Цитаты из книг автора «Эрнест Хемингуэй»

все картины становятся выразительнее, ярче, прекраснее, когда смотришь их натощак, с пустым брюхом. Голодным я научился понимать Сезанна гораздо лучше и видеть, как он строит свои пейзажи. И порой задумывался: не был ли он тоже голоден, когда писал, – но вряд ли, думал я, разве что забыл поесть. Такие бывают нездоровые озарения, когда живешь впроголодь или недосыпаешь. Позже я решил, что Сезанн, вероятно, был голоден в другом смысле.

В этой же комнате я приучил себя, закончив работу, не думать о том, что пишу, покуда не сяду завтра за продолжение. Так мое подсознание будет работать над этим, а я тем временем, надеюсь, смогу слушать других людей, и все замечать, и что-то новое узнавать, надеюсь; и я читал, чтобы не думать о своей работе, чтобы на другой день не оказаться перед ней бессильным.

Если подумать, все самые хорошие были веселыми. Быть веселым гораздо лучше, к тому же это вроде бы как знак чего-то. Как будто, пока ты жив, ты бессмертен. Трудно разобраться. Впрочем, не так уж много их осталось, веселых. В сущности, чертовски мало. И если ты, мой мальчик, будешь продолжать изводить себя размышлениями, тебя тоже скоро не будет. Выключи-ка ты голову, дружок, старый мой товарищ. Теперь твое дело – взрывать мосты. А не думать. Черт, как же я проголодался. Надеюсь, у Пабло хорошо кормят.

Трус умирает тысячу раз, а смельчак лишь однажды

Пасионария говорит, что лучше умереть стоя, чем жить на коленях.

Старик же постоянно думал о море как о женщине, которая дарит великие милости или отказывает в них, а если и позволяет себе необдуманные или недобрые поступки, – что поделаешь, такова уж ее природа. «Луна волнует море, как женщину», – думал старик.

Лгут почти все, и дело не во лжи. Некоторых мы любили за выдумки и с надеждой ждали, когда они превзойдут себя. Но Форд лгал о том, от чего остаются шрамы. Он лгал о деньгах и о вещах, важных в повседневной жизни, – и давал тебе слово.

и эта книга содержит материал из remises моей памяти и моего сердца. Пусть даже одну повредили, а другого не существует.

«Луна волнует море, как женщину», – думал старик.

Старик же постоянно думал о море как о женщине, которая дарит великие милости или отказывает в них, а если и позволяет себе необдуманные или недобрые поступки, – что поделаешь, такова уж ее природа.