И именно в этот момент Лика начала разбег. Однако, самоуверенность её подвела. На последнем шаге она промахнулась. Нога попала на самый край опоры-мостика и соскользнула. Лика с воплем боли неловко завалилась на пол.

– Измайлова! – простонал физрук. – Ну, ты меня просто убила! Наповал! Ну, как можно промахнуться мимо опоры?!

– Тоже мне, профессионалка! – ржёт Лёшик.

– Это Чёрный виноват! – стонет Лика, отползая на скамейку. – Он под руку крикнул! Точно, сглазил!

– Чёрный дело говорил, – вздохнул физрук, ощупывая лодыжку Лики. – Под ноги смотреть надо, а не нос задирать! Так, вывиха нет. Просто небольшой ушиб. Посиди пока на скамейке. Если до конца урока не пройдёт – пойдёшь к медсестре, ясно? – он поднялся и повернулся к нам. – Так, кто там следующий? Семенова? Давай.

Света Семенова показала Измайловой язык и вышла на старт. А я неожиданно ощутила какую-то бесшабашную, внутреннюю уверенность. Я смогу! Я попробую! Я перепрыгну этого гадского "козла" хоть даже для этого придётся расшибиться в блин! И я смотрела, наблюдая, как двигаются другие девчонки. Вспоминала, как занималась у Жданова и смотрела. Сначала на Свету Семёнову, потом на Валю Рыжову, Катю Мещерякову, Юлю Бондареву. А потом физрук посмотрел на меня.

– Ну, давай, Фирсанова, – скорбно вздохнул он. – Хотя бы попытайся! Ну? Смелее, он не брыкается.

Лёшик заржал, едва не навернувшись с перекладины, и неожиданно подмигнул мне.

– Давай, Фирсанова! Прыгни, как вчера у Жданова!

Вчера. Я улыбнулась, неожиданно ощутив уверенность уже настоящую. Вчера, удирая от Лёшика с крапивой, я умудрилась от страха перепрыгнуть через колючую, ежевичную изгородь, которая разделяла двор на несколько тренировочных площадок. А, ведь, "козёл" будет пониже ежевики! Куда, как ниже! Я вышла на старт, сосредоточилась. Разбег. Прыжок… и я взлетаю, едва касаясь ладонями ненавистного "козлика"! А потом приземляюсь на мат уже за ним. Класс!

– Да, неужели? – недоверчиво проворчал физрук, уставившись на меня. – Мне не приснилось? Фирсанова, ты прыгнула практически идеально! Это, простите, как? Неужели авария пробудила в тебе скрытые силы?

– В точку, – вздохнула я, пребывая все ещё в эйфории от личной победы. – Врач сказал, что я спящий оборотень и теперь моя суть пробуждается. Я с начала недели уже тренируюсь у Жданова.

– Ну, слава Богу! – выдохнул облегчённо физрук. – А я уж думал, что схожу с ума. Хорошо, что сразу сказала. Все, Фирсанова, иди. Вон, к Чёрному иди. Займитесь чем-нибудь до конца урока.

– А нормативы? – опешила я. – Разве мне не надо…

– Забудь! – замахал руками физрук. – Считай, что у тебя отлично по всем нормативам! Иди! Мне пока ещё дороги инвентарь и нервы! Так, все, кроме Чёрного и Фирсановой, встаём у стенки и готовимся сдавать подтягивания! Мальчики от верхних перекладин, девочки от нижних!

– А почему это Фирсанову отстранили?! – тут же возмущённо верещит со скамьи Лика. – Она что, тоже особенная?

– В точку! – ржёт Лёшик. – Она тоже оборотень!

Я лишь скривилась и промолчала. Как-то не слишком верилось, хотя все вокруг всерьёз обсуждали моё будущее, поиски рода, оборот и прочее. Я не чувствовала в себе никаких изменений. И даже чудесное исцеление после аварии и прыжок через "козла" казались не слишком убедительными. Я честно все выложила Стасу после уроков, но он только усмехнулся и сказал, что все в порядке и то, что со мной происходит, это только начало, первые, так сказать, ласточки. Изменение идёт постепенно и проявится внешне не сразу, но уже скоро. Главное, чтобы я не пугалась, когда начнутся всякие неожиданности.

