– Ты ведь знаешь, какой извращенный ум у ведьм. А за душой ни грамма совести. – Она поднялась с места и прошипела точно змея: – А как тебе экзамен? Каково это, против воли ощущать незваных гостей в своей голове?

Стакан выпал из рук и вдребезги разбился. Беседы гостей прервались. Оторвавшись от напитков, эфилеаны повернулись к нам.

Не пошевелиться. Тело парализовало и прижало к стулу. Даже рука, только что державшая стакан, осталась в прежнем положении, словно окаменела. Это ощущение… Такое уже было, когда я только пришла в Кампус и сопровождающий обратился ко мне после того… экзамена…

«Задыхаюсь!»

Кто-то подлетел к барной стойке. Перед глазами все плыло, как после бочки эля. Голоса оживились. Слова размывались. Подошел кто-то еще. Кто это? Рука вцепилась в барную стойку, а короткие вздохи напомнили, что мне нужен кислород.

Я услышала, как кто-то крикнул:

– Кайл!

Передо мной выросла темная фигура, которая что-то говорила, но звуки сливались в одну какофонию. Я отодвинулась от барной стойки и, вцепившись в одежду незнакомца, взмолилась:

– Мне нужно найти одного эфилеана. Пожалуйста, помогите мне его найти. – Воздуха в легких почти не осталось. Противовидовой инстинкт «долбил» внутри от прикосновения к не себе подобному. – Его зовут Кайл. Помогите, пожалуйста, помогите найти его!

Черная пелена окутывала, и вскоре темнота полностью опустилась на глаза.

* * *

Я очнулась в своей кровати. Рядом на табуретке сидел полусонный сопровождающий. Вскочив, как ошпаренная песками Арейна-ден, я схватила его за воротник и затараторила:

– Время! Сколько я спала?

– День.

– Там, в баре, там был Кайл! Топь! Я точно слышала, кто-то назвал его имя! Сегодня нужно снова пойти туда, я должна попытать удачу и найти темного стража!

– Сегодня в расписании у нас не будет похода в бар. – Он аккуратно разжал мои пальцы на своей одежде и посадил меня обратно на кровать.

– Ишл! Я никуда больше по твоим бумажкам не пойду, пока не найду Кайла!

– Не смей шипеть на меня на арианском.

– Джелийский звучит не так показушно, как твой родной, землеед.

– Арейна Шаата́… – приглушенно зашипел он, будто это были слова проклятия.

– Арейна ШаА́та!

– Дразнишься, девчонка? Я тебя когда-нибудь придушу… Но не сегодня. Я уже сказал: в бар мы не пойдем.

– Но мы не встретились! Мне срочно нужно найти подработку, Топь тебя, сам же знаешь!

– Вы встретились! – резко оборвал он. – Арейна Шаата́… И что за дурацкое выражение: «темный страж»? Это самый обычный информатор белого города. Я уже поговорил, он согласился помочь.

От подобных слов у меня внутри будто спал бетонный груз. Первый шаг сделан.

Смотритель добавил:

– Тот случай в баре между тобой и ведьмой… О нем нужно умолчать.

– Что?..

Он спешно уронил взгляд в пол – явно что-то не договаривал.

«Джелийский позор… Эта гниль посмела возомнить себя выше других просто потому, что являлась «закоренелой местной». Я хочу спалить ее язык, вырвать длинные ногти, а после запихать в паршивку все, что найду в ее квартире, влить все яды и отвары. Но здесь запрещено даже думать о чем-то подобном… Вонючая Топь!»

Закон, переступив который, можно было лишиться мечты.

Отвращение и здравый смысл разрывали. Бесконечная война с самим собой. Желания против разума. Закон против инстинктов – это то, о чем гласило второе правило белого города.

– Этим случаем займутся, но не на официальном уровне. Все, идем! Расписание горит! – Смотритель раздраженно направился к двери. Снимая накидку с крючка, он добавил: – Еще вчера мы должны были попасть к светлым жнецам. Этот пункт не входил в список, так как это личная просьба цветноглазой.

– Экзаменаторша?

– Та самая. Не знаю, как проходил у вас экзамен – у каждого он свой, – но твой ступор в баре… Арейна Шаата́… Дикарка, у меня и так напряженная работа, не создавай проблем, прошу по-хорошему. – Он достал из кармана часы на цепочке и, откинув крышку, нервно выдал: – У тебя есть десять минут на сборы, мы срочно идем к светлым жнецам.

* * *

Как оказалось, мой прием отложили на несколько часов. Смотритель направился в штаб для выяснения причин, пока я прогуливалась по окрестностям, стараясь подслушать сплетни местных жителей.

Улов оказался весьма интересным! Так я узнала о кортах на окраинах города – небольших местах для одиночных тренировок. Эфилеанские девицы говорили, что один такой расположился у северных ворот. Я как раз пришла с той стороны, дорогу уже знала.

