Глава VI

Довольная принцесса кивнула с улыбкой, уже представляя себе предстоящий отдых в Фирнене. Она немного знала о стране своего жениха, но очень хотела, чтобы она стала и её домом. Пока что об этом не было сказано вслух, но Вирал читал мысли, которые принцесса еще не умела отделять и прятать от него. Он понимал.

Вирал же молчит, потому что южанка щебечет. Она снова кажется беззаботной, как раньше. До посещения туманного острова и даже до ночи кровавого бала в Эритрее. Или такой она хочет казаться со стороны.

– А, думаю, объясниться придется и за мое отсутствие на похоронах Руперта. Он же все еще считается членом королевской семьи. Если хочешь, я сама поговорю с отцом? – Грейс не хочет создавать Эранору лишних проблем и неудобств. Обычно женихи не любят родителей невесты и избегают общения с ними. Да Грейс и сама догадывалась, что к Элеманху Эранор может испытывать неприязнь из-за того, насколько они разные.

– С чего вдруг? – принцу удивился и подошёл к девушке, чтобы нависнуть над ней. Он, искренне не понимал, по какой причине Грейс решила отделаться от него и взять гнев своего отца на себя.

– Вместе делали, вместе и отвечать будем. А за похороны не переживай, если люди хотят кого-то обсудить, им особо повод не нужен, так что все равно. Тем более, больше внимания все равно привлечет то, что Руперта хоронили не на родной земле. Единственное, какие углы удалось сгладить, так это мы сказали, что он был ранен в Эритрее наёмниками востока при спасении королевской семьи. Пусть хоть запомнят как героя.

Как казалось принцу, это было честно по отношению к бывшему мужу Эсфеи. Теперь она вдова. Сколько в Эритрее держат траур? Теперь задача Эсфеи выдержать отведенный богами срок, чтобы не опозорить свою семью.

– М? – Грейс подняла глаза на приблизившегося Эранора. Он возвышался над ней, как гора, отбрасывая тень, – просто иногда я чувствовала, что рядом с моим отцом ты становишься чуть напряженным. Может тебя что-то смущает… Все же, он не воин, как ты или твой отец, или дядя… ну, хорошо, если ты настаиваешь, – принцесса чувствовала эмоции жениха рядом с отцом. Интерпретировала их, как презрение, потому и предложила свою помощь. Имя матери Грейс Эранор и вовсе не мог запомнить долгое время, она этого не знала, но чувствовала смутно что-то, что не могла понять.

В чем-то Грейс была права – принц не питал светлых чувств к ее отцу. А все потому, что считал его недалеким человеком, который своим горе правлением принес столько бед не только лично Эранору и Грейс, но и всему своему народу. А самое обидное то, что меч отца сейчас был неизвестно, где, и неизвестно, у кого. Эранора это бесило больше всего.

Именно эти факторы складывались в недовольство, направленное на будущего тестя. Если бы Элеманх был ровесником Эранора, или хоть бы лет на десять старше, то он бы не постеснялся набить ему рожу, а так приходится довольствоваться натянутым почтительным уважением, хотя почтения там ни на грамм. Чудо, что Эритрею не захватили раньше, при такой беде на троне. Но Эрн промолчал. Потому что Элеманх отец его Грейс, и ей не обязательно знать мысли принца по этому вопросу. Более того, Эрн не выскажется о короле Юга плохо в присутствии принцессы, или чьем-либо еще. А при любой неурядице будет защищать и оправдывать Элеманха до последнего.

– За все будем отвечать вместе! – она легонько касается руки Эранора, улыбается в знак того, то и тут они договорились, – спасибо, за похороны. Все же, Руперт жертва, мне его жаль. В Эритрее, когда умирает муж, жена остается в трауре всю жизнь при условии, что она не интересна более никакому мужчине. А если же у нее есть воздыхатель, желающий взять в жены, то она в праве и не скорбеть. Знаю, звучит странно, но такой обычай в моей варварской стране. Многое нужно менять, я понимаю. И пусть у Эсфеи есть на примете её удалой кузнец, а мне было бы приятно, если бы он настоял на том, чтобы сестрица не прыгала в его объятия с разбегу…

