ножны, на поясе слева. После чего повернулась лицом к маленькому лоя.

– Тебе это не нравится? – Чуть улыбаясь, поинтересовалась она.

– Это противоестественно, – заявил Талгаро.

– Также как и ношение штанов?

Лоя еще больше нахмурился. Конечно он припомнил глупого священника, яростно придиравшегося на суде к штанам Минлу. Талгаро не понравился намек на то что он ведет себя также.

– Ты не ответила на вопрос, – сказал он.

– М-м-м, я не могу говорить за всех женщин Кирма, но большинство тех кого я видела занимаются обедом и детьми. Ты удовлетворен?

– Я рад за Кирм.

Минлу ничего не ответила. Она прошлась по ласковой красно-коричневой траве и подняв голову, посмотрела на красноватый диск солнца.

– Волнуешься о времени? – Спросил Талгаро.

Минлу не отвечала.

– Если ты так торопишься, то почему идешь в Акануран пешком, почему не на лошади? – Не унимался маленький лоя.

– У меня была лошадь. Ее украли.

– Как же у такой грозной воительницы смогли увести лошадь?

– Лоя обманули меня, – спокойно сказала девушка, смотря куда-то в даль.

Талгаро застыл с открытым ртом.

– Ты это специально сказала, – побледнев от гнева, вымолвил он наконец.

– С какой стати? – Возразила девушка, по-прежнему смотря куда-то в сторону. – Так оно и было на самом деле. Завлекли меня голосами плачущих детей, а когда я вернулась назад, коня как не бывало.

– Лжешь! – Раздраженно проговорил Талгаро. – Вся Шатгалла знает, что вы кирмианцы первые лгуны на свете. Вы лжете даже когда у вас нет причин для этого, просто из любви к этому занятию. У вас даже есть конкурс лгунов, кто кого переврет.

Минлу наконец повернулась к своему маленькому собеседнику.

– Если ты имеешь в виду Балинское состязание рассказчиков небылиц, – все еще спокойно, но уже с ледяной ноткой в голосе, произнесла девушка, – то это конкурс на человеческую фантазию и воображение. И я не понимаю почему ты злишься. Вся Шатгалла знает, что вы, лоя, первые конокрады на свете.

– Что?! – Пронзительно вскрикнул Талгаро, задетый за живое.

– А что? Вы ведь большие любители конины.

Талгаро сделал глубокий вдох и заявил:

– Но в отличие от вас мы не скачем на них голыми и не пьем их кровь. А кроме того вы едите собак. Хорошо что Кит из металла, а то неизвестно чем бы все кончилось.

– Ты очень остроумен, – постепенно выходя из себя ответила девушка. – Наверно за это тебя и изгнал твой народ.

– Что?! – Закричал Талгаро. Его глаза запылали, а лицо побледнело еще больше, хотя уже казалось дальше некуда.

– Все знают, – насмешливо продолжила девушка, – что вы лоя вымачиваете в яде не только ваши плетки, но и ваши языки. А что касается конокрадства и воровства, то ведь всем известно, что равных в этом вам нет. Разве в Риволе не стоит памятник вору из народа Лоя?

– Но он спас город! – задыхаясь от гнева провозгласил Талгаро.

– Ну да, применив свое невероятное мастерство в воровстве.

– А вы… вы поклоняетесь ящерицам.

– Не ящерицам, а драконам, – спокойно возразила Минлу, – и не поклоняемся, а чтим. А вот вы разговариваете с камнями, думаете что они божки и еще вы делаете шляпы из скорлупы яиц вонючей ящерицы ахунда.

Талгаро немного успокоился, словно подготавливаясь к масштабной атаке.

– А у вас, кирмианцев, два языка растет во рту. И что касается воровства, то может быть мы и первые, да только после вас. Все знают, что вы даже за общим столом друг у друга из тарелок воруете. А глаза у вас узкие потому что ваши предки, когда врали, постоянно прищуривались, да так и остались навсегда.

Кровь прилила к лицу девушки. Она старалась держать себя в руках, но этот человечек определенно начинал бесить ее.

– Вы, лоя, сами ни на что не можете решиться. За вас всё решают эти ваши гилменги, а все свои решения они принимают, подбрасывая монету.

Талгаро конечно не стал утруждать себя ответом, а выдал новый факт:

– А у кирмианцев борода и усы растут у женщин, а не у мужчин.

– Ты видишь у меня усы? – Мрачно поинтересовалась Минлу.

– Сбрила, – с усмешкой сказал Талгаро.

Девушка лихорадочно вспоминала что-нибудь обидное про лоя.

– Вы можете заниматься сексом, только когда у вас течка один месяц в году, – заявила она. – Как животные. И вообще вы ни то ни сё, ни мужчины, ни женщины.

– А у вас кирмианцев сексом занимаются женщины с женщинами и мужчины с мужчинами, – почти спокойно ответил Талгаро. – Просто мерзость.

– А вы, лоя, едите падаль.

