Глава 1

Милена

Меня окутывает ледяной страх. Руки и ноги свело как от тридцатиградусного мороза. Я сижу связанная на стуле. Хочу закричать и не могу. Наверное, потому, что рот заклеен скотчем. Ко мне тянутся чьи-то руки, разрывают рубашку на груди. Пуговки рассыпаются и прыгают бусинками по полу. Руки продолжают: ползут по коленям под юбку, вызывая приступ тошноты и брезгливости. Понимаю, что меня никто не спасет, и это придется просто пережить, но пытаюсь кричать уже не чтобы до кого-то докричаться, а просто чтобы выпустить страх наружу. Мерзкий голос предлагает поработать ртом, коль я так отчаянно этого добиваюсь, и сдирает с меня скотч. В этот момент я набираю воздуха в легкие и ору что есть мочи, но крика не слышу. Слышу почему-то визг тормозов, скрежет металла, и картинка перед глазами, покрывшись паутиной, как разбитое стекло, рассыпается на осколки. Только после этого я, наконец, слышу свой голос…

Я сижу на кровати. Растрепанная и вся в поту. Наплевав на всяческие религиозные и прочие приличия, в комнату вбегает Аслан и бросается ко мне, крепко стискивая в объятиях и пытаясь достучаться до моего сознания:

- Все хорошо. Ты здесь, с нами, в безопасности!

Следом за ним в комнату влетает и его жена, Сальма. Она в ужасе таращится на меня, хоть это и происходит уже не впервые и только за сегодняшнюю ночь третий раз. Потом бросается к графину с водой и подает стакан Аслану, а тот, убедившись, что я вернулась к реальности, отстраняется, берет его и протягивает мне. Я пью жадно, до самого дна. Это сон. Всего лишь сон. Тогда почему же так страшно?

- Я снова вас разбудила. Простите! — шепчу и кошусь на Сальму. Та все еще стоит, прикрывая рот рукой. — Я не хотела… — голос тонет во всхлипываниях.

Я же не ребенок. Понимаю, что это. Просто организму нужно справиться со стрессом, но у меня почему-то не получается.

- Это не может продолжаться бесконечно. Надо что-то делать, — выдавливаю из себя.

Аслан хмурится и потирает небольшую темную бороду рукой.

- Завтра поедем в больницу. Тебя должен посмотреть врач и выписать успокоительные. И второе: протесты больше не принимаются. Я завтра же звоню Семену. В конце концов, он мужчина. Главный сейчас в семье. Он брат твоего покойного мужа, и именно он должен тебя защитить.

- Аслан… — выдыхаю. — Я не буду больше протестовать, поскольку выхода другого нет, но я не жду от Семена чего-то особенного. Он не мой брат. Он вообще меня ненавидит с самой школы, ты же знаешь, хоть я и не понимаю почему. И вся семья… их с Антоном родители… они смотрят на меня как на чужую. У нас все не так, как принято у вас. Моя семья, это папа с мамой. Только они ничего не смогут сделать, да и, боюсь, сбежать к ним в Таганрог тоже совсем не решение проблемы. Найдут.

- Я. Я тоже твоя семья. И теперь Сальма, — он протягивает руку жене, и та в ответ ее пожимает. И если я здесь, в Москве, еще никто и ничего не могу сделать, значит, моя задача найти того, кто сможет.

- Аслан, я с ней останусь до утра? — вдруг предлагает Сальма. — Она будет чувствовать, что кто-то есть рядом, и кошмар не придет снова.

- Хорошо, — соглашается Аслан. — постарайтесь скорее уснуть, все же нужно как-то выспаться.

Аслан мой друг детства. Мы выросли вместе. Наши отцы вместе служили, вместе женились, вместе родили детей, вместе работали на железной дороге, как и мама Аслана, а моя мама была врачом. Жили мы в Таганроге. Здесь выросли, учились в школе, получили паспорт, влюблялись, ссорились, мирились, но всегда были вместе. Несмотря на огромные культурные различия, нас с детства учили уважать чужие традиции и правила, поэтому мы знали праздники и правила друг друга так же хорошо, как и собственные. Между нами никогда не было романтических отношений. Аслан всегда был моим рыцарем в золотых доспехах, но не больше. В школе случалось разное, но одно было неизменно: мы всегда становились на защиту друг друга, будто и правда были братом и сестрой.