– Не ты должна благодарить, а Эсфея. Это ее муж, как бы они не относились друг к другу. И не меня уж точно, я для них ничего не сделал. – Эранор призадумался касательно кузнеца из Каменного гиганта. У мужчин Фирнена не принято отказывать дамам, если они не легкого поведения, и если он не занят другой. Более того, отказ женщине могут расценить еще и как оскорбление. Но, тут ситуация довольно интересная, возьми кузнец Эсфею в трауре, то нагонит позор на себя. Женщина должна выдержать эти 40 дней, хочет она того или нет. Богов гневить не стоит. Поэтому Эсфее, скорее всего, откажут, более того, предложи она кузнецу что-то серьезнее, чем подержаться за руку в качестве поддержки, то выставит себя в глазах мужчины не в лучшем свете. И не важно, что изменяла при живом, это была забота самого мужа, но мертвому обязана держать верность в дни траура. Мертвые не могут сами за себя постоять, в отличие от живых. В общем, Эрн тоже надеялся, что дров Эсфея не наломает.

Грейс вздыхает многострадально, понимая, как дико могут выглядеть порядки, произрастающие из неравенства полов на Юге. Эту ситуацию маленькая принцесса так хотела переломить… может быть, это сделает за нее Эрия?.. Но уж точно не Карсейн де Ласс. Однако уговор был сейчас о делах не говорить. Все ждет до завтра – напомнил девушке змей.

—Уил там справится с Магрит? Она, кажется, здорово набралась. Может мне стоило присмотреть за ней?

– Сссиди, присссматривательницца, – прошипел Вирал, —думай о сссебе.

Грейс надула губки, вынимая из своей потрепанной прически невидимки и заколочки. Постепенно распутывая волосы, она была похожа на мышку.

– Он прав, – нечасто Эрн соглашался с кем-то, но Вирал говорил удивительно правильные вещи, – нечего переживать за них, когда самой плохо. Они не маленькие. Ладно, пойду, принесу воды и потороплю с ужином.

Нежно поцеловав свою принцессу в макушку, Эранор отправился на мороз без тёплого плаща. Сразу укусил холод, но принцу это только в радость. Он даже снял куртку и рубашку возле колонки, сверкнув в ночи белизной оголенного торса. У любого, кто бы сейчас взглянул на Эранора, мороз бы по спине пробежал и кожу стянули мурашки от одного вида. Благо, свидетелей не было.

Эранор разморозил колонку одним словом, мысленно направив магию на трубы. В трубах затрещал лед, потрескался, и горячая вода быстро побежала, стоило воспользоваться рычагом. Принц умылся на морозе, облился из ведра. Пар валил от его тела, но сам принц ни о чем не беспокоился. Он еще постоял какое-то время, подставив лицо холодному мерцанию звезд, наслаждаясь моментом.

Принцесса же проводила жениха ласковым взором до двери и продолжила распускать волосы. Голове стало сразу легче, когда давление на корни волос ослабло. Грейс с наслаждением запустила пальцы в тяжелые волны локонов, помассировала кожу.

– Ооо да…чувствую себя как перчатка…

– «Зато у тебя заботливый и надежный жених. Это радует меня. Пара со стороны вы странная, зато очевидно, что ты в надежных руках»

– Так говоришь, как будто ревнуешь.

– «Немного…я уже сказал, чего опасаюсь. Любовь непредсказуема, а ты себя бережешь мало»

– Да ладно тебе, не занудствуй! Кстати, ты, когда свернулся, стал похож на куриную колбаску!

– «Что, прости?»

– На куриную колбаску, свернутую кольцами. Белую такую, с чесночком…можно тебя укусить?

Змей беспокойно зашевелился, норовя скрыться в неизвестном направлении, чтобы избежать опасности.

– Ррр! – Грейс попробовала его поймать и в этот же миг отворилась дверь. На пороге застыла хозяйка с подносом. Принцесса кашлянула и выпрямилась, Вирал выглянул из-под складок одежды.

– Простите, мне следовало постучать!

– Нет, ничего. Это вы простите.

