Родилась-то я не слишком похожей на своих родителей, темноволосый и кареглазый отец и рыжеватая сероглазая мать только сокрушались, глядя на мой мышастый цвет волос. Разве что вслух не намекая, что меня, не иначе как повитуха подменила в колыбели. А тут висело изображение, списанное как с меня. И пепельноволосая женщина на нем дерзко смотрела на мир такими же как у меня глазами цвета молодой листвы.

– Кто это? – почему-то шепотом спросила я.

– А это, Снеженика, и есть моя бабка по матери. Твоя прапрабабка. Эуджения де Лýка, в девичестве – де Ливраж.

Так это про нее бабка рассказывала, называя ее магом земли… А что, если она была таким же магом земли, как и я? То есть так же прикидывалась землистой-неказистой, имея при этом совершенно другое направление дара? Тогда понятен бабкин интерес, значит, некромантия в нашем роду и раньше встречалась и никуда не пропала, просто ее носительницы научились ее ловко скрывать…

А если я правильно помню историю, именно выходцы из рода де Ливраж когда-то гремели на весь Паунланд, как одни из самых сильных и знаменитых мастеров смерти… Как так получилось, что теперь их потомки вынуждены прикрываться другим направлением магии и сидеть в подполе как перепуганные мыши? Что именно стало точкой отсчета для такой скрытности?

– Когда-то очень давно, пару веков назад, Мьюриан де Ливраж не сошелся во мнении с гроссмейстером Ордена Карающей Длани Всевышнего по поводу обнародования некого документа, затрагивавшего интересы храмовников. Король тогда принял сторону милорда Мьюриана, и святым братьям с сестрами пришлось отступить.

– А потом?

– Потом… король прожил буквально пару месяцев после этого события, и престол занял его более податливый к внешним воздействиям сын… и вот ведь какое совпадение: после этого с представителями семьи де Ливраж начали происходить постоянные несчастные случаи. Буквально за четверть века некогда процветающий род практически вымер. Оставшийся последним Бенеш де Ливраж не обладал магией предков, будучи магом воды… может, потому его и не тронули… а у девочек… именно у девочек начал иногда проявляться слабый дар земли.

Значит вот откуда истоки этого дела берутся. И здесь уши Ордена торчат. Меня, похоже, сейчас прямым текстом предупреждают о многолетней вражде рода де Ливраж с храмовниками и многолетнем же выживании носительниц такого опасного дара. Другими словами, бабка мне напрямую этого не скажет, но именно она станет моей союзницей в сокрытии проявлений некромагии.

Знать она конкретных способов мимикрии, скорее всего, не знает, но мне в моем положении сгодиться хоть что-то. Сама поддержка представительницы высокого рода – уже немало. А кстати, как так получилось с ее замужеством, почему из «де» ее отдали в «ле»?

На заданный прямой вопрос бабка неуловимо поморщилась. А потом сухо пояснила, что ее, последнюю представительницу рода, по причине его окончательного обнищания, продали. Урожденную миледи де Лýка дальние родственники банально продали в менее знатный, но более богатый род ле Шерлие. Как и меня в прошлой жизни, значит…

Интересно, а там ей тоже доставалось как мне? Да нет, вряд ли, это она, в отличие от меня была происхождением выше мужниной родни и просто обязана была со своим-то характером всех там построить, хотя… ее могли как меня подкалывать именно с финансовой стороны, а то я не помню, как это делается!

«Никочка, попробуй икру белуги-альбиноса, вряд ли тебе доводилось такое есть дома» – ласково скрипела свекровь. «Никуся, примерь платье из лотосового шелка, не думаю, что у твоего отца хватало на такое денег» – мелодично шипела золовка. «Ника, не таращись как деревенщина на артистов королевского балета» – весело говорил муж, а у меня внутри все сжималось от унижения. Ну, не доводилось мне раньше такого ни пробовать, ни носить, не видеть, но тыкать-то меня в это носом и заставлять чувствовать себя бедной неуклюжей провинциалкой, из милости или прихоти, взятой в богатый дом… зачем?

