Что за черт? Я не просила Зару собирать досье, более того, я при прошлой нашей встрече и слова не сказала о дневнике. Или сказала?

Отправь на почту, если будет нужно, я заеду.

Лучше пока не подавать виду, что я сама не помню, о чем просила свою единственную подругу. Ведь это у нее маленький ребенок, а не у меня. На ее фоне я буду выглядеть чокнутой, так что не стоит ее пугать.

Пока я добралась до офиса, день уже близился к закату. Пробки, туристы, местные жители и те, кто прибыл, чтобы переждать холодную зиму в вечно теплом Лос Анджелесе, сегодня все разом выехали на дороги. Казалось, где-то проходит распродажа, о которой одна я не в курсе. Скорее всего лучшим решением было сегодня остаться дома, но было уже поздно.

В офисе меня приветливо встретила Эмма, наш секретарь. Патрик и Мисти были на заданиях. В офисе был только Кайл, и, чтобы не пересечься с ним, я прошмыгнула в переговорную, которая балконом примыкала к моему кабинету. В надежде проникнуть в свой кабинет через балкон, я тихо прикрыла дверь.

– От кого-то прячешься? – я вздрогнула и резко развернулась. Кайл сидел в центре переговорного стола, но смотрел он не на меня.

– С чего ты взял?

– Крадешься, как львица на охоте. Охотиться в офисе не на кого, так что я подумал…

– О Господи… Что это? – я наконец повернула голову в ту сторону, куда неотрывно смотрел Кайл.

По всей стене напротив стола были развешены фото и документы. Красная нить паутиной окутывала все эти бумаги. В центре этой доски "детектива из сериалов" красовалось фото моей мамы. Также он раздобыл фото моей сестры, бабушек и дедушек, мачехи и отца. И, что уже пугало, фото подруг мамы. Что-то мне подсказывало, что без Зары тут не обошлось, и пазл встал на место. Это не я заказала у нее досье на маму.

– Какого черта ты тут устроил? – я набросилась на Кайла.

– Ты же сама попросила. – Кайл не смотрел на меня, его интересовала только доска.

– Я не просила ЭТОГО… – с одной стороны он прав. Я его попросила. Но я не ожидала ТАКОЙ глубины расследования.

– Мия, я всего лишь пытаюсь помочь. Почему ты не сказала про СМС? – Зара и об этом растрепала.

– И что ты нашел? – прошипела я, пытаясь перевести тему.

– Ну… Тебя явно кто-то преследует. И дневник тебе подбросили. Когда я узнал про СМС, мне стало мерзко от того, что кто-то был в нашем доме без нашего приглашения. – слово "наш" он как-то особенно подчеркивал, отчего у меня сдавило сердце.

– С чего ты взял? Его могли прислать по почте, или курьером.

– Ты давно получала посылки? Если бы это была почта, кто-то из нас бы точно обнаружил его раньше.

– Да, ты прав… – я медленно подошла к ближайшему свободному стулу и осела на него.

– Увы, сейчас уже не вычислить, приехал ли он с нами из Чикаго или появился уже в Лос Анджелесе. Но, в любом случае, если отправитель подарка из прошлого находится здесь, то ты можешь быть в опасности. Я пока так и не понял, чего он хочет. Но дневник у тебя появился не просто так, ты должна в нем найти что-то.

– Что конкретно я должна искать? Звучит как бред, если честно… Именно потому я боюсь, что ты можешь оказаться прав.

– Я не знаю, Мия. Я ничего не понимаю. Я попросил Зару поискать все, что можно. Полицейский отчет, отчет о вскрытии. НИ-ЧЕ-ГО. Она нашла только некролог, и только. Ну и всех этих людей, которых ты видишь на доске.

– Прости, но я так и не поняла. Что или кого мы ищем?

– Я сам не понимаю. Но сейчас важен только дневник. Ты прочитала? – с нажимом спросил Кайл.

– Нет, только начала, можно сказать. Ну и у самого начала искать бесполезно, я так понимаю.

– Скорее всего, да. Но лучше изучить его полностью и вытащить оттуда все имена, которые только попадаются.

– Ты серьезно? Там есть имена без фамилий, без упоминания места жительства. Даже не ясно, кто из них был ее сокурсником, кто просто знакомым, а кто жил в общежитиях или в домах братства. Мы же не можем перерыть весь чертов архив Йеля, даже не зная, что мы ищем. Или кого.

