Глава 4

Зеркало вдребезги и красные розы

Догонять Наташу я не собирался. Для фиксации достаточно было увидеть её, идущей по коридору. Когда я вышел из столовой, она почти дошла до лестницы наверх. Скорее! Тык, тык…

«Объект-инфо»

«Разумовская Наталия Владимировна. Возраст 16 лет. Магические способности в начальном состоянии. Резерв магической энергии 46. Высокие ментальные аберрации. В настоящий момент: сильное волнение, растерянность, удивление, злость. Отношение к вам: н… Объект исчез».

Ой-е-е, как интересно! Только на самом интересном месте облом. Так, надо сохранить хотя бы это! Я скопировал это в блокнот в «Объект-инфо» и поспешил вернуться к Лене, чтобы успокоить её. Едва завидев меня, она отложила уборку и тут же начала рассыпаться в извинениях, едва не заплакала. А ведь виной всему была моя дурацкая импровизация с мышью. Нет, чтобы просто пустить мышку на пол.

– У нас мышей здесь не бывает, Александр Петрович. Уж, поверьте мне. Приглашали магов из гильдии Золотого Трилистника – они всех изгнали. Не знаю, откуда эта взялась, – снова пыталась объясниться она. – Не думайте, будто у нас какие-то беспорядки.

Я её прервал, взяв за руку:

– Лен, всё хорошо. Извини, что так вышло. И извини за мою взбалмошную сестру. Давай просто забудем эту маленькую неприятность, – вот здесь я кривил душой. Разве можно назвать неприятность ощущение её трепещущего тела в моих руках? А этот поцелуй, которым я вырвал её из оков ужаса от страшной и ужасной мыши? Ведь она даже почти ответила мне. Губы какие мягкие, сочные! Всё, хватит об этом!

– Да, Александр Петрович. Забудем, – как-то очень неуверенно произнесла она.

– Я сейчас собираюсь в город, не напомнишь, где здесь самая приличная цирюльня и что-то типа гипермаркета? – спросил я, переводя разговор на другую тему. И пояснил: – У меня в памяти провалы после вчерашнего отравления.

– Гипер-мар-ке-та? – по слогам переспросила она.

– Ну, да типа Ашана что-нибудь. Бог ты мой, – я схватился за лоб. В самом деле с памятью у меня не очень. Ну откуда здесь Ашан? – Лавки, магазинчики, где здесь, так чтобы сразу всё в одном месте.

– Как же вы не знаете? – она поджала губки. – Ну вот по Николаевской там много всего. Любые магазины. И цирюльни там все хорошие, но дорогие. Если хотите подешевле, то на рынок Елисеевский или в портовый привоз.

– Ах, на Николаевской. Точно-точно. Вспоминаю, – нихрена, разумеется, я не вспоминал. Потому как просто не мог этого знать. Но хоть какое-то направление задано. Нужно пройтись по округе, немного изучить город, чтобы не выглядеть полным идиотом. А то в иные моменты Наташа оказывается права насчёт меня.

Наташа… Именно она теперь занимала мои мысли. Да, Леночка очень приятная девушка, к ней влечёт, но не более того. А вот Наташа… С первых же минут нашего знакомства выпрыгнула как чёртик из табакерки, вцепилась в меня и царапает коготками. И чёртик этот, надо признать, на редкость привлекательный. В той жизни, где имелись Ашаны, не было возле меня девочки, привлекательнее её. О, Перун! Куда же меня снова понесло?! Сестра она мне, как-никак. Наверное, я с этим не смогу смириться.

Надев серые, узкого кроя брюки и светлую шёлковую рубашку, я взял из шкафчика деньги и направился изучать город. Анталия… В той жизни здесь я бывал трижды проездом в Сидé и в Белек. Ну вот, познакомимся с иной Анталией поближе.

Городишко, я вам скажу, так себе – не столичных масштабов. И видно в этом мире, странном, настолько, что императором Всея Руси стал аж Ульянов Владимир Ильич, что-то пошло очень не так. А может это у нас не так, где Ашаны с Айфонами? Судить не берусь – рано, при учёте моей жалкой подкованности в исторических науках. По Приморской улице, где белели богатые особняки с ухоженными садиками, я без всякой помощи вышел на Николаевскую, широкую, с тенистой аллей и множеством лавок, магазинчиков. Но ещё перед тем, как свернуть на Николаевскую, я почувствовал неладное. Меня неспешно обогнал конный экипаж, и сразу после этого появилось дурацкое чувство, что за мной следит. Но, вопрос, кому я нужен? Нет, не так: кому нахрен нужен задроченый сусел? Скорее всего никому. Разве что сестрёнке, чтобы очередной раз сообщить мне, будто я дебил и её от меня тошнит. Возможно, ощущение, будто за мной кто-то увязался, было обманчивым, но очень стойким. Я оглядывался много раз: но подишь, разбери, кто там увязался, когда на улице вовсе не мало народа.

В общем, отодвинул я это неприятное чувство и лишь ускорил шаг, спеша скрыться в тени магнолий от дневной жары. Лавки Анталийской волости радовали своим разнообразием: овощи, спелые, отборные фрукты в корзинах, одежды на любой вкус, любой фасон, скобяные лавки соседствовали с магазинчиками превосходной керамики. Часто встречались лотки, где можно угоститься квасом, пивом или вином, не бесплатно, разумеется. И рубль здесь ой в какой цене! К примеру, забавного плюшевого медвежонка я купил всего семь с полтиной рублей. В следующей лавке взял коробку шоколадных конфет и бутылку игристого вина. За всё десять рублей тридцать копеек. Конфеты в красной коробке сердечком, я собирался подарить сестрёнке. Всю дорогу не выходила она у меня из головы. Я дважды нырял в меню, тыкал в «блокнот» и перечитывал:

«Разумовская Наталия Владимировна. Возраст 16 лет. Магические способности в начальном состоянии. Резерв магической энергии 46. Высокие ментальные аберрации. В настоящий момент: сильное волнение, растерянность, удивление, злость. Отношение к вам: н… Объект исчез».

