Глава 3

Прикрыв глаза, я слышала, как шушукались дети. Потом ко мне подошла средняя Марта и тронула за плечо.

- Мамочка, тебе нужно что-нибудь?

Мне уже много чего было нужно - и по естественным надобностям, и есть, и пить. Делать было нечего - нужно вставать. За закрытыми глазами дальше прятаться не было никакой возможности. Придется пока что замять тот факт, что никакая я этим детям не мать. Почему же все-таки они меня за нее принимают?

- Да, мне нужно встать, - проговорила я каким-то чужим голосом - наверное, это было следствием того, что я чуть не утонула. Я постаралась откашляться и приподнялась, а девочка помогла мне, придерживая под спину. Ее белые длинные локоны щекотали мне руку.

Колина и Мии в комнате не было. Видимо, они тихонько вышли, когда я лежала с закрытыми глазами.

В горле у меня давно было сухо и я попросила воды. Девочка выбежала. Я же спустила подрагивающие в коленях ноги на пол и попробовала привстать, хоть меня при этом и захлестнула волна слабости. Я решила не поддаваться ей и перетерпеть, тем временем оглядывая себя. Рубашка на мне была из хорошей тонкой льняной ткани с ручной вышивкой. Она резко контрастировала с обстановкой и состоянием жилья. Впрочем, дети тоже были одеты в хорошую одежку, хоть она и была довольно испачканной.

Вернулась Марта с кружкой воды, а за ней прибежала и Мия, ткнувшись с разбега в мой бок, от чего я пошатнулась и села обратно на кровать.

- Мия, осторожней! - вскрикнула старшая и протянула мне кружку, содержимое которой я жадно осушила, несмотря на то, что вода была кисловатой и тепловатой.

- Где здесь туалет? - спросила я у Марты. Та указала на большой ночной горшок, который скромно стоял в темном углу. Я в ужасе замотала головой. Этого еще не хватало.

- А нормальный есть? Ну хоть на улице…

Девочка пожала плечами и кивнула, поглядывая на меня странно. Она помогла мне встать, поддерживая тоненькими ручками-веточками. Малышка поддерживала меня с другой стороны, больше, правда, мешая и путаясь в моей длинной рубашке.

- Мия, дай мамину шаль, - попросила Марта сестру, и та кинулась к вороху вещей, лежавшему на другой кровати. Она извлекла оттуда красивую большую вязаную шаль винного цвета с большими кистями и, еле удерживая ее, подбежала обратно к нам.

Я закуталась в нее, и мы медленно двинулись к дверному проему. На пороге возник Колин, он оглядел нашу неустойчивую процессию и вопросительно посмотрел на Марту.

- Маме нужно…Она захотела на улицу, - деликатно объяснила та.

Парень понимающе кивнул, отстранил Мию и крепко взял меня под руку. Так идти было гораздо легче, и я двинулась вперед гораздо уверенней.

Миновав следующее помещение - что-то вроде сеней и одновременно кухни, мы оказались во внутреннем дворе ветхого домика. Почерневшее строение клозета находилось в дальнем углу, оно было обсажено кустами, вроде бы сирени. Ветки растений были голыми, но, втянув полной грудью прохладный воздух, я отчетливо почувствовала запах скорой весны. Странно…Последнее, что я помнила - стояла ранняя осень.

- Дальше я сама, - твердо сказала я, высвобождаясь из поддерживающих меня рук. Сказала тверже, чем держалась на ногах, если честно.

- Хорошо, мы здесь подождем, - ровно ответил мальчик.

Когда я вернулась, они стояли на том же месте - ждали. Уже начинало темнеть, и их волосы словно светились в сумерках.

“Какая благородная блондинистость”, - подумалось мне.

Мы снова вошли в дом, и я поморщилась от затхлого сырого запаха. От перспективы снова лечь в холодную и такую же сырую постель меня передернуло. Но делать было пока что нечего. Я решила дождаться раннего утра и покинуть этот странный дом тихо и молча, не пускаясь в объяснения. Я слабо себе представляла, как далеко я уйду в ночной рубашке и этой шали. Нужно было найти какую-нибудь одежду.

Под окном стояло ободранное кресло и столик. Я решила присесть там, чтобы не сразу ложиться. Малышка не отлеплялась от меня ни на секунду, поэтому пришлось сажать ее на колени. Она положила голову мне на грудь и засопела, посасывая грязноватый палец. Я машинально убрала ее ручку ото рта.