– Я принесла ужин, оставлю его здесь! – поднос встал на деревянный столу стены. Две миски ухи, которой славилась рыбацкая крепость, мелкий картофель, сваренный в мундире, приправленный маслом, хлеб, вареные яйца и козий сыр. Не по-королевски, но еда простая и вкусная.

– И еще, вот… – со своей руки она сняла два из четырех чистых простыней, – вы сказали, что воду возьмете, это в качестве полотенец. Там в углу есть таз… ума не приложу, как вы будете, но…– она развела руками. Еще две простыни предназначались соседней комнате Уила и Магрит. Видимо, им еду уже принесли.

Грейс не знала, поест ли леди Крох, как умоется. Уместно ли её оставлять с оруженосцем, но Вирал снова шикнул на сердобольную принцессу, требуя не брать на себя лишнего.

– «Скорее всего, та особа спит без задних ног и не заметит наступления утра. В ней чувствуется сильная магия, которую подкрепляет отнюдь не еда. А значит…впрочем, мы все видели сами. Тебе не о чем переживать, Грейси.»

Поблагодарив хозяйку, Грейс поднялась на ноги, расстегивая куртку полностью, как выходящая хозяйка столкнулась с принцем.

Эранор думал, что хотелось бы забраться в ванну и отмокать там минимум час, но, увы, такой возможности здесь нет. Он привёл себя в порядок прямо возле колонки, осталось только переодеться. Чтобы не привлекать внимания, Эрн набросил рубашку снова, хоть это было и неприятно. По пути обратно в комнату, принц занес ведро холодной воды Уильяму. Так будет проще справиться с похмельем Магрит поутру. А второе ведро, с горячей водой, он нес для Грейс.

Как раз к его возвращению комнату покидала хозяйка двора, видимо, оставляла ужин. Женщина пожелала доброй ночи, а потом заметила горячую воду у Эранора. Прежде, чем повисший в воздухе вопрос сорвался с губ, Эрн скользнул в комнату и захлопнул дверь, давая понять, что вопросы неуместны.

– Какая любопытная женщина, – отмахнулся принц, снимая с пояса мечи и ставя их у стенки. Следом он снял все кожаные элементы, типа наручей и лёгкого нагрудника. И все для того, чтобы снять рубашку, оставшись в штанах и сапогах, – лишь бы языком не начала трепать.

– Её можно понять. Я бы тоже удивилась, – оправдывает хозяйку принцесса, выправляющая сорочку и снимающая штаны. Теперь она ни чем не отличалась от той самой девушки, которую Эранор встретил во внутреннем дворе замка в Белую ночь. Не хватало лишь венка. Сама же принцесса, присев на край постели, наблюдала за раздевающимся принцем, точнее, любовалась его фигурой и статью, совершенно этого не скрывая.

– Если и проболтается сегодня, утром ведь мы все равно уходим. Думаю, до того времени нам не должно ничего угрожать… – точнее, она хочет в это верить. После приключений в «Пинте», Уильям нажил себе немало врагов за один вечер и несколько партий в картишки.

– В любом случае, с тобой мне ничего не страшно.

Грейс поднялась на ноги подошла к ведру. Заглянула в него, проверяя наличие воды – правда есть, горячая. Затем она отошла в угол, туда. Куда велела хозяйка, и поискала таз. В самом деле – стоит себе.

– Не переоценивай мои силы. С ним, – Эранор кивнул на Вирала, как бы намекая, о ком говорит, и усмехнулся, – тебе вообще никто не страшен.

Эрн не недооценивал и не переоценивал змейку. Он просто судил по факту, по магической силе в святилище. Вирал был создан вторым, порожденный от бога по подобию брата своего с некоторыми изменениями. Хауфо была создана аж четвертой, а феникс пятым. Их сила зависит не только от накопленного опыта и магии, но и старшинства. Так что, оружие Грейс себе заполучила мощное. Эранор даже задумался, что такими темпами его скоро вообще подвинут в дальний угол со словами «не мешай». Нужно не позволить этому случиться, а значит, пора становиться более серьезным.

