Я чувствовал, как мое раздражение нарастает. Она разговаривала со мной так, как будто бы это я заставил её идти в самое сердце аномальной зоны. Девушка почти кричала.

— Тогда какого черта ты здесь делаешь? — спросил я, стараясь сохранять спокойствие. — Разве не знаешь, что это аномальная зона?

Её передёрнуло от моих слов. Она сжала кулаки.

— Отстань, а? — резко ответила она, — Я здесь не по своей воле. Если бы у меня был выбор, то я бы предпочла посидеть где-нибудь в баре, а потом уснуть в своей мягкой и теплой постельке, а не шарахаться по лесу от всяких жутких психов.

— Будешь так со мной разговаривать, я оставлю тебя здесь одну и скажу, что ты сама отказалась уходить.

— Ты мне угрожаешь? — с вызовом спросила она, — Думаешь, я боюсь?

— В случае чрезвычайной ситуации я должен вызвать группу зачистки. Если они тебя найдут, то не будут разбираться, кто ты и как тут оказалась. Зачистят и даже глазом не моргнут.

— Вызывай, — прошипела она, глядя прямо в мои глаза, — но с тобой я не пойду. Я к тебе сейчас подойду и живой меня больше никто не увидит. Нет уж, спасибо. Хватит с меня на сегодня случайных знакомых.

До этого момента я был уверен, что людей, которые не боялись чистильщиков, не существовало. Обычно даже упоминание людей-вуду пугало до чёртиков. Даже тени падали на колени и молили вытащить их из чертового квадрата, а эта огрызается…

Я выдохнул, пытаясь унять своё раздражение.

— Ты хочешь отсюда выбраться? — спросил я у неё, стараясь, чтобы мой голос звучал мягче. Она явно была очень напугана.

— Хочу. — тихо призналась она, уже спокойно.

— Давно ты здесь?

— Не знаю. Может быть день, может быть неделю. Я не понимаю. — она замолчала на какое-то время, а потом спросила, — Это очень плохо?

— Нет, всё хорошо. Разберемся, — серьезно сказал я, делая шаг ей навстречу.

Сколько же она пробыла в чертовом квадрате?

— Ладно. Я хочу тебе помочь, не двигайся, — сказал я и достал рацию.

— Вызываю группу зачистки в Чертов квадрат. Координаты малого квадрата отправил в приложении. Уровень аномалии двадцать единиц. — сказал я. После этих слов было примерно семь минут, чтобы покинуть территорию.

— Я просто хочу домой, — сказала она как-то обреченно.

В несколько шагов я подошел к девушке и обвязал её талию поводком, а затем взял её за руку.

— Я выведу тебя отсюда и пойдешь домой, хорошо?

Её рука была очень холодная, и я невольно вспомнил сказки про живых покойников, которых создали в одной из лабораторий старого комплекса, и поёжился. «А вдруг она одна из них?» — пронеслось у меня в голове. Конечно, я уже давно в эти сказки не верил, но, когда сталкиваешься с чем-то жутким, вспоминается.

— Домой, — я отдал команду Четвергу, и тот послушно повёл нас обратно к сторожке.

Сначала девушка вела себя странно. Вырывалась, кричала что-то про ловушку и роботов, поэтому держать приходилось крепко. Потом я ослабил хватку. Побоялся, что на её тонком запястье останутся синяки, но, когда у неё почти получилось выдернуть руку, снова сжал сильнее.

«Пусть спасибо скажет, что я её там не бросил», — подумал я.

Шли быстро. Она едва поспевала за моими широкими шагами, но ходу я не сбавлял. Я думал о том, что мне нужно успеть проинструктировать её до прихода в коморку зачистки, а в том, что они придут я не сомневался.

Я подумал, что если бы она хотела попросить идти чуть помедленнее, то перестала бы верещать и извиваться в попытках вырваться, и попросила бы меня нормально, по-человечески.

Четверг шёл рядом, сначала никак не реагируя на громкую спутницу, но потом грозно рыкнул в её сторону, и она замолчала.

Когда мы наконец-то дошли до безопасной чистой зоны, я выдохнул.

— Отпусти, — прошептала она, и я действительно отпустил, сразу же как мы перешли через границу тумана.

— Успокойся, — спокойно сказал я, не понимая, почему она так упорно вырывается, когда я просто пытаюсь ей помочь. Злость брала верх. Мне не нравилось её поведение.

«Явно не от хорошей жизни», — подумал я, успокаиваясь. Она не виновата, просто у неё был очень сложный день.

