- Что меня больше всего бесит, так то, что это ты просишь у меня помощи, но еще и смеешь при этом повышать голос.

Оправдываться, бессмысленное дело. Я била карту фактами:

- Даже если мне снова придется стерпеть побои и унижения, эти люди с меня ничего не получат. Потому что у меня просто ничего нет. Возможно, они даже убьют меня. Однако потом все равно придут к тебе и получат свои деньги. От перемены мест слагаемых, результат не изменится. Кроме как я могу жить или умереть, но кого это волнует, правда?

Я смотрела на когда-то родное лицо и искренне не понимала, куда делся тот мальчик, который целовал меня, словно я была его богиней, и на весь класс читал стихи для меня, если их задавали на уроках русской литературы. В этом человеке, словно сошедшем с картинки журнала, все также красивом, а теперь еще уверенном в себе, гордом и сильным духом, ничего этого не было. За идеальным фасадом представителя мужского пола была какая-то невысказанная злость на весь мир и необъяснимая ненависть… ко мне.

Меньше всего мне бы вообще когда-либо хотелось встречаться с этим человеком. И меньше всего в таком внутреннем состоянии и виде. После того душевного визита душевных людей я выглядела как бомжиха, избитая собутыльниками. На скулах красовались сине-зеленые подтеки, а губа все еще периодически кровоточила, хотя уже прошла неделя. Что было в моей душе? Одному богу известно. У меня даже нет времени как следует оплакать мужа, потому что приходится решать непонятно какие вопросы, которые мне бы и в голову никогда в жизни не пришлось решать. Инстинкт самосохранения заставляет спасать свою задницу, отодвигая на задний план все, чем можно заняться потом.

- Я заплачу долг. Сегодня же, — сказал Семен. - Твой Аслан отдал мне записи с камер в доме. Я нашел этих людей и уже поговорил. Только не думай, что для тебя на этом все закончится. Может, тебя и не пустят по кругу посетители их казино, но теперь ты будешь должна лично мне. И ты мне отдашь этот долг. Весь, до копейки. И я не спрашиваю твоего согласия. Иного выбора у тебя нет.

- Каким образом я буду тебе отдавать долг? Разве что могу отдать наш дом…

- На кой он мне?

- Продашь.

- Нет.

- Я работаю у тебя маркетологом, ты прекрасно знаешь размер моей зарплаты…

- Я знаю, что у тебя ничего нет. И даже если ты была замужем за моим братом, ты не имеешь никакого морального права ни на его долю в холдинге, ни на этот дом, ни на что вообще. Ты никто и звать тебя никак.

- Юридически я имею на это право, а значит, я им воспользуюсь.

- До того, как ты, может быть, им воспользуешься, и только в том случае, если я не оспорю завещание брата, только тогда, может быть, у тебя что-то будет. Но я тебе этого не обещаю.

- Семен, за что ты меня так ненавидишь? Ты ненавидишь меня с того самого дня, как Антон привел меня знакомить с семьей. В школе я тебя не бросала, это ты бросил меня без объяснений перед самым выпускным. Я перед тобой ни в чем не виновата. За что тогда? — даже зная, что меня только что растоптали, как букашку, я все еще не опускала головы. Достоинство, это последнее, что у меня вообще осталось. Ну и жизнь, которую я сейчас как-то пытаюсь спасти.

- Ха-ха-ха. Смешно. У тебя IQ хорошо выше среднего, насколько я помню, и ты мне задаешь такие вопросы?

- Ну, значит, тест ошибся.

- Завтра тебя выписывают, и ты едешь со мной. Будешь жить в моем доме и отрабатывать долг. Так как я захочу, когда я захочу и сколько захочу. Если попытаешься вякнуть об этом Аслану, пожалеешь и ты, и он. Его маленький и прочный бизнес в Москве, который он с таким трудом наладил, очень быстро закончится, как и его достаток. Посмотрим, насколько трепетно он и дальше будет к тебе относиться, потому что это все случится из-за тебя. Именно ты разрушишь жизнь своего лучшего любимого друга не разлей вода. Или кто он там тебе. Это понятно?