А вот чтоб молча трудилась на благо семьи и не смела хвост подымать. Даже потомства от меня не хотели… как от изначально бракованной особи… Бабка, пусть и навязанном браке с Тиудѐном ле Шерлие, хоть детей родила, двух сыновей и дочь, не то, что я… Кстати, если я правильно запомнила годы жизни, указанные под его портретом, он как раз вскоре после рождения моей матушки как-то скоропостижно помер. И никто, я так понимаю, ничего не заподозрил, флористы, они такие, умеют договариваться с цветочками всякими, с травками там, понятное дело.

Надо будет, кстати, такими полезными умениями отдельно поинтересоваться. Потому что засвечивать возможности некродара – опасно, а так съел-выпил-понюхал ненужный человек чего-то лишнего и ушел от нас, и начинай теперь подозревать всех, кто мог желать его смерти… Но лучше бы, конечно, чтоб так, как у бабки: помер кто-то мешающий, и все поверили в его естественную кончину.

А не предложить ли мне своей уже практически сообщнице в рамках взаимовыгодного сотрудничества тоже воспользоваться моими прошлыми знаниями? Как насчет слегка разбогатеть на покупке бумаг компании «Тарган»? Денег, их же много не бывает…

Но вот ей, в отличие от Марка, потребуются объяснения, поэтому я выдала немного другую версию про якобы подслушанный на дне рождения разговор. Вроде как стало случайно известно мне, что некая неверная жена планирует сбежать с любовником, а чтоб не остаться при этом с голым задом и не прихватывать в побег фамильные драгоценности, при реализации которых есть шанс нарваться на обвинение в краже, планирует она забрать из мужниного дома акции на предъявителя компании ле Круаяра. Откуда-то просочилась к ней информация об их грядущем резком подорожании, и после скачка курса вверх и их последующей продажи на жизнь двум любящим сердцам хватит, а доказать реальную принадлежность бумаг компании «Тарган», когда-то купленных ее мужем через десятые руки, возможным не представляется в принципе. Так, может, и бабуле подсуетиться и тоже подзаработать?

– Ты хочешь получить часть того, что я могу на них заработать? – проницательно уточнила бабка.

– Нет, я хочу, чтоб Вы подтвердили для моего отца, что подарили мне эту сумму на мелкие расходы.

Вот тут она и впрямь удивилась, поэтому пришлось слегка пооткровенничать насчет желания устроить судьбу Аурелии в обход желаний братика и его лакея. Стремление приобрести верного человека в ближнем кругу бабка всемерно одобрила. Наверное, только теперь она меня начала расценивать как подопечную с наличием соображения в голове. Настолько, что даже рискнула выдала управляющему распоряжение озаботиться покупкой акций компании «Тарган» на сумму тысячу решудо. В идеале незаметно, мелкими партиями.

А потом бабка принялась меня учить более предметно. Для начала меня посвятили в секрет изготовления радужных роз. Кроме нее никто во всем Паунланде не выращивал такой разноцветной красоты. Розы необычных цветов, но однотонные у конкурентов были, а вот такие, градиентные с переливами – только у нее. А секрет оказался прост – в почву добавлялись пищевые красители. Хитрая старушенция использовала натуральные водорастворимые вещества. Желтый цвет растениям придавала куркума, зеленый – шпинат, оранжевый – морковь, тыква и шафран, розовый – вишня, малина, земляника, клюква и смородина, в синий и фиолетовый розы превращали добавленные черника, ежевика и темный виноград, за голубой цвет отвечала краснокочанная капуста.

Но если сама идея давно носилась в воздухе, то разработка конкретной технологии по выделению нужного цвета из растений и последующем ступенчатом внесении их в почву были исключительно бабкиным достижением. Плодом ее личного труда.

