– Как куда? В неё… В первую женщину – Еву. От неё же мы, славяне пошли, – он раскрыл пошире бледные глазки.

– То есть она после этого начала рожать славян? – полюбопытствовал я: всё равно уже спалился на полной некомпетентности.

– Ну как вы можете это не знать?! – теперь он уставился на меня с возмущением, будто я сказал что-то оскорбительное. Он очень внятно проговорил: – Разделилась она от этого на много женщин, три из которых оказались славянками!

– Спасибо, друг. Как-то это важное происшествие я запамятовал. Вчера, знаешь ли, траванулся грибочками, и такое в голове твориться, что не всё могу вспомнить, – поделился я своей печалью, заготовленной на подобные случаи. – Кстати, я – граф Разумовский Александр Петрович. Если какие проблемы, обращайся.

– Ага, Ваше Сиятельство, – паренёк расплылся улыбке.

Явно не поверил, щегол. Ну и бог с ним. Я покинул цирюльню и направился назад, намереваясь купить по пути цветы в лавке на углу с Приморской. Пусть думает цирюльник обо мне, что хочет, но я реально граф, и меня так же реально пытались завалить. Вот теперь будут вопросы к Весериусу. Пусть поделится размышлениями, в какую блудню он меня втянул. Кстати, немаловажный мазок по живописному полотну событий: я вообще не испугался. Видимо, после знакомства с жизнью после смерти, смерть представляется очень прикольной штукой.

Уже подходя к нашему дому, неся пышный букет красных роз, я подумал, что стоило купить ещё один букет или даже два. Ведь у меня осталось больше двухсот рублей, это при том, что я приобрёл для себя компактную кожаную сумку с ремешком через плечо, мундштук средней длинны, спички и две пачки сигарет. Наверное, не стоило мне начинать курить, но эти два дня так потрепали мои нервы, что сложно отпустить эту скверную привычку. И если так разобраться, я теперь маг: моё здоровье тоже в моих руках. Ведь со слов Весериуса, хорошие маги живут многие сотни лет и даже тысячи: в общем, пока не настрохренеет.

Бутылку с игристым и конфеты я сразу спрятал у себя в шкафу, цветы пока оставил прямо на письменном столе. Тихонько вышел. Из комнаты Наташи доносился ещё неизвестный мне строгий женский голос – наверное, у сестрёнки ещё шли занятия. И это очень хорошо, как раз удобный случай, сделать всё, что я задумал. Леночку я нашёл в той же подсобной комнате, где впервые увидел вчера.

– Александр Петрович… – она повернулась ко мне с растерянной улыбкой, явно разглядывая меня и в то же время тушуясь. Пытаясь понять, что так изменилось в моём лице и тут же отводя взгляд.

– Лен, медвежонка хочу передать твоей дочке, – явил из-за спины косолапого, перевязанного розовой ленточкой, под которой топырились шоколадка и маленькая упаковка ирисок.

– Но Александр Петрович… – она даже убрала руки за спину.

Казалось, сейчас заплачет.

– Не стесняйся, пожалуйста, возьми. Хочу порадовать твою дочку и немножко тебя, за то, что добра ко мне, несмотря на мою ужасную внешность, – подошёл и прижал мишку к её груди.

– Вы совсем неплохо выглядите. Очень хорошо! – выдохнула она, всё-таки вернув руки из-за спины.

От этих слов мне захотелось её расцеловать. Выпустить ещё одну иллюзорную мышь, а потом спасать госпожу Вяземскую в своих объятиях.

– Я не знаю, что происходит, но правда вы так изменились, – продолжила она испытывать меня комплиментами. – Разговариваете как взрослый, умный мужчина, а вам всего семнадцать.

– Леночка, знаешь, что я хочу сейчас? Поцеловать за эти слова, – искренне признал я.

– Не надо, – она замотала головой. – Это очень нехорошо. Пожалуйста, не надо. Меня ваша матушка прогонит.