- Да, — ответила я, не чувствуя абсолютно ничего. Внутри будто все замерло. Эй, душа, ты там? Ты вообще еще жива?

Елагин сгримасничал:

- Тогда мое почтение, Милена Андреевна. До завтра, — и ушел.

Я сидела, глядя в одну точку. Только что меня, как вещь, перекупил у каких-то подонков еще один подонок, который не факт что лучше. Хотя в моем случае из двух зол наименьшее: я его хотя бы знаю. Хотя знаю ли? Я когда-то знала совершенно другого Семена Елагина. Главное: не расплакаться сейчас перед Асланом, я не могу навести на него беду. И родителям рассказать тоже не могу. Да и бесполезно это. У меня просто будет еще двое похорон, которые я уже точно не перенесу, и меня закроют в больничке, и не факт, что в платной и комфортной. Молчи, Милена, если хочешь как-то выбраться из всего этого дерьма.

На следующий день, когда я была готова к выписке, Семен прислал за мной двоих охранников. Я спросила, можем ли мы перед тем, как вернуться домой, заехать на кладбище. Возражений не последовало. Там я попросила их держать меня в зоне видимости, но дать побыть наедине. Вроде послушались.

У могилы Антона поставила в вазу большой букет кроваво-красных роз, которые купила в магазинчике у кладбища, убрала засохшие цветы и села на лавочку.

- Привет, Антош… — только и успела сказать шепотом, как из меня неудержимым потоком хлынули слезы.

Кроме родителей и Аслана, муж был единственным человеком, кому я была важна и нужна. Родители Семена и Антона меня приняли формально и то потому, что так приказал дед после знакомства со мной. Потом, похоже, под влиянием Семена они как минимум не жаждали со мной общаться, а как максимум предпочли бы, чтобы меня не существовало. Как меня так угораздило? Просто. Тот самый дед мальчишек по матери просил дать одному из внуков, если их будет двое, свою фамилию. Чтобы с замужеством единственной дочери фамилия не прервалась. Ему пообещали. Антону дали фамилию деда — Прохоров, а Семену — уже по отцу Елагин. Сложно передать свое состояние, когда я пришла знакомиться с семьей мужа, а встретилась лицом к лицу с призраками из прошлого. Сама пыталась криво улыбаться, а выражение лица Семена я помню до сих пор.

В школе Антон учился на несколько лет старше, и я просто с ним не пересекалась, а дома у Семена никогда не была. Не успелось как-то. Мы с Антоном познакомились, когда меня как одну из самых успешных студенток отправили к ним в медицинский холдинг на стажировку. После университета я пошла туда работать, где осталась и после замужества. Антон намекал, что мне работать не обязательно. Жены такого уровня не работают, но я не смогла бы так. Мне нужно было реализовывать себя и просто делать что-то полезное, ощущать себя полезной этому миру. Подруги у меня были, но все остались дома, в Таганроге. Некоторые учились со мной в столице, но в результате вернулись работать домой, создали семьи, у некоторых даже были дети. Я же, выйдя за Антона, попала совершенно в другой мир, чужой мне мир, далекий от привычной реальности, и наше с ними общение свелось к минимуму, ибо мы теперь жили в разных вселенных. Но у меня был человек, который поддерживал меня во всем, и потому мне никогда не было страшно. Теперь этого человека не стало, а я осталась один на один с этим жестоким миром.