– Верно. Но дневником мог завладеть только близкий Кэтрин Спенсер человек. Если я правильно понял, он, фактически был украден у твоей бабушки? – от упоминания имени мамы у меня побежали мурашки по всему телу. Я так давно не слышала, чтобы кто-то его произносил.

– Не могу утверждать, но последний раз я видела его там.

– Ладно, на сегодня хватит. Продолжай читать, я уверен, что в нем если не ключ, то подсказка.

Кайл поднялся из-за стола. Я же продолжала сидеть на стуле, прибитая информацией к сиденью. Он был чертовски прав. Во всем. Я же, как слепая, ничего не видела. У меня даже не было желания обо всем этом подумать, я была слишком занята прятками от этого мужчины.

– Ты идешь домой? – спросил он, и снял с вешалки пальто. Я промолчала.

– Я думал, хотя-бы подвезешь меня. Я сегодня без машины.

Ну да, не удивительно. После такой-то ночки. Я молча поднялась со стула, с трудом отведя глаза от доски, которую составил Кайл.

Всю дорогу до дома мы молчали. Как и за ужином. Я думала о том, что мне сказал Кайл в переговорной. А он изредка украдкой смотрел на меня и глубоко вздыхал.

– Вернись в кровать, пожалуйста. Хватит от меня бегать и жить со мной, как с соседом. – уже перед самым сном он первый подал голос.

Он был прав. Я уже почти три недели живу на диване. Да и от усталости меня клонило в сон, потому читать дневник я сегодня не планировала. Мне нужно было вернуться в привычный ритм жизни.

Я молча легла на свою половину кровати и выключила ночник. Кайл выключил свой сразу после меня. Я понимала, чего он хочет. И не могла отказать, ведь я не ухожу от него, но и не выхожу замуж. А потребность есть потребность.

Кайл старался изо всех сил, а я просто пялилась в потолок. Мысли не покидали мою голову, там было все – и возможная опасность, и что я должна найти в дневнике, а также было полное непонимание, что я здесь делаю. В этой кровати. Под Кайлом. Наконец он закончил, чмокнул меня в нос и пошел в душ. А из моих глаз полились слезы.

Как я до такого докатилась? Как он до такого дошел? Он даже не заметил мое безразличие и неучастие в процессе. Надо было признать, что эти отношения упали в бездну, и оттуда им уже не выбраться.

Вскоре Кайл вышел из душа, и улегся на кровать. А я, пряча лицо, поспешила в ванную, где закрылась на замок, чего я ранее никогда не делала, и начала беззвучно плакать. Я все поняла в отношении его, и не могла с этим справиться.

Прохладный душ своими спасительными струйками слегка привел меня в чувство. Я выглянула из двери ванной, Кайл уже спал. Я беззвучно подкралась к кровати, взяла свою подушку и направилась в гостиную. Завтра придумаю, что ему сказать. А сегодня мне не место в этой постели.

Глава 7

Сон никак не шел. Возможно, я уже в конец сбила режим, так как попасть в сети бессонницы для меня ничего не стоит. Скорее всего, мне передалось это от отца. Я читала в каком-то научном журнале, что если родители страдают бессонницей, то с вероятностью в девяносто процентов дети также будут подвержены этому состоянию. Автор статьи советовал не заставлять себя спать, если не хочется. Что ж, потрачу время с пользой.

2 курс. 1987 год.

Размышления Марлен на самую главную тему нашей жизни…

Зашел у нас с тобой знатный спор о том, любим ли мы? Да, вот и дожились.

Оказывается, любовь-то существует независимо от нас, но мы же хотим любить и быть любимыми. Правда?

А у любви тысяча аспектов, и в каждом из них – свой свет, своя печаль, свое счастье, свое благоухание. Потому и живем мы с перепадами, с передрягами. Как говорил один знакомый: "Жизнь наша Бекова…" (Федор Беков – восемнадцатилетний преступник, жизнь которого в итоге плохо закончилась. сетовал на подчиненность всему, а также на свой низкий статус в обществе. – прим. Автора). Серьезно, Кэтрин, как мы размениваемся, в том плане, что никто не нужен, а глаза то в разбег. И копаемся в мужиках, как в дерьме, не находя ничего подходящего. А жизнь идет своим чередом, и мы, чтобы не отстать, стараемся суетиться, принимать решения и действовать. Принимая решение, очень важно уметь оценить не только поступки "противной стороны", но и собственное поведение, свой "вклад" в обстоятельства. Верно?

