Глава 3

Прикрыв глаза, я слышала, как шушукались дети. Потом ко мне подошла средняя Марта и тронула за плечо.

- Мамочка, тебе нужно что-нибудь?

Мне уже много чего было нужно - и по естественным надобностям, и есть, и пить. Делать было нечего - нужно вставать. За закрытыми глазами дальше прятаться не было никакой возможности. Придется пока что замять тот факт, что никакая я этим детям не мать. Почему же все-таки они меня за нее принимают?

- Да, мне нужно встать, - проговорила я каким-то чужим голосом - наверное, это было следствием того, что я чуть не утонула. Я постаралась откашляться и приподнялась, а девочка помогла мне, придерживая под спину. Ее белые длинные локоны щекотали мне руку.

Колина и Мии в комнате не было. Видимо, они тихонько вышли, когда я лежала с закрытыми глазами.

В горле у меня давно было сухо и я попросила воды. Девочка выбежала. Я же спустила подрагивающие в коленях ноги на пол и попробовала привстать, хоть меня при этом и захлестнула волна слабости. Я решила не поддаваться ей и перетерпеть, тем временем оглядывая себя. Рубашка на мне была из хорошей тонкой льняной ткани с ручной вышивкой. Она резко контрастировала с обстановкой и состоянием жилья. Впрочем, дети тоже были одеты в хорошую одежку, хоть она и была довольно испачканной.

Вернулась Марта с кружкой воды, а за ней прибежала и Мия, ткнувшись с разбега в мой бок, от чего я пошатнулась и села обратно на кровать.

- Мия, осторожней! - вскрикнула старшая и протянула мне кружку, содержимое которой я жадно осушила, несмотря на то, что вода была кисловатой и тепловатой.

- Где здесь туалет? - спросила я у Марты. Та указала на большой ночной горшок, который скромно стоял в темном углу. Я в ужасе замотала головой. Этого еще не хватало.

- А нормальный есть? Ну хоть на улице…

Девочка пожала плечами и кивнула, поглядывая на меня странно. Она помогла мне встать, поддерживая тоненькими ручками-веточками. Малышка поддерживала меня с другой стороны, больше, правда, мешая и путаясь в моей длинной рубашке.

- Мия, дай мамину шаль, - попросила Марта сестру, и та кинулась к вороху вещей, лежавшему на другой кровати. Она извлекла оттуда красивую большую вязаную шаль винного цвета с большими кистями и, еле удерживая ее, подбежала обратно к нам.

Я закуталась в нее, и мы медленно двинулись к дверному проему. На пороге возник Колин, он оглядел нашу неустойчивую процессию и вопросительно посмотрел на Марту.

- Маме нужно…Она захотела на улицу, - деликатно объяснила та.

Парень понимающе кивнул, отстранил Мию и крепко взял меня под руку. Так идти было гораздо легче, и я двинулась вперед гораздо уверенней.

Миновав следующее помещение - что-то вроде сеней и одновременно кухни, мы оказались во внутреннем дворе ветхого домика. Почерневшее строение клозета находилось в дальнем углу, оно было обсажено кустами, вроде бы сирени. Ветки растений были голыми, но, втянув полной грудью прохладный воздух, я отчетливо почувствовала запах скорой весны. Странно…Последнее, что я помнила - стояла ранняя осень.

- Дальше я сама, - твердо сказала я, высвобождаясь из поддерживающих меня рук. Сказала тверже, чем держалась на ногах, если честно.

- Хорошо, мы здесь подождем, - ровно ответил мальчик.

Когда я вернулась, они стояли на том же месте - ждали. Уже начинало темнеть, и их волосы словно светились в сумерках.

“Какая благородная блондинистость”, - подумалось мне.

Мы снова вошли в дом, и я поморщилась от затхлого сырого запаха. От перспективы снова лечь в холодную и такую же сырую постель меня передернуло. Но делать было пока что нечего. Я решила дождаться раннего утра и покинуть этот странный дом тихо и молча, не пускаясь в объяснения. Я слабо себе представляла, как далеко я уйду в ночной рубашке и этой шали. Нужно было найти какую-нибудь одежду.

