Я промолчал, возразить было нечего. Этот ублюдок подчинил меня, сделал рабом. И я даже в морду ему дать не мог.

Когда Ларри и Ковалёв вернулись в лётных противоперегрузочных костюмах, полковник подошёл к Дарлин, мягко сжал её руку в своих ладонях.

– Дарлин, а я хотел вас попросить составить маршрут до Луны, – низко пророкотал он. – По вот этим координатам.

Девушка высвободила свою руку, выпрямилась. Глаза сузились, губы сжались, ноздри прелестного носика трепетали. Она молчала, но я понимал, что ей неприятны эти слова полковника.

– Да, я всё сделаю.

– Отлично. Все отправляемся на нижнюю палубу, там нас ждёт великолепный летательный аппарат, который поведёт лучший пилот во Вселенной!

Как мне хотелось дать Ковалёву в морду. Руки чесались, напряжение росло, как в сверхновой, ещё немного и – взрыв. Рвануло бы так, что всех бы разнесло на клочки. Но я лишь сжал кулаки, ногти впились в ладонь до боли.

На нижней палубе, куда мы спустились на лифте все вчетвером, действительно поджидал нас космолёт. Но вовсе не такой изящный, с хищно-летящими линиями фюзеляжа. А больше похожий на буханку хлеба с крыльями. Тупорылый, выкрашенный унылой защитного цвета краской. Утыканный движками сверху, снизу, по бокам.

Широкий люк в центре медленно откинулся, обнажив шлюз декомпрессии. Но сейчас в нем не было необходимости. Мы находились в ангаре, где сохранялось нормальное давление, воздух. Зажглись в проёме круглые светильники. Спустился автоматически трап, я забежал внутрь. В кабине расположился в кресле первого пилота, капитана. Панель управления передо мной самая обычная. Много экранчиков – квадратных, круглых, овальных, кнопок, рычажков. Над моей головой выступала дополнительная панель с весело перемигивающимися светодиодами, кнопками, рычажками. Всё абсолютно мне знакомо – спасибо полковник Ковалёв, теперь я добавил в свою базу данных информацию о пилотировании всех летательных аппаратов землян.

Вскочил с места и решил осмотреть груз. Но тут же наткнулся на скрывающие какую-то тайну плотно сдвинутые монолитные створки из толстого металлического сплава.

– Что ты тут потерял? – Ковалёв возник рядом со мной, прожёг злым взглядом.

– Я должен знать, что там, проверить, всё ли хорошо закреплено.

Включил рентгеновское зрение. Легко проник взглядом внутрь, ярко-зелёные линии обрисовали контуры высоких фигур. В рост человека, но более массивные, явно очень тяжёлые.

– Роботы? – как ни в чем не бывало спросил я полковника.

– Да. На шахте произошёл взрыв, завалило несколько роботов-рудокопов. Надо их заменить.

Я задумался. Какая срочность в том, чтобы прямо сейчас лететь на Луну, доставить груз, который может подождать? И почему полковник так напряжен, явно нервничает. И что ему сказал Туровский, с которым я подслушал разговор?

– Иди в кабину, – прошипел Ковалёв. – Все тебя там ждут, Рей, – сменив тон, доброжелательно добавил полковник.

Ну, конечно, ведь мимо нас, грациозно и мягко ступая, как дикая кошечка, прошла Дарлин. Обвела нас взглядом, взмахнув пушистыми ресницами. Хмыкнула и направилась к кабине.

Я вернулся к своему креслу, легко перепрыгнул через спинку, лихо приземлился на мягкое сиденье, которое так приятно обволокло мою задницу, напомнив, что я чудовищно устал, и хочу послать всех куда-нибудь в черную дыру. Но вынужден подчиняться.

– Я составила маршрут до колонии на Луне, – проворковала Дарлин. – Вот.

– Загрузи в бортовой компьютер, – Ковалёв сзади оперся на спинку моего кресла, оттянув немного назад.