Вот и ты говоришь, что любишь Его, а ведь любовь часто ошибается, видя в любимом предмете то, чего нет… Но иногда только это же и открывает в нем прекрасное или великое, которое не доступно наблюдательному уму. Я думаю, не стоит так огорчаться из-за него, в конечном итоге все решится весной, будет и на вашей улице праздник. Веришь мне, Кэт?!

Противопоставить вседозволенности можно лишь убеждение, что человеку для полноценной жизни необходимо душевное равновесие. А ведь его не обретешь, если нет уважения к себе, уверенности в благополучии, ощущения внутренней честности по отношению к окружающим тебе людям. Как я хочу, чтобы таких девчонок, как ты, я, она, не давило чувство угнетенности и неудовлетворенности происходящего вокруг.

Бывает в воздухе такое затишье, которое будит чувственность не меньше, чем духота и грозы, такая равномерная температура счастья, которая взвинчивает сильнее всякого несчастья. Сытость раздражает также, как и голод, и от надежной, устоявшейся жизни нас тянет к приключениям! Хочу, Кэт, огромной и сильной любви, пусть не любви (ее нет, почти), просто привязанности. Чтоб ни на секунду не забывать друг о друге, и чтоб началось все это не с тела, а с души, понимаешь?! Это говорит о том, что пора, дорогая, замуж. Вот это то, что сейчас сможет обновить меня, мысли, чувства. И, самое главное, появится долг.

Хочу, чтобы мой дом не обошла Госпожа Удача и фортуна, пусть и твой будущий дом будет полон ласки, тепла и счастья. А знаешь, рецептов счастья нет! Но существуют необходимые условия, без которых счастья, скорее всего, не будет. И одно из них – честность молодого, свежего чувства. Оно – залог самого прекрасного чуда. Оно поможет пережить боль и обиды, которые подстерегают нас. Оно спасет от искушения в молодости, предохранит от предательства в зрелые годы, поможет избежать одиночества в старости.

Это магия какая-то? Почему дилемма, которую я боюсь развернуть у себя в голове, преследует меня в дневнике мамы? Очень верные, правильные слова, которые поймет, наверное, только женщина. Мужчинам такое недоступно, у них только "да" или "нет".

Что я чувствую, находясь рядом с Кайлом? Духоту? Грозу? Затишье? Сытость или голод? Одно я знаю точно – замужество меня не обновит, это уж точно. Долг меня тяготит, правда. Слово тоже такое, как приговор. Сказал его, как будто швырнул топор, он воткнулся в дерево, причинил ему боль, но достать его из раненого ствола невозможно, не повредив окружающую ткань. А зачастую, при застревании, топор можно достать только способом раскалывания древесины на куски. Долг разве успокоит? Принесет счастье? По мне так он только обязывает, принуждает, заставляет. Бывает ли счастье насильным?

В мусульманских странах существует брак по договоренности, по этикету. Да, чудеса случаются, и люди познают любовь через совместный быт и воспитание детей. Но есть ли статистика, сколько таких пар поистине обрели любовь? Может, они обрели философию семейной жизни, научились существовать под одной крышей. Их с детства к этому готовят, у них так принято, так положено. Но любовь ли это?

Нет в жизни правильных ответов. Есть только вопросы, отвечая на которые своими мыслями и поступками мы и формируем себя как личность. Как человека. А по итогу общество начинает приравнивать тебя к шаблонам, стандартам. И ты становишься плохим или хорошим. Добрым или злым. Правдивым или лживым.

1990 год.