Под окном стояло ободранное кресло и столик. Я решила присесть там, чтобы не сразу ложиться. Малышка не отлеплялась от меня ни на секунду, поэтому пришлось сажать ее на колени. Она положила голову мне на грудь и засопела, посасывая грязноватый палец. Я машинально убрала ее ручку ото рта.

- Мамочка, я кушать хочу, - сонно проговорила она.

Кстати, да, я не видела, чтобы они ели хоть что-нибудь за целый день. Я вопросительно взглянула на Колина, тот хмуро ответил на мой немой вопрос

- Еды никакой нет.

Покачивая Мию, я спросила растерянно:

- А почему?

Мальчик глянул на меня колючим взглядом и вышел. Заскрипели полати в сенях - наверное, он улегся спать. Я перевела взгляд на Марту - та как раз зажигала огарок свечи, старательно отводя от меня взгляд. Я даже не знала этих детей, но вдруг почувствовала себя перед ними виноватой, бог знает, почему.

Дождусь утра и уйду, только найти ближайший телефон или отделение полиции. Кстати, об этих детях обязательно сообщу в опеку. Ужас какой-то - грязные, голодные, взрослых с ними никого.

Мия свистела носом у меня на коленях, похоже, заснула. Я взяла ее на руки - кроха была легче котенка - и осторожно положила на свою постель. Марта приткнулась на другой кровати, поджав под себя острые коленки. Ее я укрыла своей шалью и, взяв свечу, подошла к окну.

Сначала я попыталась вглядеться в темноту. Глухо и темно, огоньки виднелись тусклые, тишина стояла гробовая. Куда же меня занесло?..

Я перевела взгляд на свое отражение в оконном стекле и тут же отшатнулась от него, едва успев сдержать крик. Сначала мне показалось что за окном стоит незнакомка и смотрит прямо на меня. И только через несколько секунд до меня дошло, что отражение в грязном стекле повторяет мои движения. Оно было моим собственным. Значит, я все-таки нахожусь в каком-то бреду.

У незнакомки были длинные темные волосы, черты угадывались мягкие и правильные. Дрожащими руками я приблизила свечу к стеклу и попыталась рассмотреть это видение. Девушка в окне сделала тоже самое. Это была я. Меня охватил ужас, и я, не раздумывая, задула свечу - отражение исчезло.

Я кинулась к кровати и влезла под одеяло, прижав к себе в безотчетном страхе Мию. Та что-то пробормотала во сне и обхватила меня за шею ручкой.

Мысли метались. Я о таком раньше только смутное представление имела - переселение душ или как там это называлось? В сумасшествие было поверить гораздо проще.

И чтобы не сойти с ума окончательно, я попыталась себя уговорить, что мне всего лишь показалось, и нужно утром найти одежду и добраться до телефона.

Так, дрожа и обмирая, я каким-то чудом заснула, а может быть, впала в забытье.

Проснулась я на рассвете - комната уже немного осветилась слабым серым светом, просачивающимся сквозь прямоугольники подслеповатых окон. Дети еще спали. Нужно было уходить.

Я вспомнила свое вчерашнее видение у окна и взмолилась, чтобы это был сон или наваждение. Взглянув машинально на свои руки, я убедилась в том, чего вчера не заметила - руки были не мои. Молодые и нежные, не знающие тяжелой работы, кисти изящной лепки. Аккуратные ноготочки. Обручальное кольцо было тоже не моим - наши с Павлом были обычными штамповками, которые продавались в то время во всех магазинах для новобрачных. Кольцо же на моем безымянном пальце было из какого-то темного золота с тонкой вязью и маленьким бриллиантиком.

Набравшись смелости, я снова подошла к окну и попыталась разглядеть отражение. Видно было хуже, чем ночью, но девушка отражалась, несомненно, та же самая.

Стараясь не разбудить никого, я в панике поискала в ворохе тряпья что-нибудь подходящее для себя. Нашлось платье в пол, вроде бы моего размера. Спешно натянув его на себя прямо поверх рубашки, я устремилась к выходу. В голове стучало одно: быстрее отсюда, быстрее! Это не мой дом, не мои дети, это не я!

