– Ксюня, когда тебя встречать? Или, может, самому за тобой приехать? Вот только дел у меня полно…
Терпеть не могу, когда он называет меня "Ксюня". Словно, кличка животного. Я пытаюсь придумать, что ответить. Когда слышу его голос, то впадаю в нервозное состояние и неспособность нормально мыслить…
– Э… Я тут ногу ушибла… Состояние плохое… Побуду здесь ещё… Бабушка не отпускает… Ты же её знаешь…
Вся моя речь сопровождается паузами, и мне кажется, что Толик догадывается о моём вранье.
– Ну, что ж ты так, Ксюнечка, – слишком уж наигранно отвечает он. – Что ж, крошка, поправляйся!
Где-то внутри себя я радуюсь, что всё так легко получилось. Видимо, у Толика, действительно, много дел в компании.
– Только пришли мне фото своей карточки с записью от врача. Я же переживаю о своей девушке… – добавляет он напоследок.
Короткий разговор, но такой напряжённый. Я обессилено усаживаюсь на диван и стараюсь дышать глубоко.
– Что-то случилось? – ко мне подходит Олег.
Я пытаюсь придать своему лицу спокойный вид, как будто Олег может его увидеть.
– Всё нормально. С работы звонили…
– Отлыниваешь от работы? – улыбается он. – Ты, вроде, не болеешь…
Значит, всё слышал. Хорошо, что мы с Толиком не выясняли отношения по телефону. Когда у него есть время, он всегда устраивает сцены, даже дистанционно.
– Не болею, но не хочу уезжать из деревни, у меня ведь отпуск… – уклончиво говорю я.
– Я рад, – говорит Олег.
И я почему-то тоже рада. Ведь получается, что он не хочет, чтобы я уезжала…
На следующее утро мне пришлось пойти в поликлинику и разыграть спектакль. Вместо того, чтобы идти, я прыгала на одной ноге до фельдшерского пункта.
– Ногу сильно ударила. Не могу ходить… – объяснила я нашему единственному медику в деревне.
Очень повезло, что здесь нет даже рентгена, поэтому фельдшеру пришлось верить мне на слово. Мне сделали тугую повязку (которую я сняла, как только доковыляла до дома) и прописали полный покой на неделю. Однако, когда я протянула фельдшеру коробочку конфет, она переписала больничный на две недели. Это было очень кстати. Получается, мы успеваем съездить с Олегом в город на диагностику. Мне верилось, что поездка будет продуктивной, и у Олега появится шанс выздороветь…
– Зачем мы здесь? – ворчит Олег. – Детский сад какой-то…
– Это же парк, – объясняю ему.
– Понятно…
Мы приехали в город рано, чтобы не опоздать. И в итоге у нас ещё больше двух часов до приёма. Решила снизить наше волнение и сходить в парк прогуляться. Только вот, если я хоть и немного расслабилась, то нервозность Олега только усиливается. Его не интересует, что происходит вокруг. Есть он тоже не хочет. И веселая клубная музыка его тоже раздражает…
Внезапно я вижу рекламный стенд с афишей симфонического концерта. Вот-вот начнётся. Кажется, это то, что нужно.
– Идём! – тяну его за руку.
– Куда?
– Оркестр слушать.
– Не хочу…
– У нас ещё много времени, посидим послушаем классику.
– Я не люблю классику, никогда не ходил в такие места, – говорит Олег, но послушно идёт за мной.
– Я тоже не ходила, – признаюсь я. – Не с кем было. Но очень хотелось. Так что составь мне компанию.
– Умеешь же ты уговаривать…
Перед самым началом концерта, когда полностью гаснет свет, я на миг представляю, как выглядит мир Олега. Тёмная пропасть. Хоть он и говорил, что улавливает яркий свет, и на освещённом фоне может видеть силуэты, это совсем не похоже на полноценную жизнь. Через несколько секунд свет в зале включается, и все собравшиеся снова видят и сцену, и музыкантов, и вычурное оформление занавеса. Все, кроме Олега…
Музыка играет. Мы слушаем композиции мировых композиторов. Я изредка сообщаю Олегу подмеченные мною детали.
– В ложе сидят какие-то важные шишки. Блондинка с большими губами скучает, а её папик пожирает взглядом скрипачку…
– Яна, – борясь со смехом, обрывает меня Олег.
– Кстати, у трубача такие огроменные усы. Как они не мешают ему играть?
– У меня на прошлой неделе тоже были усы, пока ты их не сбрила, – ухмыляется Олег. – Ничему они не мешают.
– Говорят, целоваться неудобно, – зачем-то сообщаю я.
– Не знаю, не пробовал с ними… – задумчиво отвечает он.
– Молодые люди, может, вы будете слушать концерт?! – доносится откуда-то рядом.