Сжал челюсти, чтобы не сказать что-нибудь грубое, я переслал информацию в компьютер, и тот отозвался цепочкой символов, которые шустро пробежали по экранчику слева. А я углубился в проверку чек-листа. С каким-то внутренним наслаждением пощелкал рычажками, удовлетворённо наблюдая, как загораются нужные светодиоды. Мне так не хватало этого. Раньше со всем справлялся мой нейроинтерфейс. А теперь я мог физически ощутить прикосновение ко всей этой системе управления.

– Ладно, поехали. Все на месте.

Я машинально обернулся на голос полковника, проверил, что Ларри тоже зашел внутрь.

– Всем пристегнуться, – крикнул я.

И мы ринулись в глубокую тьму космоса.

– А ты знаешь, Рей, – начал как-то задумчиво Ковалёв. – Раньше. Лет тридцать назад, до Луны приходилось лететь трое суток. Представляешь? И люди там побывали всего один раз. Сто лет назад. Сложно, дорого. И опасно. Ох, как опасно! А сейчас? Мы соорудили там колонию по добыче Гелия-3 и летаем туда… ну просто, как в соседний район нашей столицы. Час всего. Можешь себе представить, какой это невероятный прогресс?

– Я должен восхититься? – поинтересовался я, не скрывая насмешки. – На моем звездолёте я мог добраться туда за секунды.

– Ну, конечно, мог. Но сколько бы ты сжёг топлива? Это не то, Рей. Совсем не то. Вот наш космолёт, самый обычный трудяга-грузовик с движками на термоядерном топливе. И это так обыденно, и в то же время прекрасно.

– А ты, романтик, Ковалёв, – не удержался я от сарказма. – В самой обычной вещи увидел что-то романтичное.

Ковалёва прорвало, он начал с жаром рассказывать, сколько земляне построили заводов, космодромов, звездолётов, космических станций. На меня его слова не произвели никакого впечатления. Но Дарлин? Он явно красовался перед ней, пытался привлечь внимание. А мне хотелось задать ему один вопрос – он-то, полковник государственной безопасности, какое вообще отношение имеет ко всем этим прекрасным вещам?

Залитая мертвенно-бледным хрустальным светом серая громада Луны начала быстро заполнять обзорный экран, тёмные округлые, похожие на огромные моря проплешины, длинные борозды, удивительно правильной формы кратеры.

Я включил боковые движки, наш летун, нехотя вращаясь, направился к орбите Луны. Я выровнял траекторию полёта.

Вид унылой, дымчато-серой, казалось бы, мёртвой пустыни, оживлял комплекс сооружений. Высокое строение в пару этажей со сходящимися в треугольнике стенами из стеклянных панелей, напоминало огромное вымершее животное, будто бы вылезшее из морских глубин, чтобы устало раскинуть сапфировые плавники из солнечных батарей. И застыть так навеки. Вокруг здания поменьше, утопленные в поверхность полусферы с выходящими из них длинными прямыми коридором. Несколько буровых установок на круговых площадках жадно вгрызались в грунт. Их окружали на тонких ножках-фермах голубые цистерны, похожие сверху на детские надувные шарики. На фоне высокой темнеющей провалами горы выстроились в несколько рядов ферменные конструкции с космолётами. И уходящая за горизонт, над которым гордо проплывал бело-голубой шар Земли, взлётно-посадочная площадка для космолётов, где на краю в ряд стояло несколько аппаратов, схожих с тем, на котором мы летели сейчас.

Мимо нас проскользнула состоящая из множества секций космическая станция, гордо раскинув огромные сапфировые крылья-солнечные батареи.

Космолёт вышел на тёмную сторону Луны, окутала тьма, но там, внизу, разбежались весёлые огоньки.