- Мамочка, я кушать хочу, - сонно проговорила она.

Кстати, да, я не видела, чтобы они ели хоть что-нибудь за целый день. Я вопросительно взглянула на Колина, тот хмуро ответил на мой немой вопрос

- Еды никакой нет.

Покачивая Мию, я спросила растерянно:

- А почему?

Мальчик глянул на меня колючим взглядом и вышел. Заскрипели полати в сенях - наверное, он улегся спать. Я перевела взгляд на Марту - та как раз зажигала огарок свечи, старательно отводя от меня взгляд. Я даже не знала этих детей, но вдруг почувствовала себя перед ними виноватой, бог знает, почему.

Дождусь утра и уйду, только найти ближайший телефон или отделение полиции. Кстати, об этих детях обязательно сообщу в опеку. Ужас какой-то - грязные, голодные, взрослых с ними никого.

Мия свистела носом у меня на коленях, похоже, заснула. Я взяла ее на руки - кроха была легче котенка - и осторожно положила на свою постель. Марта приткнулась на другой кровати, поджав под себя острые коленки. Ее я укрыла своей шалью и, взяв свечу, подошла к окну.

Сначала я попыталась вглядеться в темноту. Глухо и темно, огоньки виднелись тусклые, тишина стояла гробовая. Куда же меня занесло?..

Я перевела взгляд на свое отражение в оконном стекле и тут же отшатнулась от него, едва успев сдержать крик. Сначала мне показалось что за окном стоит незнакомка и смотрит прямо на меня. И только через несколько секунд до меня дошло, что отражение в грязном стекле повторяет мои движения. Оно было моим собственным. Значит, я все-таки нахожусь в каком-то бреду.

У незнакомки были длинные темные волосы, черты угадывались мягкие и правильные. Дрожащими руками я приблизила свечу к стеклу и попыталась рассмотреть это видение. Девушка в окне сделала тоже самое. Это была я. Меня охватил ужас, и я, не раздумывая, задула свечу - отражение исчезло.

Я кинулась к кровати и влезла под одеяло, прижав к себе в безотчетном страхе Мию. Та что-то пробормотала во сне и обхватила меня за шею ручкой.

Мысли метались. Я о таком раньше только смутное представление имела - переселение душ или как там это называлось? В сумасшествие было поверить гораздо проще.

И чтобы не сойти с ума окончательно, я попыталась себя уговорить, что мне всего лишь показалось, и нужно утром найти одежду и добраться до телефона.

Так, дрожа и обмирая, я каким-то чудом заснула, а может быть, впала в забытье.

Проснулась я на рассвете - комната уже немного осветилась слабым серым светом, просачивающимся сквозь прямоугольники подслеповатых окон. Дети еще спали. Нужно было уходить.

Я вспомнила свое вчерашнее видение у окна и взмолилась, чтобы это был сон или наваждение. Взглянув машинально на свои руки, я убедилась в том, чего вчера не заметила - руки были не мои. Молодые и нежные, не знающие тяжелой работы, кисти изящной лепки. Аккуратные ноготочки. Обручальное кольцо было тоже не моим - наши с Павлом были обычными штамповками, которые продавались в то время во всех магазинах для новобрачных. Кольцо же на моем безымянном пальце было из какого-то темного золота с тонкой вязью и маленьким бриллиантиком.

Набравшись смелости, я снова подошла к окну и попыталась разглядеть отражение. Видно было хуже, чем ночью, но девушка отражалась, несомненно, та же самая.

Стараясь не разбудить никого, я в панике поискала в ворохе тряпья что-нибудь подходящее для себя. Нашлось платье в пол, вроде бы моего размера. Спешно натянув его на себя прямо поверх рубашки, я устремилась к выходу. В голове стучало одно: быстрее отсюда, быстрее! Это не мой дом, не мои дети, это не я!

На пороге я отчего-то обернулась. Мия сидела на кровати, глядя прямо на меня.

- Мамочка! - прозвенел ее сонный голосок, и она снова легла.

У меня вдруг сжалось сердце. Ну, как я их оставлю? На кого?

Я медленно прошла к креслу и села в него, обхватив колени. Нельзя же так просто бросить… Сначала я найду того, кто позаботится об этих детях, передам кому-нибудь с рук на руки, а потом уйду. Так я сидела, раскачиваясь, пока не наступило уже настоящее утро.