И они начались. Проснулась в воскресенье от звона будильника, который мне подложил младший братишка. Спросонок решив, что уже понедельник и мне пора в школу, я привычно стукнула по кнопке, чтобы выключить и… он развалился, издав скорбное "дзыннь!". Я ошарашенно вскочила с постели и уставилась на ошмётки довольно-таки прочного металлического корпуса. А из-за угла раздался почти истерический хохот Серёжки.

– Ах, ты мелкая, гадость! – кричу я, вспомнив, что сегодня ещё выходной и осознав всю глубину своей ошибки. – Вот, попроси у меня потом задачу решить! Я те решу! Я тебе… нарочно солёный пирожок подсуну! Будешь пить, как верблюд! Вот, щас я тебя…

Впрочем, грожусь я в шутку. Хотя, насчёт солёного пирожка – это мысль! Серёжка, икая от хохота, влетел в кухню, уцепил со стола сразу четыре пирога и убежал во двор. А я задумалась. Ведь я всего-то легонько шлёпнула по кнопке. Но будильник выглядел так, будто я со всей дури шмякнула его об стену. Не могла же я сломать его одним шлепком? Или могла?

Так ничего и не придумав, я пошла в ванную. Привычно включила воду, умылась, взяла зубную щётку. Но едва надавила на тюбик с пастой, как снова зависла. Вместо привычного, маленького червячка вылезла целая змея! А тюбик враз опустел.

– Фига-се! – прохрипела я, уставившись на раковину, полную зубной пасты. – Это как? Это, вообще, что?

Крак! В моих руках лопнула, переломившись пополам, зубная щётка. И тут до меня дошло. Это начали проявляться те самые неожиданности, о которых говорил мне Стас. Я стала сильнее и, судя по всему, намного. Кое-как смыв пасту, я аккуратно, двумя пальцами завернула кран. А то, мало ли… ещё наводнения в доме не хватало! Потом на цыпочках вернулась в комнату и отыскала мобильник. Судорожно пролистав список памяти, нашла номер наставника.

– Але, Стас! Я будильник сломала! И щётку и… ой, я не разбудила?

– Нет, стрекоза, – смеётся Жданов. – Я уже не сплю. Значит, началось? Так, давай, завтракай и подгребай ко мне. Будем смотреть, что с тобой делать. И это, с кранами и техникой там поосторожней! А то твои родители разорятся!

– Да, я уже поняла, – скорбно вздохнула я. – И… и что, это теперь навсегда так?

– Так, не навсегда, – весело отвечает Стас. – Твоя сила ещё только начинает расти, Ярослава. Так что, скоро будет ещё хуже! – и уже серьёзно прибавляет. – Лучше всего на время переехать ко мне. Так ты избавишь и себя и родителей от кучи проблем.

– А это обязательно? – насторожилась я.

– В общем-то, нет, – вздохнул Жданов. – Смотри, решать тебе.

– Тогда, я лучше останусь здесь, – ворчу я. – Мама и так места себе не находит, волнуется. Стас, а сколько все это будет продолжаться?

– Понятия не имею! – честно ответил волк. – У каждого этот период и проходит и проявляется по-разному. У кого-то все происходит быстро, за пару недель. У кого-то нестабильное состояние тянется месяцами. Одни переживают это легко, другие мучаются от зуда, жажды и прочих малоприятных ощущений. Некоторые и от боли с ума сходят. Если у тебя будет все плохо, Ярослава, я тебя заберу к себе не смотря ни на что. Это, надеюсь, понятно? Я теперь в ответе за твою жизнь.

– Я поняла, Стас, – вздыхаю я. – Ладно, надеюсь, все обойдётся. Скоро буду!