Магические способности… Почему мне не сообщил об этом магистр Весериус? И что такое «высокие ментальные аберрации»? В книгах магистра такого нигде не значилось. Но вот ещё возмутительная фишка: у сестрёнки магической энергии аж сорок шесть, в то время как я, со слов Хранителя, чувак крайне одарённый, стартовал всего с пяти! Это что получается? Что если её нормально разозлить, то она вполне способна файерболом по еб..лу? Это я образно так. Может здесь файйерболов вообще не существует. Но про рукотворные молнии магистр говаривал.

А вот и цирюльня. Третья уже. Две я пропустил: не понравились специалисты с ножницами. Какие-то недобрые лица усатых турок или греков. Страх взял, что такой может ненароком перерезать мою хиленькую шейку. Да, кстати, поглядывали они на меня с нескрываемой улыбкой. Стебутся над самим графом Разумовским! Ох, мерзавцы!

Стрижку я заказал самую модную, и цирюльнику – пареньку вполне рязанской внешности – наказал:

– Сделай так, чтобы я стал красавчиком. Чтоб девочки за мной хвостом ходили.

– Семьдесят копеек, – робко произнёс он, напуганный моими пожеланиями. Смотрел на меня он, конечно, ошарашено. Ещё бы, какой-то дрыщ, явно младше его лет на пять, ведёт себя борзо и, несомненно, при бабках. И добавил, – Но юный господин, я обладаю лишь искусством возможного.

– Валяй! Сделай возможное! Всё возможное! – и мысленно добавил, а невозможное – уже мой удел. Не зря я постигаю магические науки.

Паренёк действительно старался, стриг аккуратно, приглаживал, увлажнял, подравнивал. Ублажал морду каким-то кремом, брил редкую поросль. И вот вам – сусел красава лыбится в зеркало. В самом деле стал я чуть приятнее. С таким вряд ли кто пожелает в десна биться, но сильного отвращения уже не вызываю. Пареньку я дал рубль – сдачи не надо. И в миг, когда монета упала в его руку, нечто в голове внятно сказало мне: «Быстро на пол!»

Я и представить не успел, как бы это глупо смотрелось со стороны, но как стоял, так и рухнул под кресло. Упал точно на мои состриженные волосёнки. В этот момент прозвучали выстрелы:

– Бум! Бум! Дзынь! Шмяк!

Паренёк-цирюльник упал рядом со мной. На нас посыпались куски разлетевшегося зеркала. Душно запахло парфюмом из разбитого флакона – ароматная жидкость стекала на меня. Я не успел разглядеть подонка, сделавшего это. Лишь краем глаз засек, как чья-то невысокая фигура, широкая плечами, в тюбетейке и азиатском халате скрылась за повозкой.

– Живой? – я поднял голову.

– Не знаю… – цирюльник испуганно лупал бледными глазками.

– М-да, нехорошо вышло, – я приподнялся, понимая, что продолжения не будет. Не будет сейчас. А вот дальше… Это дурное предчувствие, будто за мной кто-то увязался и разлетевшееся от пуль зеркало, навевало дурные мысли: «А может сусел всё-таки кому-то нужен? Вернее, не он сам, а его жизнь? Кто-то решил, отобрать её?». Что-то слишком много сюрпризов приготовил мне сегодняшний день. Хотя вчера тоже было весело. Ну например, вчера я умер, потом стал суслом, а потом мне понравилась Наташа. Вместе с её мамой и служанкой Леночкой. Плюс меню в моей голове и первые успехи в магии. Ничего себе так – вполне насыщенный впечатлениями день.

– Ты не ранен, нормально всё? – я встал, поглядывая на паренька, достал купюру в двадцать рублей и положил на стол, рядом с его набором ножниц. – Вот тебе хоть какая-то компенсация.

– Спасибо, – он постепенно приходил в себя, поднялся с пола, поглядывая на меня и, видимо удивляясь моей невозмутимости. А когда увидел купюру, оставленную мной, то явно обрадовался и на этой волне решил просветить меня так: – Вам, юный господин, если желаете попасть в истинно качественную цирюльню, то надо в Романские термы. Это сразу за Воротами Адриана. Вы же не из Анталии, верно? Наверное, с северных земель?

Я кивнул, и он, вдохновившись своей полезностью, продолжил:

– Термы там истинно римские. Всё как в старые времена. И цирюльни там ого-го! Магические масла втирают, такие маски накладывают, что потом себя от радости не узнаешь!

– Интересная тема, – согласился я, захрустев битым стеклом под ногами. – Скажи, друг, а как давно отсюда римляне ушли, если термы ещё до сих пор в норме?

– Как вы не знаете вообще о нашей губернии? Римляне были здесь до восемь тысяч четыреста двадцать первого года! Пока Святейший князь Святослав Игоревич не изгнал их, – разъяснил паренёк, бережно убирая мою купюру.

– Очень приятно слышать. А сейчас какой у нас год? – наверное это я зря спросил.

Паренёк нахмурился и посмотрел на меня с подозрением. Потом сообщил уже не так охотно:

– Девять тысяч пятьсот двадцать третий… – и добавил для верности. – От Первой Молнии Царя Небесного!

– Напомни, друг, а куда эта первая молния угодила? – решился я ещё на один опасный вопрос.