Глава 2

Проклятие Лалена

Анриетта затаила дыхание: сейчас её тётка с проклятиями прикажет прогнать своего любовника. Но она ошиблась. Положив трубку на камин, графиня де Солье поправила перед зеркалом свою причёску и села в кресло возле сына. Затем кивнула Анриетте на табурет, стоявший рядом, и только тогда приказала дворецкому:

– Пусть войдёт!

Через минуту в зале появился Шарль де Монбар. Анриетте было известно, что в молодости барон был телохранителем герцога де Гиза, а после гибели Меченого перешёл на службу к его брату, герцогу де Майенну. Затем его занесло в Бретань, где Монбар стал человеком герцога де Меркёра, последнего члена Католической лиги, капитулировавшего перед королём Генрихом IV. Позже вместе с Меркёром он отправился в Венгрию и сражался с турками. Однако после смерти герцога вернулся в свой замок, расположенный по соседству с Сольё. Вскоре Шарль стал наставником брата и кузена Анриетты в области воинского искусства. Хотя о его любовной связи с Элизабет знали все обитатели Сольё, никто не осмеливался открыто осуждать графиню из страха перед ней.

Барон де Монбар был светловолосым дворянином с тёмной бородкой, придававшей ему некоторую солидность. Васильковые глаза Шарля смотрели на мир с удивительной добротой. Однако его внешний вид и манеры были простоваты, серый колет заметно потёрт на плече из-за грубой кожаной перевязи для шпаги, а штаны и высокие сапоги – покрыты слоем дорожной пыли. Несмотря на это, тётка Анриетты буквально пожирала глазами своего любовника, из-за чего девушке стало невольно стыдно за неё. За Монбаром следовала девушка в маске, которая была по плечо своему спутнику.

– Мы рады видеть вас снова, господин барон! – кивнув гостю, первым на правах хозяина обратился к нему Луи Кристоф.

– Благодарю вас за столь милостивые слова, господин граф, – вежливо ответил Шарль.

После этих слов он поспешил повернуться к Элизабет, которая, как ни в чём не бывало, любезно спросила:

– Надеюсь, ваше путешествие было удачным, дорогой барон?

– Да, госпожа графиня, – приблизившись к любовнице, Монбар поцеловал её протянутую руку.

Хотя поцелуй явно затянулся, никто не стал пенять ему за нарушение этикета. Наоборот, пухлые губы Элизабет слегка приоткрылись, а глаза заблестели.

Когда же настала очередь Анриетты, Шарль, едва прикоснувшись губами к кончикам её пальцев, сразу разогнулся. Тогда девушка принуждённо произнесла:

– Вы так долго отсутствовали, господин барон, что мы уже стали опасаться, что больше не увидим вас…

– Дело в том, что нас с Дианой задержала непогода в Дувре.

– Позвольте представить мадемуазель Кук, воспитанницу моей покойной супруги! – после паузы простосердечно добавил Шарль. – Надеюсь, что скоро она станет мадемуазель де Монбар!

В этот момент его спутница сняла маску. При первом же взгляде на неё Анриетта решила, что англичанка вряд ли могла быть достойной соперницей графине де Сольё. Диана отличалась малым ростом, худощавостью и тёмно-рыжим цветом волос. Правда, она могла похвастаться нежной розоватой кожей, чуть вздёрнутым носиком и улыбчивыми вишнёвыми губками. В то же время взгляд её тёмно-карих глаз был удивительно серьёзным, что редко встречалось у столь юных особ. Англичанке очень шёл её малиновый берет с пером цапли и коричневое дорожное платье, обшитое серебристым галуном.

Неожиданно Элизабет произнесла несколько слов по-английски, явно предназначенных для незваной гостьи. После чего пояснила для всех:

– Я сказала мадемуазель Кук, что никогда не встречала англичанку с именем Диана.

– Прошу прощения, сударыня, но такое имя при крещении мне дала баронесса де Монбар, моя крёстная, которая несколько лет прожила во Франции, – на приличном французском языке ответила девушка.