– А вы, кирмианцы, едите руками. И еще вы едите нас, лоя.

– Что за бред?! – Воскликнула девушка. – То что ты говоришь просто чушь. Возможно тебе и твоим сородичам надо меньше нюхать порошок баалма, а?

– А вам возможно пошло бы на пользу если бы вы по реже курили свою траву, – тут же парировал Талгаро. – И неплохо было бы вам перестать жевать эту вонючую кхуру, которой вы потом повсюду харкаете. Знаешь, выглядит просто отвратительно.

– Я думаю жевание кхуру не идет ни в какое сравнение с тем что вы воруете наших младенцев, чтобы приносить их в жертву вашим подземным божкам, – с тихой яростью проговорила Минлу.

Маленький лоя снова стал раздражаться. Это избитое обвинение глубоко задело его.

– Как известно вы жулики, каких свет не видывал, – медленно проговорил он, – а ваша алчность не знает границ. Вы даже своих детей продаете. Может поэтому вы и придумали байку, что мы воруем ваших младенцев, а?

– Может это вы наших детей продаете?! За какую-нибудь блестяшку. Вы же просто с ума сходите от всего блестящего. За яркие бусы и королеву свою продадите.

– Думай, что говоришь! – Взорвался Талгаро. Он яростно искал новое обвинение и нашел. – И вообще вы настолько гнусны, что заставляете ваших жен совокупляться с любым зашедшим в гости путником.

– Что ты несешь?! Вот уж правду говорят что лоя самые великие сплетники на свете.

– И кто это интересно говорит? Уж не вы ли? А сами облизываете свои руки после еды.

– А вы, лоя, мочитесь прямо под стол, за которым едите. И моетесь всего два раза в год.

– А вы, кирмианцы, когда нервничаете грызете свои ногти.

– А вы когда нервничаете стучите зубами, вот так, – и девушка красочно изобразила этот процесс.

Наконец оба замолчали, переводя дыхание. Запас обвинений на некоторое время иссяк и они просто смотрели друг на друга пылающими глазами.

Мозги обоих работали только в одном направлении, изо всех сил пытались найти как можно более обидный выпад, дабы уязвить противника как можно глубже. Два взрослых человека совершенно потеряли способность трезво осмысливать ситуацию.

Талгаро не в силах ни припомнить, ни сочинить чего-нибудь еще унизительного, уже собирался сказать, что если бы не Минлу, с Элен сейчас все было бы в порядке. Краем сознания он понимал, что это удар ниже пояса, но сейчас ему было наплевать. Однако подумав о девочке, он мысленно замер. Ему тут же припомнился их разговор, когда Элен пыталась убедить его, что кирмианка ни в чем не виновата. Лишь на секунду представив что девочка услышала бы все что они тут наговорили, он пришел в ужас. Его словно окатили ледяной водой, мгновенно вернув ему абсолютную ясность мышления и он отчетливо увидел себя и девушку со стороны. Ему стало стыдно. Он опустил глаза.

Минлу, конечно, заметила, что ее маленький противник как-то потух и сник. И это тут же передалось ей. Она вдруг до конца осознала, что они тут наговорили друг другу, сколько мерзости и низости было в их словах. Она вспомнила своего наставника из Храма Падающих Звезд мастера Киадо. У нее просто комок встал в горле. Ее плечи опустились и руки расслабились. Сердце стало биться реже и взор уперся в землю.

Оба продолжали молчать, но теперь это было совершенно другое молчание чем минуту назад. Воздух вокруг них больше не дрожал от напряжения и ярости, все успокоилось и улеглось. Тишина теперь почти доставляла наслаждение обоим людям, они чувствовали облегчение, как будто нечто темное огромное и злобное пронеслось над ними и исчезло, оставив их растерянными и опустошенными.

Они заговорили одновременно:

– Послушай, Талгаро…

– Я хочу извиниться…

Также одновременно они смущенно замолчали.

Несколько минут назад они были отвратительны словно две огромных разбухших зловонных кучи злобы и раздражения, а сейчас они были прекрасны как ангелы. Им было неловко и тяжело говорить, но в тоже время они очень хотели дать понять, что они глубоко раскаиваются.

И снова они начали одновременно.

– С моей стороны было просто омерзительно…, – начал Талгаро.

– Я вела себя просто как последняя…, – начала Минлу.

И снова они замолчали, но на это раз они оба рискнули улыбнуться друг другу.

– Слушай, давай просто забудем, – предложила девушка.

– Нет, нет, я не могу, – запротестовал Талгаро, – это все моя вина. Я начал этот безобразный диалог и к тому же я должен попросить прощение за моих негодяев соплеменников, укравших твою лошадь.

– Даже не вздумай. Причем тут ты?! Если бы я начала просить прощение за все что сотворили Омо, мне бы жизни не хватило. А что касается, как ты выразился, безобразного диалога, то мы оба в нем участвовали и вина поровну на обоих.