Это ворчание разбавляет нашу неловкую фразу, и мы успокаиваемся. Во время антракта съедаем по бутерброду, и возвращаемся обратно в зал. В какой-то момент, когда уже вовсю играет симфония, я чувствую, как рука Олега находит мою руку. Сначала он слегка касается меня, а затем полностью обхватывает ладонью кисть.
Я, не шевелясь, искоса смотрю на него. Он, как ни в чём не бывало, с интересом слушает мелодию. Я же больше не могу сосредоточиться на концерте. Все мои рецепторы сейчас работают только в направлении моей руки, которая охвачена жаром его ладони. Может, у него температура? Или это я опять так странно реагирую?
Мне, и правда, становится жарко. И дышу я как-то рывками… Ненормальная! Он просто взял меня за руку. Наверное, ему так комфортнее. Мы ведь ходим за руку, чтобы Олег не упал или не врезался куда-либо. Но сейчас ему ничего не угрожает. Значит, ему просто так захотелось. И он даже не представляет, как выбивает почву из-под меня таким простым жестом.
– Это было, правда, здорово, – с восхищением говорит Олег, когда мы выходим из концертного зала. – Спасибо. Мои уши довольны.
– Ну, вот и прекрасно!
Мы снова идём за руки. Теперь это необходимо. Направляемся в первую клинику, где у нас назначен самый ранний приём и диагностика. Так началась череда врачей, кабинетов, аппаратов и анализов.
Мы съездили в три клиники, провели исследования на разных оборудованиях и выслушали мнения троих врачей-окулистов. И все они сказали примерно одинаковое.
– …К сожалению, пока мы ничем не можем помочь. Слишком запущенный случай…
– …Если бы вы обратились раньше, то возможно мы бы смогли восстановить правый глаз…
– …У вас необратимый процесс…
Всё это крутилось в моей голове, но я до конца не могла поверить этим словам.
По мере того, как нам отказывали в операции сначала в одной клинике, потом в другой, настроение Олега кардинально менялось. Последняя надежда в глазном центре тоже разбилась.
Мы возвращаемся в деревню в полном молчании. Всю дорогу в автобусе Олег делает вид, что спит. Я не стала его беспокоить. Думала, что сказать, когда мы приедем.
Зайдя в дом, Олег обессилено падает на кровать и отворачивается к стене. Я сажусь рядом. Дотрагиваюсь до его плеча, но он резким движением смахивает мою ладонь. Наверное, лучше оставить его ненадолго. Решаю, уйти в зал.
– Зря ты дала мне эту надежду. Не нужно было… – слышу я, дойдя до двери.
Олег лёг на спину и равнодушно смотрит перед собой.
– Нет, не зря. Мы будем продолжать искать способы…
– Нет, не будем! – начинает кричать он. – И тебе нечего со мной возиться!
Ну вот, опять двадцать пять! Что-то подобное уже было.
– Нельзя всё бросать, – спокойно говорю я. – Обратимся в частный центр. Организуем сбор…
– Ну, сейчас! – злится Олег. – Чтоб надо мной ещё смеялись бывшие конкуренты!
Нашёл о чём думать! Неужели он так зависим от чужого мнения?
– Да, какое тебе дело до всех?! – не выдержав, повышаю голос. – Почему ты такой упёртый баран?!
Ну, может и не баран, конечно. Но упрямый ужасно.
– Ксюша, отвали, – неожиданно жёстко говорит Олег.
Я аж замолкаю. Столько в его голосе холода и раздражения.
– Но я просто…
– ПОШЛА ВОН!!!
В шоке смотрю на него. Да, раньше он часто выгонял меня из своего дома. Но сейчас… Когда мы подружились… Когда стали так хорошо общаться… Вот так наорать…
Выходит, плевать он хотел на меня. Ну, что ж. Пошёл он сам! Ноги моей больше не будет здесь!
– Прощай, – стараясь сделать голос равнодушным, говорю ему и, громко хлопнув дверью, ухожу…
Может, я бесчувственная, но и он не имел права так со мной разговаривать. Кричать. Прогонять. Будто я всему виной, что все врачи отказались делать операцию. Мне самой ужасно тяжело было слышать их вердикт.
Такая уж я слабохарактерная, но на следующий день я уже остыла. Всё-таки, состояние Олега можно понять. Он только вышел из своей депрессии, стал доверять людям… А теперь он узнал, что надежды нет. Правда, я всё равно не могла смириться с этим и сохранила себе контакты той частной клиники, которая делает дорогие операции даже в самых запущенных случаях. Ездить мы туда не стали, так как всё равно таких денег у нас нет. Пока нет…
Я рассказала о нашей поездке бабушке. Она с сочувствием отнеслась к Олегу. От этого мне ещё больше захотелось съездить навестить его. Однако бабушка посоветовала дать ему время.
– Пусть побудет в одиночестве. Уверена, ему будет стыдно за свою вспыльчивость…
– Но если он что-то сделает с собой, – беспокоилась я.
– Не сделает, – уверенно сказала бабушка. – Не такой он человек.
– Ты так говоришь, будто хорошо его знаешь!