– А как звали вашего отца, милочка?

Анриетта даже вздрогнула от такой бестактности. Ведь Элизабет отлично знала, что англичанка была незаконнорождённой, и, следовательно, просто хотела унизить её.

– Его звали мастер Джон Кук, – Диана словно произносила заученный урок. – Он служил поваром у баронессы де Монбар. Когда мне исполнилось три года, мои родители скончались от чумы, а меня взяла на воспитание миледи.

Воспользовавшись паузой, Шарль сказал:

– Прошу вашего совета, госпожа графиня, как мне лучше взяться за дело удочерения мадемуазель Кук?

Тётка Анриетты пожала плечами.

– А мадемуазель Кук согласна на удочерение?

– О да, госпожа графиня! – воскликнула англичанка. – Господин барон – добрый человек. Быть его дочерью – большое счастье.

– В самом деле, вам очень повезло, милочка, – вздохнула графиня.

Затем, обращаясь уже к любовнику, она добавила:

– Сначала вам нужно получить согласие церкви.

– О, с этим, я думаю, не возникнет трудностей! Несмотря на то, что Англия – протестантская страна, Диана была воспитана в истинной вере.

– Это правда? – тётка Анриетты снова посмотрела на англичанку.

– Да, госпожа графиня. Крёстная воспитала меня католичкой.

– Потом неплохо бы получить одобрение королевского двора.

– В таком случае, я обращусь к герцогу де Гизу, – сказал Шарль, – и напомню ему о моих заслугах перед его домом. Надеюсь, он не откажется мне помочь!

Не успел барон закончить, как в зал вошёл Анри. Без всяких церемоний обнявшись с Шарлем, молодой человек затем повернулся к Диане и с изысканной вежливостью произнёс:

– Моё имя – господин граф де Оре, мадемуазель. А вы, насколько я понимаю, дочь господина барона де Монбара?

– Ещё нет, ваша милость, – кокетливо ответила девушка. – Меня зовут мадемуазель Кук.

– Надеюсь, путешествие из Англии во Францию не слишком утомило вас?

– Я не устала, господин граф. Мы отдохнули в Семюре.

– А вы были в Монбаре?

– Нет.

– У господина барона прекрасный замок, к которому примыкает не менее великолепный лес. Вы любите охотиться?

– Я хорошо стреляю из лука. Баронесса де Монбар говорила, что не зря назвала меня Дианой.

– Это имя действительно очень идёт вам!

– Я наслышана о ваших галантных похождениях в Париже, дорогой племянник, – вдруг бесцеремонно вмешалась в их разговор Элизабет. – Поэтому прошу вас не обхаживать девиц в Сольё!

Заметив, как вытянулось лицо её брата, Анриетта поняла, что слова тётки привели его в бешенство. Анри был слишком хорошо воспитан, чтобы отплатить графине той же монетой. Но внутри него явно бушевала буря.

Ещё в детстве Анриетта поняла, что Элизабет не любит её брата. Графиня давала ему всё, что могла дать любящая мать: образование, сытную пищу, добротную одежду, не скупилась на подарки. И когда дело доходило до наказания, была справедлива к нему, как к собственному сыну. Однако со своей врождённой интуицией и наблюдательностью Анриетта замечала, что взгляд графини становился удивлённым, если Анри в чём-то добивался успеха. Словно она никогда не ожидала от него ничего путного.

Сделав вид, будто ничего не произошло, Анри после паузы сообщил тётке:

– Я сегодня нашёл в фонтане перстень, сударыня. Возможно, он принадлежал покойному графу де Сольё!

Едва взглянув на перстень, Элизабет отвернулась.

– У моего мужа не было подобной вещи!

– Но кому тогда мог принадлежать перстень? Внутри написано: «Что Бог сочетал, того человек да не разлучает».

– Простите, ваша милость! – вдруг сказала Диана. – На моём перстне, подаренном крёстной, такая же надпись! Только он не с рубином, а с аквамарином!

