Глава 4

Кайл покинул офис "Урбан Криэйторс" в полной растерянности. Мало того, что интервью с Адрианом, которого он ждал почти целую вечность, не состоялось, так еще и выпроводили, как нежеланного гостя. Для журналиста его уровня это просто возмутительно. "Деревенщина! Нахалка!" – вертелось в голове у Кайла. Больше всего его раздражало то, что Мия не проявляла к нему никаких признаков внимания. Журналист знал, что он весьма хорош собой, и уже привык к определенной реакции со стороны женщин. Привлекательная внешность и врожденная харизма не раз открывали Кайлу двери, которые, казалось, заперты.

Выйдя на улицу и кинув беглый взгляд на здание, в котором располагался офис "Урбан Криэйторс", Кайл разочарованно вздохнул и зашагал прочь. Сегодняшний вечер он посвятит поездке в Риверсайд. В дом, где остались замечательные воспоминания о детстве и где до сих пор живет его мать Мэгги. Отец Кайла – Остин Лоуренс – погиб, когда Кайлу исполнилось четырнадцать. Смерть отца сильно повлияла на жизни Кайла и Мэгги, ведь Остин был главным кормильцем семьи. Глава семьи Лоуренс владел фирмой, которая занималась сделками с недвижимостью. Доход семьи, как и уровень жизни, резко упал. Мэгги едва смогла выучить Кайла в колледже, но в итоге, они встали на ноги только через десять лет после смерти Остина, когда Кайлу предложили перспективное место журналиста в «Инжиниринг Ньюс Рекорд». Он не раз предлагал матери перебраться в Чикаго, поближе к нему, но Мэгги не хотела покидать дом, в котором они жили вместе с Остином. В итоге Кайл сдался, и решил навещать мать хотя бы раз в месяц. Иногда получалось реже из-за дедлайнов и брифингов в редакции, но сегодняшнюю поездку он запланировал чуть ли не полгода назад, потому что близилась годовщина смерти Остина, и он не мог себе позволить оставить Мэгги одну в такой день.

Кайл издалека увидел станцию Квинси и ускорил шаг. От метро ему было рукой подать до отеля "Мариотт". Он припарковал машину рядом с отелем и решил прогуляться пешком до офиса "Урбан Криэйторс", о чем сейчас сильно жалел, так как начался шквалистый ветер вперемешку с мокрым снегом. "Даже небеса скорбят вместе с нами, отец" – грустно подумал Кайл и поднял воротник своего пальто.

Через несколько минут Кайл сидел в машине и нервно пытался придать своей прическе приличный вид. Он ненавидел выглядеть растрепано, работа не позволяла. Опрятных людей всегда воспринимают лучше, нежели с веником на голове, который сейчас красовался в зеркале и никак не поддавался расческе. Попытка совладать с волосами у Кайла не увенчалась успехом, поэтому он бросил расческу на пассажирское сиденье, рывком вытащил ключи из кармана пальто и завел мотор. БМВ последней модели ответила на грубое обращение Кайла животным рыком и с резким рывком понеслась вперед по улице.

"Сегодня просто не мой день" – думал он, поднимаясь по лестнице, так как лифт в доме сломался. Он уже полчаса как должен был выехать в Риверсайд, но из-за неожиданно испортившейся погоды Кайлу пришлось вернуться домой за теплыми вещами. Просчитав, что несколько минут ничего не изменят, он решил быстро принять душ и уложить волосы, потому что не мог себе позволить приехать к матери в неприглядном виде – она сразу начинала переживать за него, если он выглядел неаккуратно. Но неисправность лифта не оставляла времени, чтобы привести себя в порядок, ведь еще нужно успеть съездить на кладбище, пока не стемнело. Поэтому Кайл быстро переоделся в теплые спортивные брюки, достал непромокаемую утепленную куртку и удобные ботинки черного цвета. Бегло оценив себя в зеркале и мысленно выругавшись, Кайл поспешил обратно в авто, прихватив с собой дорожную сумку.

Через сорок минут Кайл сидел на кухне у Мэгги и ждал, когда она соберется на кладбище. Комната, как и весь дом, сияла чистотой. Обстановка, как и вся мебель, не менялись со времен смерти Остина – Мэгги принципиально не хотела ничего менять, хотя мебель и не выглядела старой, но уже кое-где была изрядно потрепанной. Удивительно, но почему-то именно любимый бежевый диван отца в гостиной выглядел так, словно его купили всего пару месяцев назад.

– Дорогой, я не могу решить, что мне надеть на встречу с отцом. – Мэгги неожиданно появилась из-за угла и заставила Кайла слегка вздрогнуть.

– Мам, мы едем на кладбище, а не в ресторан. На улице просто кошмарная погода. Одевайся тепло и удобно.

– МЫ. ЕДЕМ. К. ОСТИНУ. – Мэгги отчеканила каждое слово.

– Хорошо, мам. Но на улице действительно скверно.

– Тепло и удобно не равно красиво.

– Господи, мам. Он явно не одобрил бы любой твой наряд, если из-за него ты простудишься. Пожалуйста, одень теплую куртку и возьми шапку. – Кайл почти взмолился.