На пороге я отчего-то обернулась. Мия сидела на кровати, глядя прямо на меня.

- Мамочка! - прозвенел ее сонный голосок, и она снова легла.

У меня вдруг сжалось сердце. Ну, как я их оставлю? На кого?

Я медленно прошла к креслу и села в него, обхватив колени. Нельзя же так просто бросить… Сначала я найду того, кто позаботится об этих детях, передам кому-нибудь с рук на руки, а потом уйду. Так я сидела, раскачиваясь, пока не наступило уже настоящее утро.

Глава 4

Первым проснулся Колин. Зашел и огляделся. Если он и удивился, увидев меня одетой и сидящей в кресле, то вида не подал. Молча кивнул и снова вышел. Совершенно очевидно, что парень был на меня за что-то зол. Честно говоря, сейчас мне было на это абсолютно наплевать. На меня слишком много всего свалилось сейчас, чтобы разбираться с дурным настроением случайно знакомых подростков.

В животе у меня заурчало так громко, что я испугалась разбудить девочек. Они проснутся голодные, пусть уж лучше поспят подольше.

Нужно было что-то решать или хотя бы выяснить. И я направилась в сени, где Колин пытался разжечь печурку. Я сразу увидела, что заслонка задвинута и тяги нет. Подойдя ближе, я поправила ее - в комнату перестал валить дым, а пламя почти сразу же весело загудело.

Колин вскинул на меня взгляд, полный недоумения, но снова промолчал. Я тоже молчала - собиралась с мыслями. Наверное, в первую очередь нужно было придумать, чем накормить детей, а потом все остальные вопросы.

- Здесь совсем ничего нет, из чего можно приготовить поесть? - спросила я суховато.

Мальчик уставился на меня.

- Повариху позовем? Боюсь, нам теперь уже нечем платить, - он резко оборвал сам себя и вышел на улицу, всем своим видом показывая нежелание общаться дальше со мной.

“Да и пожалуйста”, - раздраженно подумала я и принялась обшаривать косенькие шкафчики с болтающимися дверцами. Мною были обнаружены банка с остатками смальца, небольшое количество почти спрессованных от старости мелко помолотых сухарей, несколько проросших сморщенных картофелин и старый чеснок, тоже проросший. Всего этого хватало на небольшое количество похлебки. Куда же я все-таки попала? И почему эта семья оказалась в таком бедственном положении?

В этот момент вошел с улицы Колин. В руках у него было полное ведро воды. Очень кстати.

Он осмотрел убогий продуктовый набор, который я выложила на стол возле плиты и недоуменно спросил:

- Что это?

- Еда, - коротко ответила я и забрала у него ведро, налив в небольшую старенькую кастрюльку воды. Затем отыскала нож в посудном ящике и принялась чистить вялую картошку, стараясь снимать кожуру потоньше.

- Мы будем это есть? - поразился он.

Не знаю, как и чем они питались до того, как я очнулась, но в глубине души я была с ним согласна - все это больше просилось в мусорное ведро, нежели в тарелки. Но, по всей видимости, положение было очень серьезное, и ничего другого попросту не было.

- Не волнуйся, будет съедобно, - немного мягче ответила я, нарезав картошку и высыпав ее в закипающую воду. Обжарив минутку чеснок вместе с зелеными ростками на смальце, я высыпала сухари к картошке и принялась помешивать. Затем заправила импровизированной зажаркой и отодвинула кастрюлю с огня. По крайней мере, сытно. Ну и пахло вполне прилично - если не придираться.

- Откуда… Как ты смогла это сделать? Ты же не умеешь, - Колин смотрел на меня почти со страхом.

Я подумала немного, затем присела на полати, где он спал ночью. Он же пристроился у двери на колченогом стуле, не сводя с меня округлившихся глаз.

- Я не помню, откуда я вдруг это умею, - ничего умнее я не придумала. - Я вообще ничего не помню.

- Как это? И нас? И папу? - вскрикнул мальчик.

По всей видимости, наши голоса разбудили Марту. Тряпка, отделяющая кухню от спальни, шевельнулась, и на пороге появилась девочка, сонно моргая и потирая кулачками глаза. Увидев меня, она кинулась ко мне и уткнулась в колени.