– Но в щёчку же можно? – я-то знаю, что у женщин не нужно спрашивать разрешение в таких каверзных случаях. Есть такое очень верное мужское правило: просто делай. Поэтому не ждал ответа – чмокнул её, задев краешек губ. Вложил мишку ей в руки и ушёл, оставляя краснеть наедине с собой.

Как же мне хотелось посмотреть, что с Леночкой творится через опциональное меню, но увы, не тот случай, когда можно. Так, теперь букет роз. Ведь сусел, он уже не совсем сусел – он хочет понравиться и надеется, что у него это выйдет. Я проворно поднялся в свою комнату, по пути отмечая, что на втором этаже немножко тянет табачным дымом: возможно «мама» находилась у себя и не закрыла плотно дверь. Тем лучше – я ещё не знаком с её комнатой. Взяв букет, я всё-таки завернул по пути в ванную, чтобы ещё раз насладиться переменами в суслячей морде.

Знаете, Лена немного загнула, насчёт моего волшебного превращения: не так уж я хорош. Даже слишком не так. Но прежнего отвращения мой образ не вызывал. Ну да, стрёмненький, тщедушненький, ушки чуть топырятся, но не урод. К такому как я можно вполне привыкнуть. И подстрижен хорошо. А ещё от меня приятно пахнет, ведь целый флакон парфюма пролился в цирюльне. И глаза у меня ясные, умные, вовсе без очков, хотя лёгкая муть перед глазами. Граф Разумовский, бля!

Я вышел, торжественно держа букет. Дверь в комнату «мамы» и впрямь приоткрыта. Тук-тук-тук!

– Открыто, – её голос бархатистый, обволакивающий голос.

Она стояла у огромного зеркала, в тонком шёлковом халате бледно-розового цвета, укладывая мокрые волосы. Повернулась ко мне вполоборота, и тут же её глаза стали светлее и больше:

– Что случилось, Саш?

– Случилось совсем немного. Хочу подарить тебе цветы, – я подошёл, украдкой бросив взгляд вправо: а у неё, оказывается две большие комнаты. Спальня там дальше.

– Ты меня снова пугаешь. Ну что с тобой происходит? – она бросила расчёску и повернулась ко мне.

– Разве тебе это не нравится? – я осторожно, чтобы не уколоть, вложил розы в её руки.

– Очень нравится, но… Саш, я не знаю, что думать. Мне тревожно, – она так же осторожно, положила букет на тумбочку.

– Мам, – я обнял её и поцеловал в щеку.

– Нет, ты с ума сошёл! – её грудь часто вздымалась, прижимаясь к моей.

– Мне просто хочется делать тебе приятное. Что здесь сумасшедшего? – я медленно разжал руки, чувствуя, как её тёплое, близкое тело, проступающее под тонким халатом, начинает меня дразнить. Этого ещё не хватало сейчас! Если она почувствует, то всё может очень скверно повернуться.

– Ничего сумасшедшего, но знаешь… – она подбирала слова, то поднимая глаза ко мне, то глядя на цветы. – Ты за два дня будто повзрослел лет на десять.

– Разве? – играя в непонимание, я повернулся к зеркалу и провёл ладонью по лицу, теперь идеально гладкому – редкие волоски тщательно выбрил цирюльник.

– Я не об этом. О том, как ты теперь разговариваешь и о твоих поступках, – попыталась объяснить она.

– Ты очень красивая женщина, и я хотел подчеркнуть это цветами. Только и всего, – как бы мне хотелось глянуть сейчас в меню, что за настроения гуляют в Ирине Львовне. Рискнуть, зависнуть, на пол минутки. И я придумал, интересный ход. Сказал так: – Я кое-что хотел спросить, снова подводит память. Сейчас… – фиксирую её, тык, тык, тык, одновременно разыгрываю задумчивость.