– И все же мне кажется…, – начал Талгаро, но вдруг замолчал и посмотрел куда-то вправо. Потом поглядел обеспокоено на девушку и сказал:

– Кто-то идет. Я думаю Кит возвращается.

На лице Минлу также промелькнуло беспокойство. Сама она еще ничего не слышала, но прекрасно знала что слух лоя во много раз острее чем у нее и в этом вопросе ему вполне можно доверять. Она смотрела на Талгаро и видела что ему также не по себе как и ей. Как будто Кит мог каким-то образом узнать, что здесь только что произошло. При одной мысли, что металлический пес мог бы быть свидетелем недавней сцены, ей стало нехорошо. Стыдно.

Кит вышел на опушку леса и оглядел своих товарищей. Родерик Атинховский, создатель собакообразного робота, очень старался придать своему творению способность психологического анализа, дабы тот мог чутко реагировать на настроение его любимой внучки.

Пёс мгновенно проанализировал всю информацию, которую ему удалось считать с двух субъектов. Поза, мимика, пульс, давление, химический состав запаха, биотоки мозга, температура различных участков кожи и ее цвет. И пришел к выводу, что люди напряжены и обеспокоены.

– Что случилось? – Спросил Кит, усевшись на траву.

Минлу посмотрела на него и фальшиво улыбнулась.

– Ничего не случилось, – сказала она почти через силу. – Тебя ждем. Как все прошло?

– Ты лукавишь, – мягко сказал пёс. – Твоя улыбка не совсем искренняя.

Девушка перестала улыбаться. По правде говоря, ей все еще было не просто видеть перед собой это металлическое создание и сознавать что оно обладает разумом и душой человека. И она отдавала себе отчет, что конечно же она не представляет до конца на что он способен. Его хозяйка могла безошибочно определять лжет человек или нет, а что умеет он?

Пёс перевел взгляд на маленького лоя.

– Тал, я вижу что вы напряжены и обеспокоены, – дружелюбно проговорил Кит. – Что произошло? Если это касается Элен, то я хотел бы знать.

Лоя поднял глаза на собаку.

– Да нет, Кит, не переживай, – сказал он вполне спокойно. – Мы просто немного поспорили с Минлу. Старые противоречия между кирмианцами и лоя дали о себе знать. Мисс Элен и тебя это никак не касается.

Кит посмотрел на девушку. Та пожала плечами и снова улыбнулась.

– Не обращай внимания, – сказала она. – Мы уже все выяснили и возвращаться к этому не собираемся. Честное слово, Кит, теперь я улыбаюсь по-настоящему.

Робот усмехнулся, чем поверг девушку в легкое смятение, ибо она все никак не могла привыкнуть к тому, что эта металлическая морда способна на тонкую мимику и выражение различных эмоций. Талгаро, казалось, относился к этому вполне спокойно и легко принимал все как есть.

– Я вижу, – сказал Кит.

– Ну что, ты добрался до Касаша? – Спросил лоя. Ему действительно было очень интересно, а кроме того он хотел как можно быстрее покончить со все этой историей про «безобразный диалог».

– Да, – ответил Кит, совершенно по собачий улегся на землю и скрестил передние лапы.

– И что он сказал? – Нетерпеливо полюбопытствовал Талгаро.

Кит моргнул и его, до этого черные глаза, запылали темно-синим огнем. Девушка и лоя, не зная чего ожидать, непроизвольно попятились.

– Не пугайтесь, – попросил Кит, – это всего лишь записанное мной изображение секретаря.

Его слова мало что прояснили в головах его товарищей. В следующий миг в метре от морды собаки возникло голографическое изображение Касаша, ростом немногим ниже Талгаро, которое шевелилось и говорило.

Девушка и лоя, потрясенные, шарахнулись назад.

«Судья Мастон Лург увез ее в Акануран», – сказало изображение молодого человека. «Зачем?» – Спросил голос Кита. «Точно я этого не знаю, но почти уверен он собирается предложить девочку Верховному претору в обмен на деньги или более высокую должность. Или и то и другое», – торопливо ответил Касаш. «На чем они уехали?» – Спросил невидимый Кит. «Черный мощный экипаж с красно-золотистой эмблемой Судебной палаты на дверях. Запряжен четверкой лошадей», – все так же поспешно и с усердием отвечало маленькое изображение. При этом девушка и лоя отчетливо видели напряжение и страх на лице судебного секретаря, украшенное огромным синяком. «Судья один?» – Последовал очередной вопрос. «Нет, с ним головорез по имени Галкут», – сказал Касаш. «За сколько они смогут добраться до Аканурана?» Изображение Касаша пожало плечами и произнесло: «Откуда мне знать. Если будут гнать без остановок, загоняя лошадей и меняя их на постоялых дворах, то наверно суток за пять».

Затем молодой человек исчез и глаза пса вернулись к своему обычному состоянию.

Кирмианка и лоя стояли, не смея шелохнуться. Ошеломление вперемешку с испугом отчетливо читались на их лицах.

– Это то что он сказал, – наконец произнес Кит, не дождавшись от них реакции.