Да, я страдаю! Давно такого не было. Даже спустя три года я беру в руки свои дневник и пишу, потому что не знаю, кому еще рассказать свою печаль. Может, потом я буду вспоминать о тебе, Джулиан С., также, как о Бёрде, и думать, что это было не со мной. А сейчас мне плохо от того, что я не думала, не гадала, что ты можешь так поступить. Я не виню тебя ни в чем, во всем случившемся виновата я одна и только я. Но ты… Да, видимо, действительно ты повзрослел или просто охладел ко мне. Извини, Джулиан, но я не могла даже думать так о тебе. Я была права лишь в одном, когда сказала "Не приходи ко мне больше". После этого начались мои ошибки. До того их тоже было немало. Если бы я тебя не вернула, то все было бы гораздо проще. Да ты и сам хорош. Все простил, а потом начались размолвки и ссоры. Я знаю, ты все простил, об измене даже не думал. Причина здесь в другом. И ты не знаешь в чем, а я догадываюсь. Это все твой Роб и больше никто. Ты не хочешь ему уступать в свободе здесь. В том, что он может пойти куда захочет, нет у него такой "обязанности", ходить к кому-нибудь, то есть к девушке, каждый день. Он вольный, и ты хочешь того же. Но это глупо. Я ничего не хочу тебе объяснять, но ты сам поймешь когда – нибудь, ведь с Робом тебе не жить. Ты боишься оставить его одного. А вдруг с ним произойдет какое – нибудь событие, а тебя рядом не будет. Ты же не простишь себе, что в это время ты был у меня.

Кто бы только знал, как я устала без тебя и как я устала от тебя, Джулиан! Я хочу попросить тебя об одном: "Дай мне спокойно забыть тебя. Не напоминай о себе случайными встречами". Целый год я живу только лишь этим желанием. Целый год я никого не хочу видеть и слышать, только тебя. Целый год я страдаю и живу в ожидании… в ожидании тебя. Когда вдруг тебе вздумается навестить меня.

Надоело!!!

Нужно сказать "Не приходи", а я не могу, не хватает духа прогнать тебя, ведь я тебя люблю. Хотя, любви нет, есть лишь влюбленность. Со временем она переходит либо в уважение, либо в привычку, либо в ненависть.

Каждый раз, когда ты приходишь после долгого отсутствия, я пытаюсь с тобой поговорить об одном и том же, ты стараешься отмолчаться. Вроде бы все понимаешь, а поступаешь также. Тебя хватает только на два дня, ровно на два, ни больше, ни меньше. Я все прощаю, всегда открываю тебе дверь, хотя, может быть, теряю большее.

Как с тобой разговаривать, что еще говорить, я не знаю. Не открыть тебе дверь не могу, не впустить тебя к себе тоже не могу. Один раз попробовала и целую неделю корила себя за это.

Ты понял, что тебе всегда откроют дверь, никогда не прогонят, и ты пользуешься этим.

Я пытаюсь проанализировать твое поведение за последний год. На все мои вопросы отвечаешь уклончиво, а порой и вообще не отвечаешь. Ты утверждаешь, что это случилось прошлым летом, когда, возвращаясь с каникул, ты застал меня в веселой компании, и я сказала, что привыкла так проводить время. Потом же все было нормально. Твое поведение изменилось гораздо позже. После того, как я ушла от М. Ты даже ни о чем не стал раздумывать, когда я тебе предложила возобновить наши отношения, но прежде хорошо подумать. Ты обрадовался, что у тебя появился шанс снова вернуться ко мне, а остались ли у тебя те же чувства? Ты не успел разобраться, ты поспешил, и от этого сейчас страдаю только я. В общем, может ты и прав. Всем приходится расплачиваться за ошибки, свершенные однажды. Ты любил меня, очень любил, может быть больше всех моих прежних поклонников. Когда мы с тобой расстались на месяц, ты понял, что вполне можно обойтись и без меня. Ты сразу же нашел себе девочку, даже мне о ней рассказывал, и зря это делал. Но дело не в этом. Ты понял, что я не одна на свете, вот в этом вся причина. Ты не знаешь, нужна ли я тебе или нет. Ты еще не понял. Но ты понял то, что мне пора замуж, а ты еще не готов стать мужем.

Ты не думай, что я пытаюсь тебя вернуть, совсем нет. Ты мне такой не нужен, я не могу принять тебя таким, каким ты стал. Ты не боишься меня потерять, ну и ради Бога. Я-то ведь тоже за тобой не побегу. Пусть я тебя люблю и у меня уже не столько гордости, что было раньше, но издеваться над собой я не позволю никому, даже тебе.

У меня как в сказке "Про Хоттабыча". Первую неделю я злюсь на тебя и думаю, что, когда ты придешь, я прогоню тебя. Проходит вторая неделя, у меня все как рукой сняло, ты опять желанный гость, и я тебе верю, а ты опять издеваешься. И я опять жду тебя.

А зачем?..

Вот так началась история моих родителей. Я не знала начала. Но знаю, что она совсем не о любви, доверии и взаимопонимании. Она о боли, ненависти, невозможности уйти и невозможности остаться. И я в шаге от того, чтобы попасть в такую же ловушку. Нужно с этим что-то делать, но не сегодня.