Я отключила телефон, и быстренько оделась. Голубая кофточка, синий сарафан с огромными, голубыми пионами, вышитыми мамой по подолу. У меня много было таких сарафанов. Мама у меня известный мастер по вышивке! К ней за заказами в очередь за полгода выстраиваются! Плотная, синяя сумка из заморской ткани "джинси" тоже расшита голубыми узорами, но это уже не просто украшение, а оберег. Мою сумочку ни украсть нельзя, ни испортить! Ну, разве что, волхвы позарятся, что рунное старое письмо знают. Телефон осторожненько положила в кармашек и направилась в кухню. Зачаровать, что ли?

На кухне дым стоял коромыслом. Мама нажарила уже целую гору котлет, большую жаровню картохи с печенью. Папа устроился у окна с газетой и чашкой утреннего кофе.

– Что-то ты рано, – хмыкнул он. – Обычно до обеда в выходные валяешься.

– Серёжка, разбудил! – мрачно ворчу я. – Пап, а сколько стоит зачаровать вещи от поломок?

– Смотря что, на сколько и для чего ты хочешь зачаровать, – невозмутимо отвечает папа. – А тебе зачем?

– Ну, так, просто… – вздыхаю я. – Просто я будильник сломала. Нечаянно. И ещё зубную пасту… купить надо, – я поймала мамин ошарашенный взгляд, ехидный папин и со скорбным видом пояснила. – Я теперь все время так все ломать буду, пока не привыкну. Стас говорит, это может и несколько месяцев продлиться.

– Ну, тогда нужно сразу всю квартиру зачаровывать! – смеётся папа. – А заодно и лестницу и скамейки во дворе! А ты что зачаровать хотела?

– Мобильник, – я подсела за стол, немедленно получив законную кружку с чаем. – Боюсь его даже в руки брать!

– Что, все так серьёзно? – нахмурилась мама.

– Угу, – вздохнула я. – Хочешь, покажу? Тебе что не жалко?

– Мне все жалко! – тут же пошла на попятный мама. – Я тебе и так верю.

– Ну, значит, поищем хорошего мага, – невозмутимо сказал папа. – К слабому идти смысла нет. Уж лучше один раз раскошелиться, но зато потом не переживать, что чары не выдержат или спадут в самый неудобный момент.

– У меня есть один маг из клиентов, – задумчиво сказала мама, выкладывая очередную партию котлет. – Поговорю с ним.

– О, котлетки! – радостно пискнула я и, ощутив, что за переживаниями нешуточно проголодалась, набросилась на еду. А, вот, остановиться уже не смогла, пока не смела все подчистую. Гору котлет, картошку с печёнкой, булочки, овощное рагу и даже вчерашние, недоеденные Серёжкой, блины! Встретилась с изумлённым взглядом отца и растерянным мамы. Осознала. Смутилась. – Упс! Я… нечаянно!

– Да-а! – вздохнула мама, собирая со стола пустую посуду. – Жданов предупреждал, что так будет, но не думала, что так скоро. Ярочка, ты не переживай. Я ещё картошки нажарю. А папа пока бутербродами перекусит.

– Перекусит, – соглашается папа и ехидно добавляет. – Вот, Веся, теперь вместо четырёх человек надо готовить на трёх и одного очень голодного оборотня!

– Ничего, это пройдёт, – мама улыбается, но как-то вымученно. Да, моим родителям привыкать ко мне такой, наверное, тоже нелегко. Может, Жданов прав и мне стоит переехать?

– Боюсь, что уже нет, – поморщилась я, только теперь осознав, что и Жданов и Лёшик и тот врач из больницы не зря всполошились. Я действительно больше не человек и никогда прежней уже не буду. А какой я стану? Ловлю себя на мысли, что все ещё голодная. Глаза так и шарят по кухне, ища чего бы ещё сожр… м-м-м скушать? Нет, пожалуй, всё-таки сожрать! – Это уже навсегда. Так, пойду-ка я к Жданову! Он сказал, к нему прийти.

И, подхватив сумку, я направилась на улицу.