- А чем так вкусно пахнет? - спросила она, завертев головой. Заметив Колина у двери, она дернулась и отстранилась от меня. Наверное, боялась вызвать неудовольствие брата.

- Давай поговорим попозже, - предложила я мальчику. Тот хмуро кивнул.

- Разбужу Мию, пока еда горячая, - процедил он сквозь зубы.

Ладно, надеюсь, со временем разберемся, где их отец и что натворила мать, то есть я, чтобы впасть в немилость.

Очень скоро мы сидели за столом и ели это странноватое блюдо. Кажется, это называлось тюря. Количества едва-едва хватило на всех. А было только утро. Дети с аппетитом ели похлебку, после чего чуть ли не вылизали тарелки.

“Проголодались-то как”, - остро кольнуло что-то у меня в груди.

После завтрака я позвала Колина выйти во двор. Там мы присели на солнышке, и я осмотрела окрестности - какая-то захудалая деревенька на несколько домов. Ну, или окраина города. Неподалеку виднелся лес. Кстати, лес… Даже зимой он может кормить - это я точно знала, задаваясь такой целью добывать себе пропитание, когда переехала в деревню. Стоило сходить туда в поисках какого-нибудь подножного корма. Однако, я сильно забегала вперед. Нужно было сначала разобраться.

- Какой нынче год? - спросила я Колина, который, по-моему уже устал удивляться.

- Тысяча восемьсот шестьдесят четвертый, - пробормотал он, опустив глаза. Факт моей потери памяти, похоже, пугал его.

А у меня внутри все рухнуло, и я невольно схватила Колина за руку - Господи, дай мне сохранить рассудок. Не пугайся, малыш, мне еще страшнее.

Тихонько выдохнув, я попыталась расслабиться, хотя меня пробивала мелкая дрожь. Я изо всех сил пыталась скрыть это от мальчика, чтобы не пугать его еще сильнее.

- А отец ваш где? - было моим следующим вопросом.

Колин вскочил сжав кулаки.

- Как ты можешь не помнить этого? Ну как, мама?

Я тоже невольно встала, обняв себя за плечи.

- Давай спокойней, ладно? Так бывает, когда долго без сознания. Кстати, что со мной случилось?

Колин запустил пальцы в длинноватые волосы и постоял так, затем снова сел. Заговорил глухо.

- Когда папа уходил на фронт, он оставил тебе денег. Их должно было хватить на много месяцев. Только нужно было отпустить прислугу, тратить деньги только на еду и все. Ты поступила ровно наоборот - оставила всю прислугу, принимала гостей, заказывала новые платья и безделушки, а потом и в кредит, когда деньги закончились.

С ума сойти - я попала в тело такой недалекой эгоистичной и безответственной идиотки? Даа, уж занесло, так занесло.

- И что было потом, - спросила, уже предполагая, что именно. Предчувствие меня не обмануло. Колин поведал, что за долги отобрали дом и арестовали все имущество. Дом продали с молотка, а на остаток удалось купить вот эту лачугу.

- После этого ты заболела - доктор сказал: от шока, и слегла. Две недели пролежала. Мисс Мона сказала, что, так и быть, заплатит доктору, но только один раз. Мы ждали, что тебе станет лучше.

В общем, все было ясно. Самое главное - что я никуда не уйду. Дети эти никому не нужны, кроме меня у них никого нет. Будем пробовать выживать, как сможем. А вернется их отец - будет видно.

-Ты можешь одолжить у кого-нибудь из соседей обувь покрепче? - спросила я неожиданно для Колина. Тот неуверенно кивнул.

- Ну да, наверное…

- Пойдем сходим с тобой в лес, может, удастся найти что-нибудь съестное.

Мальчик приоткрыл рот и снова его закрыл. От своей матери он такого услышать тоже не ожидал.

- И, Колин, - я положила руку ему на плечо, глядя в глаза, - прости меня, пожалуйста. Я попытаюсь все исправить.

Конечно, лично я ни в чем не была перед ним виновата, но точно знала - ему нужно было это услышать.