К сторожке мы, к счастью, вышли без проблем. Она была какая-то отрешенная, поэтому я усадил её на широкие ступени.

— Посиди пока тут, я сейчас приду. — сказал я, а затем отправился с Четвергом к его вольеру.

У меня была надежда, что, когда я приду, моей гостьи уже не будет. Удерживать их мы не имели права, ушла — значит ушла. И не мои проблемы.

Но только она никуда не ушла. Сидела на том же месте, где я её оставил и только тихонько дрожала.

«Наверное силы закончились», — подумал я.

— Пойдем в дом зайдем, — я аккуратно взял её за плечи и завел в дом.

На входе её передернуло, глаза округлились от ужаса. Я усадил её за стол и спросил:

— Чай, кофе? — на этот раз я старался, чтобы голос мой был мягким и успокаивающим:

— Не бойся, здесь безопасно.

Внутри у меня всегда было чисто и уютно, несмотря на простоту интерьера. Стол, микроволновка, небольшой холодильник и чайник в обеденной зоне, кровать, диванчик и небольшой телевизор, которому лет было больше, чем мне. Я менял их почти каждую неделю, потому что долго техника здесь не работала.

— Кофе, если можно, — каждое сказанное ей слово заставляло его вздрагивать.

Наступила тишина. Я старался заполнить её звуком закипающего чайника и звоном посуды. Мой взгляд то и дело останавливался на девушке.

«Сама смерть, — пронеслось у меня в голове, — А я ей кофе».

— Красивая, да? — спросила девушка-призрак, поймав мой взгляд. Я поспешно отвернулся.

— О чем ты? — спросил я, стараясь больше не смотреть в её сторону.

— Я себя в зеркало на входе видела, — она пожала плечами, — Вроде не так долго по этому лесу гуляла, а высохла как будто бы целую вечность. А это, — она показала на свою одежду, — когда-то он был мне как раз.

— Когда? — хохотнул я, но сразу же осекся, боясь нового приступа гнева, однако его не последовало.

— По моим ощущениям, вчера, — она ответила спокойно, — но как-то теперь я уже не уверена.

Я с опаской посмотрел в её сторону.

«Интересно, сколько ей лет?» — подумал я, но она внезапно ответила, когда я поставил кружку с ароматным кофе перед ней.

— Двадцать пять мне.

Она принюхалась и трясущимися руками подняла кружку.

— Я, кажется, тысячу лет кофе не пила…

— Мысли читаешь? — улыбнулся я.

Девушка рассмеялась:

— Ты же вслух спросил.

— Правда? — я медленно кивнул, — Задумался, наверное. Ты мне скажи, что ты делала там? В лесу?

— Бабушке пирожки относила, да горшочек с маслом. — сказала она, улыбаясь.

Я не разделял её веселья. Её история казалась очень неправдоподобной. Мне не нравилось, что она держит меня за дурака.

— До ближайшего города или поселения четыре часа езды, — сказал я, не скрывая своего раздражения, — могла бы придумать что-то поинтереснее.

— Ну заблудилась немного, с кем не бывает. — сказала она, после чего тяжело вздохнула и продолжила, — Гонщица я. Ехала на машине, потом яркая вспышка. Очнулась в лесу. Больше ничего не знаю! Дай кофе попить, а?

Я кивнул и пододвинул к ней вазочку с конфетами.

— Ешь, — сказал я строго, — а то на тебя смотреть больно.

При взгляде на неё мне очень хотелось её накормить. Скелет, обтянутый кожей, а не человек. Она кивнула и взяла конфету худой рукой.

Я заметил, что она дрожит от холода, и почувствовал, как сердце сжалось от жалости.

— А как тебя зовут? — спросила она у меня.

— Марк, — спокойно ответил я.

— А меня Есения, можно просто Еся. Ты здесь живешь?

— Нет, работаю. Здесь никто не живет. Слишком близко с аномальной зоной.

— И не страшно тебе тут одному?

— Одному не страшно, — ответил я, — страшнее, если кто-то появится. — хохотнул я, а Есения сжалась и застыла.

— Ты в порядке?

Она не сразу ответила. Сначала медленно покачала головой, а затем прошептала:

— Да уж. Видела я, кто у вас тут обитает.

Я почувствовал, как усиливается его тревога. Вот они, те самые проблемы, которых я так боялся.

— В лесу был кто-то ещё? — спросил я.

— Да. Двое. — Она задумалась на секунду, а потом добавила: — Трое, но третьего я не видела.

— Люди?