Я сначала не понимала, зачем мне все это, пытаясь всячески увильнуть от флористических занятий, пока бабка жестко не ткнула меня носом в тот факт, что работы по специальности, то есть тем самым магом земли, мне не получить, поэтому было бы неплохо иметь возможность предъявить окружающим хоть какие-то умения, связанные с почвой, чем и уменьшить количество возможных неудобных вопросов. Я мысленно треснула себя по затылку со всей дури, права бабка в своих попытках подстраховаться, это я балбеска малолетняя, не умеющая пока строить стратегические планы. А она, между прочим, для меня старается! И я покорно запоминала порядок обработки и смешивания компонентов и схему их последующего внесения в грунт для получения на выходе именно разноцветных бутонов.

Вот тут тоже, кстати, есть один непонятный момент. Допустим, проявился во мне унаследованный от прапрабабушки фамильный некродар, тогда как у самой бабки получилось стать флористом? Магия флористов – это же одна из разновидностей магии жизни, как такое может «уживаться» в рамках одной семьи? Непонятно… или это ее наследие от рода де Лýка? И спросить-то не у кого, нет в Паунланде специалистов, предметно изучающих законы наследования тех или иных магических даров… ну, или мне о них неизвестно.

А с призраками, на общение с которыми я возлагала столько надежд, в Орвеллен-сюр-Вайле оказалось… негусто. Проинструктированная мною Люсьенна в первую же ночь облетела всю территорию поместья и утром с огорчением констатировала, что «лежка» всего одна. И принадлежит она старенькому библиотекарю, скончавшемуся когда-то от сердечной слабости прямиком на рабочем месте. Нет, выдернутый из вечного сна Перлин Дью был счастлив вновь оказаться полезным и выразил готовность мне всемерно помогать, но… его знания ограничивались исключительно местонахождением книг. И их содержимым.

Что ж… тоже лишним не будет… хотя сфера приложения этих знаний мне пока неясна.

А бабка продолжала ко мне присматриваться и составлять мнение по поводу моих способностей. Ее явно огорчила моя леность при обучении секретам производства радужных роз, а больше всего расстраивало отсутствие лоска, присущего девушкам с великосветским воспитанием. Она признавала, что я стараюсь правильно держать спину, и не путаю столовые приборы, но общее впечатление, я, похоже, производила невыгодное…

Зато, когда из статьи в утренней газете стало известно, что текстильная компания лорда ле Круаяр стала официальным поставщиком флагов, штандартов и брейд-вымпелов ко двору его Величества, бабка впервые посмотрела на меня с уважением. Потому что после подобной новости курс бумаг «Таргана» взлетел больше, чем в пять раз, а те, кто, подобно ей, успели озаботиться их приобретением, стали весьма небедными людьми.

Думала я, кстати, сначала рассказать про это и братику, чтоб он тоже немножко деньгами разжился, и не полностью от отцовских подачек зависел… ну, и ко мне начал лучше относиться…, а потом поняла – бесполезно. Если само упоминание обо мне для него хуже трехгаллоновой клизмы с иголками…, то зачем мне-то суетиться? Что бы я ни сделала – он будет продолжать завидовать факту проявившегося у меня дара и любые мои слова и действия воспримет в штыки. Вот и то, что я Аурелию с собой увезла, ему было явно поперек характера… а не растут ли истоки той давней истории с Арманом из его подзуживаний? Вполне вероятно… Так что… перетопчется.

Именно после известия о правдивом «срабатывании» моей информации про подорожание бумаг «Таргана» бабка приняла решение о возращении нас с Аурелией в отчий дом. Стандартный приемлемый срок гостевания в период летних вакаций – две пятидневки – идеально выдержан, можно ехать обратно. Правда, мне почему-то показалось, что торопится она потому, что не меньше меня хочет взглянуть на последствия затеянного мною сватовства Марка к моей горничной. Видимо, поведение Фаусто пришлось не по душе не мне одной.

По приезде я успела плодотворно пообщаться с нашим конюхом, который заверил меня, что у него на руках после провернутой на мои деньги операции имеется в общей сложности пятьсот тринадцать решудо, подсчитать, что кроме моей изначальной сотни, мне причитается с этого выигрыша еще двести семьдесят пять золотых, а самому Марку, соответственно – сто тридцать семь, успокоится и дать отмашку, что пора навестить жадного отчима Аурелии.