Однажды Эранор задал Грейс вопрос, который был шутливым, но ранил сердечко принцессы. Стоит ли ему опасаться? Кажется, она оказала влияние на Ёр, сама того не понимая. В тот вечер и ситуация и слова принца показались Грейс нелепыми. Но теперь, справившись с охраной Рыбацкой крепости, полетав на спине виверны, Грейс сама уже не была так расслаблена. С огромной силой приходит и огромная ответственность. Как не поддаться соблазну и не начать злоупотреблять ею?

На самом деле, в голову Грейс не приходили мысли о том, будто она может более не нуждаться в своем Эраноре. Он для нее все равно, что воздух. Кто бы что ни говорил. Вирал понял, хотя и упрямился. С лордом Крохом принцесса не спорила, а все прочие могут просто пойти в пешее эротическое.

– О, смотри! Можно ополоснуться. Ты будешь? – беззастенчиво сбрасывает с себя сорочку, принцесса откладывает её на спинку кровати. Сверкая наготой юного тела, встает босыми ногами в таз. Не смущается пристального мужского взгляда, будто они давно женаты. Вирал делает вид, что уснул, свернувшись кольцами и приткнув мордочку меж ними.

– Если нет, можешь помочь мне? Полить сверху.

Эранору отшибло все посторонние мысли, стоило Грейс оголиться. Она что-то спрашивала? Никак не уловить сути! Эранор молчит, подходит к девушке и перешагивает бортик большого таза, чтобы оказаться вплотную и прижаться к губам недолгим, но чувственным поцелуем, укусив Грейс за нижнюю губу. Он скользит руками по стройной фигуре, беря в ладонь правую грудь, сжимая ее, и специально задевает пальцами сосок.

Горячие губы принца уже рисовали дорожки на шее, ключицах и плечах Грейс, словно как в первый раз пробуя на вкус смуглую кожу, теплую, как лучи солнца, с запахом голубого моря. Он терпел достаточно долго, чтобы сейчас вот так вести себя, при виде своей женщины без одежды.

– Ты играешь против правил, – рычит Эранор, поднявшись к ушку Грейс, чтобы укусить его. Рычит он как-то совсем по звериному, люди так делать не умеют. Причиной тому была связь с божественным зверем типа хищника, для которого рычание не только способ общения, но и выражение своих эмоций. Для мужчины такое уже привычно, и он это не контролировал.

– Э…Эрн?.. – едва губы размыкаются, смущенно шепчет Грейс, облизывая свою нижнюю, чуть припухшую от поцелуя губу. Внутри моментально се начинает трепетать, натягивается, словно струна. Она безумно скучала по этим ощущениям. Неужели это и значит быть женщиной? Его женщиной… руки принца касаются чувствительной груди, задевают сосок, и Грейс не может сдержать нежного стона, сжимая плечи.

– Нет, я… я грязная… Эрн… – шепчет, принцесса, но открывается прикосновениям Эранора, подставляет тонкую шею, привстает на цыпочки, пьянея от нарастающего трепета. Но, кажется, чтобы сейчас ни сказала Грейс, это не отрезвит её жениха. Напротив, он рычит, как дикий зверь, вызывая волну мурашек на узкой спине и шее принцессы.

– Я не играю…в эти игры… – слова с трудом собираются в предложения, мысли скачут, – еда остынет…

Но это лишь для галочки, ведь руки Грейс уже обвивают поясницу Эранора, притягивают ближе. Так приятно касаться его прохладной, белоснежной кожи, запах которой наполняет низ живота желанием. И почему он так влияет на нее?

Нет никакого дела до еды, до воды, которые остывают, до соседей за стеной или внизу. Все стало неважно, и даже Вирал притих. Не ушел из сознания Грейс, но не подавал и вида, что присутствует, становясь немым свидетелем нежной страсти влюбленных.

Эранор не реагировал на слабые попытки Грейс прервать его. Сейчас за принца говорило желание взять то, чем хотел обладать все эти дни.

Уже через миг Грейс не могла отказать себе в том, чтобы целовать кожу на груди принца, его плечи, шею, подбородок. Ласкать ладошками поясницу, спину до лопаток, легонько скрести ноготками кожу и снова срываться вниз, до крепких ягодиц, сжимать их.

– В этот раз…– шепчет сквозь влажное столкновение губ, – на постели?..