Глава 8

Зазвонил телефон, в очередной раз грубо вторгаясь в мой сон. Не понимая, какой сейчас час, день или год, я резко соскочила с дивана. Голову кружило, перед глазами все плыло. Сквозь воображаемый туман я поплелась к единственному яркому пятну, которое уловило мое зрение, по пути больно ударив мизинец левой ноги о журнальный столик.

– Алло? – прогремел мой голос на всю гостиную, словно из подземелья.

Ответа не последовало. Прокашлявшись, я рявкнула в трубку:

– АЛЛО?

На том конце провода по-прежнему было гробовое молчание. Убрав телефон от уха, я увидела заставку. Открыв список вызовов, я громко выругалась и только потом заметила Кайла.

Он замер с дымящимся кофейником в руках, и едва сдерживал смех. Да я и сама понимала, что разговоры с будильником явно тянут на курс терапии в психбольнице. Нужно срочно что-то решать с бессонницей, иначе я точно слечу с катушек. Еще раз грозно глянув на него, я протопала обратно к дивану. Со стонами, я пыталась уложиться обратно под теплый плед.

– Детка, тебе нужно что-то решать со сном. Может попробуешь ромашковый чай перед сном? – Кайл едва сдерживал смех.

Радовало одно – он хотя-бы не стал меня расспрашивать, почему я опять на диване. Да и настроение у него хорошее. Произошедшее ночью явно улучшило его душевное состояние, чего нельзя сказать обо мне.

– Я выполняю твое распоряжение по изучению дневника.

– Но я не думал, что ты будешь это делать в ущерб здоровью.

– У меня больше нет на это времени, только ночью. – я накрылась пледом с головой, давая понять, что не хочу разговаривать.

– Побудь сегодня дома и закончи с дневником. В таком состоянии от тебя все равно мало пользы. – его голос медленно приближался ко мне. Я выглянула из-под пледа, и он резко поцеловал меня в щеку. Меня это не радовало, но я скрыла раздражение и криво улыбнулась.

– Ладно. Но, боюсь, одного дня мне не хватит.

– Понимаю. Будем действовать по ситуации. Оставайся сегодня дома, тебе это нужно.

– Как скажешь. – буркнула я и с яростью накинула плед обратно.

– Я ушел! – крикнул он уже из коридора. Видимо, понимал, что я не встану его провожать.

– Да кто там опять! – я не знала, сколько времени прошло с момента ухода Кайла, и из легкой дремоты меня опять вырвал звонивший телефон.

На этот раз я была умнее, и сначала посмотрела на экран.

– Чего тебе?

– У, как грубо. Просто хотел напомнить, что завтра нас не будут разделять тысячи километров. Соскучилась? – Арт откровенно издевался.

– Уже?

– Да. Я надеялся, что ты зачеркивала дни в календаре.

– Еще чего. Если ты хочешь, чтобы тебя покорно ждали – это не ко мне. – зачем я это сказала, сама не понимаю. Но я вдруг осознала, что Арт флиртует со мной, и я только что попалась на его уловку. Меня еще больше это разозлило.

– То есть ты ждешь, но не очень покорно? Хм, интересно. Я бы представил твою непокорность так, что ты сидишь и психуешь оттого, что радуешься моему приезду. Я прям слышу, как ты бесишься.

Меня это задело. Я правда психовала, но еще больше меня раздражало то, что он почувствовал это через телефон. Да, мы очень давно знаем друг друга, но мы не настолько плотно общаемся, чтобы он угадывал мое настроение только по интонации голоса. Где-то внутри меня зарождалось чувство, которое до этого момента я никогда не испытывала, и оно меня пугало.

– И после этого ты надеешься, что мы увидимся? – прошипела я.

– Если нужно будет, я приду под порог твоей квартиры. Или, что еще хуже-офиса. И мне абсолютно не важно, что скажет на это журналист. Я был в твоей жизни до него, буду и после.

– С чего ты взял, что будет «после»?!

– Ты до сих пор не приняла его руку и сердце, так ведь?

– Пф-ф-ф. Не надо мне говорить очевидные вещи. Факт есть, да. Но твои догадки в этой ситуации абсолютно не уместны.

– Начальника включила. Молодец, хотя бы чему-то я тебя научил!