Преодолевая нескончаемое количество улиц, перекрестков, мостовых и пару раз заплутав, я наконец оказалась у закрытого корта. Распахнув скрипучую дверь, зашла внутрь плохо освещаемого помещения. Корт представлял собой площадку с высокими стенами и купольным потолком. Пол покрывала плотная химическая основа, созданная людьми. Не знаю, как это правильно называлось на их языке, но она была похожа на непробиваемый пластик.

Небольшое закрытое помещение, где никто не потревожит, казалось идеальным местом тренировок для таких, как я.

Прием жнецов ожидался только через пару часов, значит, оставалось время, чтобы опробовать тренировочное помещение.

В открытом мире у меня не было возможности тренироваться, если только совсем чуть-чуть – когда никто не видел, сжигая трупы «заказанных» жертв.

Оказавшись в центре площадки и глубоко вдохнув, я заставила руки нагреться, а вместе с ними нагревала и воздух. Медленно, понемногу, градус за градусом. Несколько скудных искр проскользнуло между пальцев, затем еще и еще. Пламя разгорелось в ладони, раскаляя кожу. Ладони эфилеанов огня было сложно назвать женственными: кожа пережженная, высушенная и грубая, как подошва старых ботинок. По крайней мере, мои руки выглядели именно так.

Вдох. Выдох.

Пол раскалился, жар охватил тело, разливаясь по венам.

– Ну же! Мне нужен контроль!

Я выставила вперед руки. Пламя разрасталось. Оно вырывалось, как дикий зверь из клетки, бушевало, жаждало силы.

– Нет-нет-нет!

Огненные лоскутки пожрали кислород и разрослись до внушительных размеров. Внезапно раздался чей-то голос:

«Не пытайся идти против природы».

Странный сиплый шепот заставил отвлечься, оборвав буйство пламени. Красные лоскутки разлетелись по сторонам.

«Каме-е-ень… Нам нужен камее-ень…».

– Кто здесь? – оглядываясь, я прислушалась. Возникло неприятное ощущение. – Кто здесь?

И снова нет ответа.

Голос был похож на тот, что я слышала во сне, когда мы с эфилеаном земли были в открытом мире на пути в Кампус – голос мертвых в черном пространстве.

«Природа возьмет свое… Бог все видит… Истина все знает…Огонь не приручить… Зверь должен жить на свободе…»

– Природа осталась за пределами! Здесь не работают законы бога!

Руки предательски задрожали. Пытаться сдержать пламя оказалось в десятки раз сложнее, чем бездумно разбрасывать его.

– Мать твою, да кто здесь?! – взирая на купол, я упорно продолжала обращаться к незваным гостям, которые перестали мне отвечать.

Эхо ударялось о стены, однако ответа так и не последовало.

* * *

Спустя пару часов, я покинула корт и вернулась туда, где мы договорились встретиться со смотрителем. Конечно, мне должно было влететь за прогулки без сопровождения, но, вместо того чтобы отчитать и повести к светлым жнецам, он потащил меня в неизвестном направлении, будто сам не свой и взъерошенный, словно его чем-то ошпарили.

– Куда мы идем?

Ответа не последовало. Оказавшись в пустом переулке, судорожно озираясь по сторонам, словно грабитель высматривал угрозу, смотритель вынул из кармана небольшой пакетик с двумя самодельными желтыми пилюлями неровной формы.

– Где ты это нашла?

– Что это?

– Это я у тебя должен спросить, соплячка, – рассвирепел он, тряся пакетом перед моим носом.

– Я не понимаю, что это!

– Дикарская И́шла, объясняй все как есть! Новость уже пошла по ушам других смотрителей. Ты в дерьме. – Он снова огляделся и продолжил: – Эту химию нашли в твоей квартире под подушкой, а вторую пилюлю обнаружили в твоей сумке. Усилители ведьм с черного рынка! Ты хоть понимаешь, чем это чревато?

Я попыталась оправдаться, но он попросту не позволил этого сделать, не замолкая в тревожной тираде:

– Арейна Шаата́… Еще не прошел и месяц, а ты уже умудрилась связаться с подпольем. – Настороженно потерев щетинистый подбородок, он прорычал: – Твои дни в белом городе сочтены.

И тут меня осенило: это подстава.

Лицо смотрителя менялось на глазах. Он расплылся в коварной улыбке, превращаясь в ехидное животное.

– Замять такое непросто, дикарка. Но ты ведь не хочешь снова оказаться среди головорезов и провести остаток жизни в бегах?

– Шлюхи Шосса, я не вернусь в портовую дыру! Не вернусь! Ни за что не вернусь! Все что угодно… Придумай же хоть что-нибудь, ты же мой смотритель!