В доказательство своих слов англичанка показала свой пальчик, на котором блеснул голубой камень.

– Похоже, вы нашли мой помолвочный перстень, господин граф, – внезапно заметил Шарль.

– Возвращаю его вам! – брат Анриетты протянул барону перстень.

Однако любовник Элизабет покачал головой.

– Я когда-то сам бросил его в фонтан и не хочу забирать назад. Оставьте его у себя.

– В таком случае, мадемуазель Кук, мы почти помолвлены! – со смехом сообщил юной англичанке Анри.

Та тоже улыбнулась. Анриетта же почувствовала, как внутри неё, словно ядовитая змея, шевельнулась ревность. В то же мгновение она устыдилась своих мыслей: как можно было ревновать Анри к девочке, которая была на девять лет младше её?

– Я хочу сообщить вам, что выхожу замуж за господина де Монбара! – эти слова Элизабет прозвучали как гром с ясного неба.

Теперь все взгляды снова обратились на графиню. Анриетта была удивлена не меньше остальных. Хотя за двенадцать лет Шарль стал своим в Сольё, никто не ожидал, что он может стать мужем хозяйки замка.

– Так что, милочка, я скоро стану вашей мачехой! – добавила тётка Анриетты, обращаясь уже к Диане.

– Для меня это честь, сударыня, – с улыбкой произнесла англичанка, которую, судя по всему, было трудно чем-то смутить.

В отличие от неё, Луи Кристоф растерянно произнёс:

– Но как же так, дорогая матушка? Вы могли бы посоветоваться со мной!

– Мне уже достаточно лет, сын мой, чтобы я могла сама принимать подобные решения!

– Вот уже не думал, что наша тётушка когда-нибудь решится сменить титул графини на титул баронессы, – шепнул на ухо сестре Анри.

– Я – тоже, – тихо призналась Анриетта. – Хотя до женитьбы графа де Сольё она сохранит свой нынешний титул…

– Благодарю вас, дорогая графиня, – взволнованно произнёс тем временем Шарль. – Обещаю, что вы не пожалеете о своём решении!

Улыбнувшись ему, Элизабет добавила:

– Я пригласила на свадьбу герцога де Оре, моего брата, и сегодня получила ответ: он приедет вместе с виконтессой де Саше, моей кузиной, и её пасынком, бароном де Морле. По воле Бога, под этой крышей скоро соберутся все потомки Лалена!

После своей эффектной фразы графиня под предлогом того, что ей нужно обсудить с бароном приготовления к свадьбе, отошла с ним к окну, выходившему в сад. Анри же тихо заметил графу де Сольё:

– Ваша матушка забыла о монахине Монмартрского аббатства, своей кузине, которая наверняка не приедет на свадьбу.

Видя, что Луи Кристоф всё ещё никак не может прийти в себя после заявления матери, брат Анриетты добавил:

– Успокойтесь, кузен! Я думаю, после свадьбы здесь ничего не изменится! Госпожа графиня вряд ли сразу покинет Сольё. Скорее барон де Монбар переселится сюда!

– Ах, дело вовсе не в том, кузен, – меланхолично ответил граф де Сольё. – Мне обидно, что матушка совсем со мной не считается!

– Если хотите стать настоящим хозяином замка – женитесь. Насколько я знаю тётушку, она вряд ли потерпит, что ей придётся уступать невестке.

– Я бы не прочь жениться. Только на ком?

– Если хотите, я могу познакомить вас с кем-нибудь из моих знакомых девиц.

– Чтобы я оказался рогоносцем раньше, чем надену ей на палец обручальное кольцо?

Усмехнувшись, Анри затем небрежно спросил:

– Кстати, это не вы рассказали госпоже графине о моих… шалостях в Париже?

– Нет! Клянусь своей честью! Вы ведь знаете, что у матушки остались связи при дворе, и ей мог написать кто-нибудь из её старых друзей.