Я никогда не была дурой, но далеко не понимала многих вещей. Сразу после свадьбы Антон составил завещание, а еще мы подписывали брачный контракт, по которому мне, кстати, немало причиталось, и только в случае крайней подлости с моей стороны не доставалось ничего. Потом почти сразу он вывалил на меня еще один момент, который просто не вмещался в рамки моей картины мира, но тем не менее. Муж показал документы, сказал, что это трастовый фонд на мое имя и что про него никто никогда не должен знать. Даже мои родители. Дал инструкции, что я им воспользуюсь только в случае крайней необходимости, когда нужно будет вообще начать жизнь сначала. Ну а если такого не случится, то ближе к пенсии. Так, я ни в чем не буду нуждаться, даже если наступит армагеддон, и я никогда не буду ни от кого зависеть. Лезть в трастовый фонд ради карточного долга пусть и большого точно не стоило, но если мне нужно будет сбежать или просто начать новую жизнь подальше от Москвы и семьи Антона, то я буду в шоколаде. Это немного успокаивало. Антона я поняла только теперь: чем бы мне ни угрожал его брат, его семья никогда не доберется до того, чем муж хотел меня обеспечить.

После знакомства с семьей Антона не все было гладко. Семен несколько раз ловил меня на работе и в городе, угрожая, что я не должна морочить голову его брату. Однако мы с Антошкой выстояли. Я получила предупреждение, что милости мне не будет, как только Семен застанет меня за изменой или за тем, как я обманом тяну деньги из мужа. Для меня это было абсурдом, но он не сомневался в моей непорядочности с какой-то упрямой болезненной уверенностью. Единственное, о чем я так сильно жалею, что у нас с Антоном не было детей. Он переболел свинкой в детстве, и врачи сказали, что наше счастье в наших руках. Ничего не исключено. Старайтесь и, возможно, будет дадено.

Не знаю, сколько я так проплакала, вспоминая свою жизнь, но в какой-то момент слезы закончились, и я бессмысленно смотрела в одну точку. Охранник вежливо нарисовался в поле моего зрения, и я кивнула. Напоследок присела и погладила улыбчивое лицо Антона на фотографии. Они с братом были сильно похожи, возможно, потому я подсознательно выбрала его. Потому что в школе была влюблена в его родного брата.

Пока иду к машине, набираю своего старого охранника, который работал на мужа.

- Владь, привет!

- Привет, Милена Адревна! Рад вас слышать очень! — слышу бодрый привычный басок.

- Скажи, Владька, ты нашел работу?

- Угу. Семен Анатольевич всех забрал к себе. Я завтра приступаю.

- Отлично. А где, не знаешь? В доме или в холдинге?

- Вроде в доме.

- Хорошо. Значит, увидимся, Владь. Я тоже теперь в этом доме.

- Правда, что ли? Здорово как. Может, я снова при вас буду?

- Угу. Только вряд ли он тебя ко мне приставит. Мы ж с тобой из одной команды, считай заговорщики, а ему нужно, чтоб про каждый мой чих докладывали, — кошусь на амбалов по обе стороны от меня. Оба недовольно хмурятся. Один открывает мне дверь машины, пока прощаюсь с Владом, второй садится за руль.

Едем в особняк Семена. Его родители живут отдельно, на другом конце того же роскошного поселка подобных им богатеев. А наш с Антоном дом находится в другом поселке. Видя, как в штыки меня принимают его родственники, Антон резко сократил наши визиты к ним, и даже дом принципиально выбрал подальше.

В голове царит полнейший хаос. Что делать? Что меня ждет? Чего конкретно хочет Семен? Он что меня будет своим друзьям на ночь продавать? С него станется. Даже не удивлюсь. Хоть он и родом из Таганрога, но давно стал москвичом, а у богатеньких москвичей есть такие забавы. Сказал же вроде, что отдавать долг буду лично ему, и это лучше, чем с посетителями казино. Значит, другим не продаст. Но это не точно. Мои глаза опухли так, что даже трудно смотреть. На кого я сейчас похожа? Рожа, наверное, вся красная. Нужно как-то привести себя в порядок. Надеюсь, он даст мне на это время. В том, как именно мне придется отдавать долг, теперь я даже не сомневалась. Хорошо бы еще время на траур выделил, но… это вряд ли. Боже, о чем я вообще думаю и где мой привычный мир? Мне нужно панихиду на 40 дней Антону заказать и отстоять… Завтра поеду. Да, точно завтра. Ведь уже совсем скоро.