В московский институт тоже поступили вместе, и мои родители спокойно отпустили меня, зная, что он никогда не даст меня в обиду. Аслан был образцом мужчины для меня, как и мой папа, как и его отец, и уважение к женщине у меня впиталось намертво в кожу с детства. Когда Аслан женился, я немного переживала за наши отношения с Сальмой. Ведь я на самом деле не была его сестрой, и она могла неправильно понять нашу близость. Хотя мусульманская девушка и должна слушаться во всем мужа, и Сальма этому образу полностью соответствовала, но мне казалось, в ее глазах часто мелькало недоверие, а потому старалась минимизировать наше общение с другом. Аслан заметил, естественно, клещами вытащил причину и здорово меня отругал. Не знаю, говорил ли с женой — я не спрашивала — но напряжение между нами как будто спало. Лучше я стала себя чувствовать в этом вопросе, когда на последних курсах института стала встречаться с Антоном Прохоровым. Это на самом деле казалось сказкой, хоть из одной сказки я уже вылетела кубарем как раз накануне школьного выпускного, набив себе шишки. Однако, что было в тот раз волшебным пенделем, который меня из моей волшебной истории любви выкинул, я так до сих пор и не знаю. Очнулась, только когда оказалась брошенной на обочине реки жизни. Тем не менее жизнь дала мне второй шанс. Правда, зачем такой жестокий, я не знаю.

Антон погиб почти месяц назад. Потащил меня посмотреть нелегальные ночные гонки, обещал, что мы будем только зрителями, но сам снова сел за руль и разбился. У моего мужа был только один недостаток: он сильно любил адреналин. Адреналин был моим единственным соперником, и в борьбе за мужа я ему проиграла. После свадьбы клялся, что никогда не подвергнет свою жизнь опасности. Это было моим условием. Любовь любовью, но он должен был понимать, что теперь несет ответственность и за меня, и за возможных детей. Пора взрослеть. Все четыре года, что мы были женаты, он держался. Почему сел за руль, я узнала спустя две недели после его смерти, когда в наш дом ввалились бандитского вида неизвестные, привязали меня к стулу скотчем и доходчиво объяснили, как я буду отрабатывать карточный долг мужа, если не отдам деньгами. А пока они уважают мой траур и только делают предупреждение, чтоб я не сомневалась в серьезности их намерений. После того как муж погиб на моих глазах и после этого милого предупреждения меня и свалили кошмары. Тогда, когда я не перезвонила, меня нашел Аслан. В обмороке, привязанную к стулу, раздетую до белья и с парой синяков. С тех пор я жила у них с Сальмой. Однако это не может так продолжаться, и вопрос нужно как-то решать.

Утром следующего дня сижу под пристальным взглядом врача.

- У вас огромный стресс. Я выпишу таблетки на месяц. Это должно помочь. Ну и стресса вокруг тоже быть не должно. Вам нужно много отдыхать, не работать, не решать уйму задач, а заняться своим здоровьем. Иначе вы просто дойдете до точки невозврата. Вот это я могу гарантировать. И… Милена Андреевна, вы же понимаете, что я совершаю преступление, не сообщая в органы о нападении на вас?

- Доктор, ну… они же ничего не сделали, только пугали…

- И что? Дождемся, пока сделают? Я говорил с вашим деверем, он тоже просил молчать и пообещал, что решит ситуацию в ближайшее время. Что касается меня, то у вас месяц. Если я увижу, что улучшений нет и все только наоборот, я буду рекомендовать вам закрытую клинику и сообщу в органы обо всем, что с вами произошло. Договорились?

- Да, доктор.

Аслан стоял поодаль, хмурясь и сложив руки на груди, и в наш разговор с врачом не вмешивался.