– Хорошо, но я думаю Остин достоин этого красивого платья. – Мэгги появилась в длинном черном вязанном платье, которое выгодно подчеркивало ее фигуру. Кайл закатил глаза.

– Тебе бы на свидание в этом платье, а не на кладбище.

– Я и иду на свидание с твоим отцом. – нервно заметила Мэгги. Кайл в очередной раз закатил глаза и направился на улицу.

Мэгги появилась на крыльце через несколько минут – она прибрала волосы заколкой, которую Остин подарил ей на какой-то праздник. Кайл не особенно верил в любовь, но, глядя на свою мать, не мог не верить в чувства между людьми. Даже спустя двадцать лет после гибели отца она уперто не хотела ни с кем встречаться и наряжалась на кладбище, как в лучший ресторан Чикаго. Кайла это умиляло и огорчало одновременно – он хотел, чтобы Мэгги была счастлива. И он не был уверен, что ее счастье в одиночестве, в отличие от него.

– Ну, и когда ты познакомишь меня со своей девушкой?

– У меня нет девушки, мам.

– Почему, на хрен, «нет»?! У тебя уже должна быть женщина. Тебе тридцать четыре!

– Настоящие леди не выражаются в присутствии мужчин.

– Пока у тебя нет своих детей – ты все еще мальчик. Так что не тебе мне указывать. – парировала Мэгги.

– Мне и так хорошо.

– Очень сомневаюсь.

– Ты сама, когда планируешь начать ходить на свидания?

– Прямо сейчас этим и займусь. – съязвила Мэгги и вышла из машины, так как они уже были на кладбище.

Простояв возле могилы отца с минут двадцать, Кайл мысленно рассказал ему все новости, которых у него особо не было. Как справедливо заметила Мэгги – учитывая его внешние данные, полный провал в личной жизни был поразительным, даже для него самого. Он не помнил, когда у него последний раз был секс. И дело вовсе не в том, что не было желающих – девушек в его окружении, которые были бы не прочь закрутить с ним роман, было предостаточно. Просто Кайлу такие отношения перестали приносить удовольствие. Он сам не понимал, когда и как это началось – но это произошло. И самое печальное было то, что ему не с кем было поговорить об этом. Друзей у него особо не было из-за работы, причем терял он их быстрее, чем заводил новых. Девушки, с которыми он контактировал, несомненно, были красивы, но Кайл никогда не хотел от них чего-то большего. Он не чувствовал себя одиноким, хотя иногда ему хотелось спокойного и ненавязчивого разговора. Эта потребность была скорее исключением, чем правилом. Потому что он так привык. Просто привык к тому, что в людях нет ничего интересного. Вряд ли его когда-либо кто-нибудь поймет и будет мириться с тем, какой он есть, без обязательств и обстоятельств. Потому, облегчив душу мысленным диалогом с отцом, Кайл прикоснулся к ледяному надгробию, и поспешил в машину. Мэгги всегда задерживалась у могилы на несколько минут, поэтому он позволил ей побыть наедине с отцом и не стал нарушать скорбную тишину. Уже дома Мэгги снова стала энергичной и веселой. После ужина и двух бокалов вина она притащила детский альбом Кайла, который стоял на самой видной полке в гостиной, и начала весело его рассматривать, комментируя каждую фотографию. Кайлу такой досуг не очень нравился, но, глядя на то, как Мэгги с теплотой вглядывается в каждое фото, Кайл решил не разрушать ее безмятежное состояние, изредка поглядывая на фото и поддерживая беседу.

– А это ты только что упал с дерева на заднем дворе у бабули. Посмотри на мое лицо. – сквозь смех говорила Мэгги.

– Боже, мама. Ты такая напуганная!

– Конечно напуганная, столько крови было. Ты распорол колено, и мы повезли тебя в больницу. Пять швов, милый, не шутки! Ты еще тогда говорил всю дорогу, что шрамы украшают мужчину.

– О господи… – Кайл сгорал от стыда.

– Прекрати! Ты бы видел, как Остин гордился своим сыном, который растет настоящим мужчиной!

К концу альбома они уже вместе с интересом вспоминали прошлое и поддавались теплой ностальгии. Когда вино в бокале Мэгги закончилось, она решила пойти спать.

– Спасибо за этот день, солнышко. Я это очень ценю.

– Я знаю, мам. Спокойной ночи.

Мэгги чмокнула его в макушку и поднялась к себе в спальню. Кайл остался один на диване. На любимом бежевом диване отца. В памяти непроизвольно всплыл образ прошлого: он сидит на этом диване, ожидает отца, чтобы вместе с ним посмотреть футбол, а через мгновение – бледная, сжимающая телефонную трубку Мэгги и страшное известие о смерти отца. В попытке отогнать от себя грустные мысли, он подошел к полке в гостиной и, не глядя, вытащил следующий альбом с фото. Пройдя на кухню, Кайл налил себе вина, полагая, что так фотографии будут выглядеть лучше. Вернувшись в гостиную и удобно устроившись на полу возле дивана, дабы не залить бежевого "динозавра" вином, Кайл открыл альбом.