Бах! Космолёт болезненно содрогнулся, словно от удара хлыстом, прошла вибрация, погасли все экранчики, светодиоды. Кабина погрузилась в непроглядную, зловещую тьму. И лишь через казавшееся бесконечным мучительное мгновение глаза привыкли к пугающему мраку, и бледный свет звёзд залил погасшую консоль, очертив контуры Дарлин, сидевшей рядом в кресле, её лицо казалось совсем белым, как у мертвеца.

Я включил фонарик на своём шлеме, подсветил умершую панель управления. Лихорадочно пощёлкал рычажками, но все напрасно. Мой нейроинтерфейс показывал лишь внезапно умершую систему управления.

Кабину вновь залил яркий свет извне – космолёт вновь оказался на освещённой стороне Луны.

– Ты сможешь посадить космолёт? – прокричал Ковалёв в каком-то отчаянье.

– Как я могу посадить? Мне нужно сбросить скорость, иначе мы шлёпнемся на поверхность вашего гребанного спутника так, что от нас останется лишь мокрое место. Атмосферы здесь нет. Тормозить нечем. Нечем тормозить!

Тяжёлое дыхание полковника за моей спиной лишь добавляло отчаяния. Мы стали беспомощными, как младенцы. Температура в кабине начала стремительно падать, скоро кончится кислород. Смерть расплывалась в мерзкой улыбке, и будто за её длинным пустым балахоном сновали странные существа, скалившие острые мелкие зубы, их глаза вспыхивали красными огоньками. Ни вернуться назад, ни посадить космолёт на площадке лунного комплекса. И скоро наш космолёт станет лишь ещё одним мёртвым телом, что болтается в космосе, пока его не притянет какая-то звезда и сожжёт дотла в своём горниле бездны.

– Рей! А если включить ручное управление? – Ковалёв вскочил за моей спиной, оперся о спинку кресла. – Ты сможешь управлять вручную? Сможешь? – в его голосе звучало столько эмоций, надежда, страх.

– Какое ручное управление? – я оглядел панель, где на мёртвых экранах плясали лишь блики солнечного света.

– А вот какое, – Ковалёв подскочил к панели. И рванул что-то вверх, какой-то рычаг.

Ровное гудение заполнило кабину, весело перемигиваясь, зажглись лампочки на потолке. Я бросил взгляд на консоль, она изменилась так, что я вначале впал в нечто, похожее на ступор.

– Ну?! Ты можешь управлять? – Ковалёв повернулся ко мне, его глаза белые от страха, впились в меня, как две змеи.

А я лихорадочно просматривал на внутреннем экране нейроинтерфейса информацию, которую вытащила база данных. Управление очень древнее, но почему-то знакомое мне, будто когда-то давно я уже изучал эти странные приборы. Панель надо мной тоже изменилась, словно усохла, но зато теперь светодиоды подмигивали мне зелёными огоньками, мол, командир, не переживай, всё в порядке.

Вместо экрана управления двигателями, где в символической форме отражалась их работа, возникли несколько рычагов, схожих с ручками управления для увеличения или уменьшения подачи топлива. Я отдал одну из них вперёд, космолёт тряхнуло, и его начало медленно разворачивать.

Через пару минут удалось разобраться, как включать и выключать попеременно движки, чтобы направить аппарат к ВПП. Электроника вся вырубилась, компьютер умер, приходилось просчитывать миллиарды операций в мозгу, чтобы удержать баланс и не хряпнуться на огромной скорости о поверхность. И мне казалось, что я удерживаю всю эту многотонную громадину на своих плечах и шаг за шагом спускаюсь по ступенькам невидимой никому, кроме меня, лестницы.

Вот она прямо под нами: ровная, гладкая, как лёд на озере, бесконечная площадка. Чтобы погасить скорость, нужна очень длинная посадочная полоса. Впрочем, можно попробовать включить нижние движки, и, сбрасывая мощность, посадить вертикально. Но малейшая ошибка в расчёте баланса приведёт к катастрофе.