А во время праздничного обеда разгорелся скандал. «Любимый» братик мало того, что появился с опозданием, так еще и начал с ходу требовать от отца, чтобы тот повлиял на своего арендатора Фѝрхина, передумавшего отдавать дочь замуж за его слугу. Бабка немедленно всем выражением лица дала понять окружающим неуместность как самого опоздания, так и устроения подобных свар за столом. Матушки хватило только на то, чтобы беспомощно всплеснуть руками. Зато отец, только-только приступивший к своему любимому жаркому из баранины с луком, крайне негативно отнесся к попытке испортить ему трапезу. Поэтому Фаусто пришлось закрыть рот и молча поглощать еду. И ждать, когда отец соизволит выпить эля и придет в более-менее благодушное настроение. И только потом продолжать жалобы на жадного пейзанина.

Отец проблемы не усмотрел.

– Его дочь, ему ее судьбу и определять, – решительно высказался он. – Я-то с чего стану вмешиваться?

– Арман ему за нее даже выкуп предложил, а когда появилась возможность взять за дочь больше денег, он передумал! Это нечестно и неблагородно!

– А он и не благородный, – хмыкнул отец. – Он рачительный. И, кстати, сколько денег твой лакей ему предложил?

– Сотню золотом! – гордо заявил Фаусто.

– И откуда он взял эту сотню? – с интересом спросил Орван ле Даннерон, прекрасно знавший невысокую величину жалования слуг, которую сам же и устанавливал.

Фаусто было запнулся, но быстро нашелся, признавшись:

– Это я ему недостающее одолжил.

– А у тебя столько денег откуда? – не отставал отец.

– Ну… я не тратил, и скопил… и его выручил… а ты бы лучше поинтересовался откуда столько денег взял твой конюх, что Фѝрхин сотней решудо побрезговал!

Кажется, пора вмешаться.

– А на это могу ответить я, – скромно произнесла, старательно хлопая ресницами, – отец, Вы позволите?

Вежливость, воспитанность и почтительность детей – самый верный путь к родительскому сердцу. Отец немедленно растаял и одобрительно кивнул.

– Деньги на выкуп невесты Марку одолжила я, чтоб моя камеристка Аурелия могла выйти замуж за любимого человека, а не за этого… убийцу котов.

– А у тебя они откуда? – нахмурился отец.

– От меня, – с достоинством вмешалась бабка. – Я сочла возможным дать девочке немного денег на мелкие расходы в лицее, но, если она решила потратить их, чтоб обеспечить преданность прислуги, а также устроить счастье любящих сердец… что ж, милосердие всегда почиталось одной из главных добродетелей юных дев. К тому же, человек, не ценящий жизнь животных, может оказаться столь же нетерпимым и к человеческой.

Ы-ы-ы, как она Армана-то приложила! Причем как вовремя! Даже отец, вспомнив судьбу лорда Гатто, нахмурился, решительно кивнул головой и вынес резолюцию: в выбор жениха арендатором Фѝрхиным не вмешиваться, свадьбу назначить на ближайшие выходные дни. И даже пообещал выдать Марку небольшую премию на обзаведение семейным хозяйством. Фаусто ожидаемо перекосило.

Надо, кстати, будет поспрашать Пауло, он же обещал вести разведку в доме, вот пусть полетает и выяснит, почему братик так радеет за своего лакея и потакает ему всем? Не похоже это на дружбу… А на шантаж? А на действия сообщников? А вот это вполне вероятно. Так что пусть выясняет все обстоятельства их странного тесного сотрудничества на случай, если происходящее еще можно исправить. То, что в прошлой жизни наружу ничего не вылезло, совершенно не означает, что теперь будет так же. И что обозленный неудачным сватовством Арман не учудит чего-то непоправимого. И да, надо настропалить Марка охранять Аурелию за пределами господского дома.

А в доме я с этим, и сама справлюсь. Не хватало еще, чтоб все мои усилия по изменению реальности пошли прахом из-за одного озабоченного идиота…