— Нет, — она замотала головой, — те двое точно не люди. Скорее роботы.

Я напрягся.

— Еся, давай договоримся, — я поймал её за руку, — если тебя будут допрашивать, то никому и никогда об этом не рассказывай. Ты ничего не видела. Просто заблудилась в большом квадрате. Мы с Четвергом поймали тебя на границе. Поняла? Так будет проще для нас обоих.

Она кивнула, но все равно спросила:

— А почему?

— Потому что ты первая, кто столкнулся с кем-то в этом лесу и первая, кто выжил в малом квадрате. Я не думаю, что тебе дадут спокойной жизни с этой информацией. С этим квадратом все и так сложно.

— Поняла, — сказала она, кивая, — Я ничего там не видела. И вообще меня там не было.

Я одобрительно кивнул.

— Почему ты вырывалась, когда я подошел? — спросил я, когда она почти допила кофе. Внутри дома её стало полегче, и её перестало трясти. Интересно, как ощущается долгое воздействие аномалии? Долго по чертовому квадрату я никогда не ходил.

Есения довольно прищурилась, отхлебнув из кружки ароматный напиток.

— Не знаю. Наверное, галлюцинации какие-то. Такое может быть в этой вашей аномальной зоне?

— Какие галлюцинации? — спросил я удивленно. Первый раз такое слышал.

— Я на тебя смотрела, а видела робота, у которого пол башки не было. Я его там, в лесу встретила. А тут ты подходишь, а я его узнаю.

Её передернуло.

— А сейчас смотрю, ты вроде симпатичный и у тебя тут. Уютненько даже, никаких руин нет.

— Руин? — спросил я, улыбаясь.

— Да. — она сникла, — Там в лесу здание какое-то разрушенное. Я там этого робота и встретила. Прости за эту сцену. Никогда не умела держать себя в руках, а тут ещё столько впечатлений.

— Да ладно, — я отмахнулся, — понимаю. Я первый раз слышу, чтобы аномалия так влияла на человека.

Она пожала плечами.

— Ты знаешь, мне кажется, что этот лес просто не хотел меня отпускать.

Мы оба замолчали. Я тоже часто замечал эту особенность в тумане, но я активно старался об этом не думать. Разговор зашел в тупик, а потом она внезапно спросила:

— Марк, а какое сегодня число?

— Девятое с утра было… — я неопределенно пожал плечами.

— Как девятое!? Третье же было!

— Ну вот так, девятое апреля.

— Как апреля?.. Июль же был.

Я растерянно пожал плечами, совсем не понимая её удивления.

— Хорошо, — сказала она. А гоночный чемпионат по ралли, кто стал чемпионом сезона? Можешь посмотреть, а то у меня связи нет, — она показала смартфон.

— Вот это у тебя раритет, — посмеялся я, глядя на её телефон.

Я такие только в детстве видел, и то нерабочие, а у неё блестящий такой, как новенький.

— Да ещё и состояние такое хорошее. Где достала?

Я включил телевизор, а затем повернулся в её сторону:

— Я за гонками слежу. Ты про какой чемпионат? Их же много было… Например, в прошлом Льюис Барен победил, а год назад Темрест.

О только Есения меня уже не слушала. Всё её внимание захватил экран небольшого телевизора.

— Что это? — спросила она у меня. — Что они транслируют?

Я повернулся, чтобы посмотреть.

— А, так отборочный сезон начинается. Я повтор прошлогодних гоночных чемпионатов качнул, чтобы на работе смотреть.

Девушка неотрывно смотрела за машиной, методично проезжающей поворот за поворотом. Ошибка. Роковая ошибка, и машина вылетает с трассы. Она уже не может продолжать гонку. Дисквалификация.

— Это «Даск»? — спросила она.

— Да, — кивнул я, — Ты раллистка?

— Но этого не было… — прошептала она, — Этого не было… Я пришла первая. Первая! — закричала она, поворачиваясь ко мне, — Такой ошибки просто не могло было случится, я профессионал. Первая. — Как заведенная повторяла Есения.

— Да что ты так расстроилась, это всего лишь гонка! Тем более прошлогодняя, — насторожено, посмотрев в её сторону, сказал я, — жалко, конечно, что дисквалифицировали, по началу восходящая звезда, а потом... Как на «Фантом» пересел, гонку за гонкой сливать начал. Говорят, он вообще неуправляемый.

— Это монтаж. — уверенно сказала Есения.

Я нервно вздохнул. Надо же было нарваться на сумасшедшую…