Дверь палаты без стука отворилась, и в нее, как к себе домой, вошел Семен Елагин. Моя первая любовь, моя первая потеря, виновник моего разбитого сердца и мрак всей моей нынешней жизни. Я надеялась только на одно, что Аслану его Аллах даст терпения и здравомыслия не ввязываться в драку. Аслан не стерпит оскорбления в мой адрес, а Семен наверняка не удержится от них. Доктор быстро попрощался и вышел, а напряжение в палате возросло на порядок.

- Мы можем поговорить наедине? — без церемоний заявил Семен.

- Семен… — начал Аслан. Мы с ним заранее все обговорили, что я сама поговорю с Семеном, и он обещал держать себя в руках. Мы все учились в одном классе, и эти двое враждовали еще в школе. Малейшее потепление у них наметилось лишь в одиннадцатом, когда я и Семен стали встречаться.

- Аслан, у тебя, кажется, есть жена. И вот она — твоя зона ответственности. Милена — не твоя ответственность. Или ты решил взять ее себе второй женой? — в этом был весь Елагин.

У меня душа ушла в пятки. Религиозные споры, это не то, что заканчивается миром.

- Мы берем себе вторую жену, если в состоянии и за нее взять ответственность и обеспечить. Вы же пафосно клянетесь в верности, а после тайком изменяете с любовницами, как трусы, воруя у жены то, что по праву принадлежит только ей. Так что, по крайней мере, у нас все честно. Что же касается Милены, то я буду интересоваться ее жизнью и участвовать в ней как минимум до тех пор, пока рядом не появится достойный мужчина, которому ее можно будет доверить.

У Семена заходили желваки. Ему явно было нечего сейчас ответить, кроме как бросить надменный взгляд. Да Аслан и не дал ему ответить, просто вышел сказав:

- Я буду снаружи.

- Ладно. Больница, капельница, врачи — эффектно, я оценил. Что по сути? Твоя ручная горилла мне обрисовала в общих чертах.

- Семен, пожалуйста! — я попыталась сесть, чтобы не задеть катетер. Елагин стоял, рассматривая меня, и даже не потрудился помочь, что сделал бы любой нормальный человек в такой ситуации. — У меня сейчас нет сил на препирания. Просто выслушай, а потом будешь практиковать свои издевки.

- Я весь во внимании.

- Мне нужна твоя помощь.

- Надо же!

- Мне больше не к кому обратиться.

- А как же Асланчик?

- Если бы Аслан мог помочь, я бы никогда тебя не потревожила. Так или иначе, я вдова твоего брата. Меня прессуют за его карточный долг. Кроме моей зарплаты, которой эти деньги не перекрыть, и за долгие годы, я могу их взять только из наследства, которое мне оставил муж. И в любом случае мне понадобится твое согласие, чтобы получить эти деньги. Я уже молчу про то, что мне ждать вступления в наследство полгода, а до тех пор меня просто убьют.

- Что ж ты мужа довела, что его опять играть потянуло? — цинично и безжалостно заявил мужчина, которого я когда-то любила. — Ему так было с тобой скучно, что…

- Прекрати! — не выдержала я. — Ты прекрасно знаешь, что притом что я очень любила твоего брата, я согласилась выйти за него замуж при одном условии: больше не играть и не садиться за руль гоночного автомобиля. У моего мужа был один-единственный недостаток, это азарт, он же его и сгубил. В остальном у нас был идеальный брак. Если тебе завидно, то мне жаль.

Видимо, мой импульсивный снаряд ударил в самую точку, потому что лицо Семена брезгливо исказилось.

- Я еще проверю, насколько ваш брак был идеален. Обязательно. Не верится мне, что ты такая уж безутешная вдова.

Внутри все колотится. Ведь он же был там. Был, когда у меня случился припадок. Видел, как я импульсивно кинулась к взорвавшейся машине, и именно он меня удержал, чтобы я не попала под тачки других гонщиков и не полезла в пожар. А я была в таком состоянии, что полезла бы. И он все равно смеет делать грязные намеки.