– Знаю с твоих слов. Ты все уши уже прожужжала о своём Олеге!
– Да не мой он!
После обеда уговариваю бабушку пойти на речку. Давно мы с ней никуда не ходили. Она постоянно в делах, и нет у неё времени просто прогуляться. Она немного ворчит, что не приготовит что-нибудь вкусненькое на ужин, но идёт со мной в сторону пляжа. Сегодня прохладно, и поэтому здесь никто не купается. Мы одни. Разговариваем по душам, ходим босыми ногами по холодной воде, слушаем птиц…
– Ксюша, уж не влюбилась ли ты? – спрашивает бабушка, расположившись на пледе.
Я задумчиво смотрю на неё. Надо бы закрыть эту тему, сказать, что бабушка навыдумывала лишнего, но я почему-то не делаю этого.
– Я никогда тебя такой не видела… – поясняет она.
– Какой такой?
Мне и самой интересно, что во мне так изменилось.
– Задумчивой, улыбчивой, с горящими глазами… – с прищуром глядя на меня, говорит она. – Ты и раньше такой была, пока с Толиком не связалась. Он, будто энергетический вампир, всё из тебя выпил…
Что ж, в чём-то бабушка права. Правда, Толик намного хуже, чем вампир. Но она никогда раньше не говорила так про него.
– Я думала, он тебе нравится, – удивляюсь и смотрю прямо на бабушку.
Та в ответ качает головой и улыбается.
– Мне главное было всегда, чтоб тебе всё нравилось. Но что-то вы на месте топчитесь. Замуж не зовёт, детей не хочет. Не пойму я таких современных отношений.
Я тяжело вздыхаю. Не нужна мне никакая свадьба. И тем более, дети от этого монстра. Сейчас бы оборвать с ним все связи, но он это так не оставит. Плевать мне на свою карьеру, но вот его угрозы, касающиеся бабушки, меня слишком задели. Это мой единственный родной человек. Мне просто необходимо, чтобы она жила как можно дольше и меньше беспокоилась за меня…
– Ксюша, если ты с ним несчастна, то уходи, – серьёзно говорит бабушка. – Не нужно терпеть. Всю жизнь себе испортишь. У тебя диплом, опыт работы, найдёшь себе хорошую должность. С Толиком ты не развиваешься.
Как же точно сказано! Бабушка всегда всё видит так, как оно есть. Ничего от неё не скроешь.
– Просто Толик меня так просто не отпустит… – уклончиво говорю я.
– Что это ещё значит?! – вспыхивает она. – Кто он такой? А ты что, его вещь? Не смей терпеть к себе такого отношения!
– Хорошо-хорошо…
– Смотри мне! А то я ему голову сверну, будет командовать!
Боевая у меня бабушка. И шутки у неё своеобразные. Как же хорошо быть здесь с ней в родной деревне. И правда, кажется, что она решит любые проблемы…
Прошло три дня. Три дня без него. Успокаивала себя, что запас еды у Олега есть. Я перед поездкой покупала ему продукты, и остатки моей готовки убирала в холодильник. Но на душе всё равно было плохо.
Вечером на третий день не выдерживаю и решаю идти. Надеюсь, что он уже остыл. В конце концов, мы же друзья. Вроде бы…
Зайдя в его дом, отмечаю, как здесь неестественно тихо. Может, Олег спит? Обхожу все комнаты, кухню, ванную. Нигде нет. Как-то становится неспокойно. Куда он мог деться?
Выхожу на участок. Заглядываю везде, где можно. Даже в старый сарай. Нехорошие мысли закрадываются в голове. А вдруг с ним что-то случилось? Может, плохо стало? А я прохлаждалась всё это время! Можно же было просто заглянуть тихонько, проверить его.
Решаю бежать в медпункт. Больше у меня нет никаких вариантов. Выхожу за калитку и уже собираюсь направиться в сторону центра, как вдруг вижу одинокие следы, уходящие в противоположную сторону.
Вчера был дождь, и оставленные следы достаточно свежие. Здесь не часто кто-то ходит. Дом крайний, и местные тут бывают редко. Надо пройти по следам и посмотреть. Вряд ли конечно, Олег сам отправился бы в лес. Тогда где он?
Иду всё дальше. Лес сгущается, и уже не так хорошо видны следы. Растительность на тропинке слишком густая. В какой-то момент следы обрываются. Куда теперь идти? Да, и может, это просто охотник или грибник пошёл в лес…
Схожу с тропинки и бесцельно брожу по зарослям. Незаметно для себя выхожу к берегу реки. В шоке останавливаюсь, когда вижу у самой кромки воды спину Олега. Он сидит спокойно, словно просто пришёл отдохнуть. Меня радует его мобильность. Но, кажется, он во мне больше не нуждается…
– Кто здесь? – резко развернувшись в мою сторону, спрашивает Олег.
– Я здесь…
О проекте
О подписке
Другие проекты