Меня охватывал леденящий ужас при мысли, что в ближайшие дни я снова могла оказаться за пределами белых стен. Мое имя уже давно в списках портовых наемников, а цена за мой труп наверняка только росла. Тог не позволит улизнуть его любимой крысе. Отморозки портовых зон рыщут повсюду.

Нет, только не открытый мир, только не порт!

– Все что угодно? – Его лицо оказалось почти вплотную к моему, заставляя природный инстинкт противовидовой защиты дать о себе знать. – Ну-ну, не бойся, я же эфилеан стихий. Не жнец, не волк и не ночнорожденный, не нужно так дрожать. – Грубая рука провела по моей щеке.

– Я не могу вернуться назад. – Дрожащий голос прозвучал унизительно, заставив смотрителя вновь расплыться в кривой улыбке.

– Все что угодно, я правильно услышал?

– Камнеголовый, ты что удумал?

– Даю шанс на спасение. – Легким касанием рука опустилась ниже к ключице. Остановившись на груди, эфилеан ткнул в нее пальцем. – Я отделаюсь выговором, но твой-то путь продолжится в открытом мире. Однако сегодня боги Арейна-ден милосердны и даруют шанс на спасение. Но все в этом мире имеет свою цену, ты ведь это понимаешь?

Леденящий ужас прошелся волной. Осознание беспомощности как животное, загнанное в угол.

– Арейна, ну-ну, не нужно так бояться. Дикари все ведут себя как один. Перестань трястись. Может, мне помочь тебе?

Легким движением он достал второй пакет с темно-зелеными пилюлями. Поднес его к моему рту и продолжил:

– Если хочешь остаться в белом городе, открывай рот и будь паинькой.

– Мы можем договориться, я могу выручить тебя или помочь по работе.

Рука смотрителя медленно спускалась по моему телу вниз, пока я внутренне проклинала его: «Грязный ублюдок. Я оторву эти пальцы и затолкаю тебе в задний проход».

Ощутив нежеланное прикосновение, без задней мысли я пошла ва-банк.

– Не хочешь договориться? А ведь я могу подставить тебя. Разыграть сцену трагедии при всех, крича о том, что смотритель угрожает несчастному новобранцу и пытается его убить. Уверен, что стоит рисковать?

– Арейна Шаата́… Не понимаешь? – Он лишь закатил глаза и недовольно причмокнул. – Слух был брошен. Одно донесение – и ты окажешься за порогом. Будь умнее и принимай мое предложение, пока я добрый, – он покрутил таблеткой у моего лица.

Меня будто парализовало от понимания, что сейчас произойдет.

Закричать? Бесполезно. Он просто скажет, что задержал меня с поличным с ведьмовской химией в кармане. Блефует ли он? Хрен джелиский его знает! Но как доказать причастность смотрителя к подставе новобранца, который уже был замечен в связях с черным рынком?

«Дерьмо… Дерьмо!»

Смотритель тут же положил мне в рот пилюли. Горький прессованный травяной порошок пришел в действие, расслабляя тело, а вместе с ним и ослабляя природные инстинкты, забирая противовидовой страх.

Пилюли смогли забрать почти все ощущения, кроме одного – отвращения.

Прикосновения грубой руки, дыхание на щеке и животный взгляд будто разъедали. Слабая. Ничтожная. Животное, что попало в капкан и молило о пощаде.

Веки потяжелели, и смотритель победно прошептал:

– Молодец. Чуть позднее мы пойдем к светлым жнецам, но перед этим слушайся меня. – Он подхватил за талию мое ковыляющее тело. – Пойдем. Все пройдет хорошо, тебе понравится.

В следующие мгновения я получила подарок от белого города за свою неосмотрительность, доверчивость и открытость. Грубые прикосновения потного элементалия, сопротивление, ушибы. Борьба была недолгой: пилюли сделали свое дело, забрав силы и инстинктивный страх. Топь… Лучше бы я тряслась от страха и тогда, из-за долбящего адреналина, не смогла бы запомнить до мельчайших деталей это единение. Как он смачно обсасывал мои губы, как ощущался отпечаток на лице от его сальной небритой щеки, как скрипела кровать от «скачек» на ослабевшем теле и как угасал свет в глазах, но, как назло, не гаснул полностью, не отпускал в желанную темноту.

Помещение наполнил басистый стон. Кровать была грязной, помещение – душным.

Смотритель сжал мои запястья так сильно, что руки онемели. От боли внизу сводило ноги, резкие толчки отдавались по позвоночнику. Синие отметины на ослабевшем теле в скором времени заживут, но стереть воспоминания уже будет невозможно.

И только одна фраза, брошенная им после омерзительного соития, надолго засела в подкорке:

– Добро пожаловать в Кампус.