«Объект-инфо»:

«Разумовская Ирина Львовна. Возраст 36 лет. Магическими техниками не обладает. Сильное волнение. Сильное удивление. Радость. Отношение к вам: проявление интереса, непонимание, потребность в общении с вами, лёгкая симпатия».

Ого, «мама»! Ну, ну… Мы ещё очень даже пообщаемся. И о лёгкой симпатии тоже. А сейчас мне нужно скорее что-то спросить, я и так слишком завис.

– Извини, что-то у меня с памятью не ладится. Важно было спросить тебя и забыл. Ах, вот, в Москву мы поедем все вместе и на чём?

– Ты, я и Наташа. Как на чём? Через «Ласковый ветер», конечно. Я уже оплатила. К сожалению, большая очередь в Москву, пришлось взять билеты на аж двадцать третье июня, – сообщила она. – И я тебя попрошу… Сегодня я приду поздно, пожалуйста, не ссорьтесь с Наташей. Да, она бывает очень вредной. Знаю, как тебе с ней непросто, но ты же старше на целый год. А сейчас мне кажется на все десять. Не поддавайся на её выходки.

– Хорошо, очень постараюсь, – заверил я, прикидывая: сегодня семнадцатое, значит в Москву через пять дней.

– И ещё, если не приду до утра, не беспокойтесь, – нехотя добавила она, снова посмотрев на цветы.

– Ты куда вообще собираешься? – закравшаяся мысль, мне отчего-то не понравилась: «Уж не любовник ли у Ирины Львовны?»

– Сегодня вечер в доме Гроздовских, а от них быстро не вырвешься. Будет много гостей, – пояснила она. – И, возможно, там будет сам Владимир Ильич. – Видя непонимание в моих глазах, она пояснила: – Ульянов.

Я кивнул и пошёл к себе, размышляя: Ульянов Владимир Ильич. Надо же, сам! Надеюсь, память меня не подводила и если нынешнего императора величать Илья Сергеевич, то будет на вечере у неведомых мне Гроздовских сам принц.

«Ирочка, ты в самом деле хочешь клеить принца?» – меня даже тихонько царапнула ревность.

Ладно, не сусла это дело. Но и у меня тоже может случиться весёлый вечер. Интересно, как Наташа отреагирует на бутылочку игристого с коробкой конфет. Коробка-то сердечком. Ах, да, ещё занятия с магистром. Нельзя ли их отодвинуть на ночь или провести раньше? Я мысленно призвал: «Весериус, появись! Ну давай, нужен очень!». И кстати, что такое «Ласковый ветер»? Вряд ли у них есть самолёты, если на улицах, я не видел транспорта сложнее конного экипажа. Да, кстати, Ульянов Владимир Ильич, взывал здесь к народу вовсе не с броневика, а с кареты – этот прикол мне в памяти чётко отложился.

Проходя мимо двери Наташи я остановился. «Сучка! Ты мой самый вкусный десерт! Я должен до тебя добраться!».

«Весериус, отзовись же! А то зайду к Наташе и не будет тогда вечерних занятий!»

Весериус отозвался лишь часа через полтора. После того как я отработал последнее задание и провёл довольно много времени, расширяя канал с Эфиром. Кстати, поднял магическую энергию аж до 230 – это с учётом, что я сегодня заметно её потратил. И ещё я успел улучшить заготовку, которую сегодня, увы, не испытал – «Я Хороший». Заготовка по моему мнению вышла действенная, чёткая. Вот её я надеюсь опробовать на Наташе. Не мышей же пускать ей за воротник. Хотя тоже интересная мысль.

В общем, объявился, Хранитель…

И я ему сразу с порога тонкого мира вместо «Зрасьте»:

– Уважаемый заступник, заботливый покровитель рода, как так вышло, что меня сегодня едва не пристрелили в цирюльне? Вот объясни сирому и убогому суслу, откуда у этого зверька враги?

Знаете, что он ответил?