Цитаты из книг автора «Эрин Уатт»

к Окли и целую его в губы. Поначалу он так шокирован, что даже не отвечает на поцелуй, но быстро приходит в себя, запускает руку мне в волосы и склоняет голову под идеально верным углом. Его язык проскальзывает сквозь мои полуоткрытые губы и касается моего, и это самая жаркая, самая влажная ласка за всю мою жизнь. Я сжимаю холодную банку колы, чтобы удержаться и не вцепиться в Окли, и напрочь забываю о свидетелях, контракте и показной природе всего происходящего. Это длится до тех пор, пока кто-то не ударяет по тарелкам, возвращая нас в реальный мир. Когда мы отрываемся друг от друга, я вижу красные и припухшие губы Ока и его глаза, сверкающие изумрудными вспышками. Я могла бы в них утонуть. Повисает долгая неловкая пауза, а потом Люк вдруг хмыкает: – Ну ладно, может, вы и правда не притворяетесь. 26

Тут возвращается Окли, и Люк наконец окончательно затыкается. Ок протягивает мне кока-колу, но я хватаю его за запястье, притягиваю к себе и целую в щеку. Он удивленно смотрит на меня – это первый раз, когда я по собственной воле сделала что-то подобное. Он садится в кресло, и его нога касается моей, а рука лежит на спинке кресла. Затем он наклоняется и шепотом говорит мне на ухо: «Здесь нет камер». Со стороны это выглядит так, будто он меня целует или шепчет что-то игривое. Все, кроме Люка, делают вид, что не обращают на нас внимания. Меня раздражает неприкрытый цинизм Люка. Я поворачиваюсь

Окли замечает, куда направлен мой взгляд, и понимающе подмигивает: – Вся аппаратура здесь ультрасовременная. Неужели я так заметно пялилась? Вот черт! – Почему ты такой… – Красивый? – Нет. Накачанный. Ну, зачем тебе вообще мышцы? Тебе самому это нравится, или ради имиджа, или еще по какой-то причине? Он засовывает руки в карманы: – Ездить в туры – тяжелая работа. Нужно быть физически крепким. И, не буду врать, это положительно сказывается на продажах. А еще нравится девушкам. Хорошо, что в этот раз он не подмигивает, а то я бы точно ему врезала. Но он прав: на него действительно приятно смотреть.

Он показывает на аппаратуру, а я смотрю на его руки: мышцы напрягаются. Наверное, если бы у меня были такие, я бы тоже ими гордилась. Они действительно впечатляют.

Мне сложно скрыть удивление. И смущение – получается, он что-то мне купил без приказа со стороны Клаудии, а мне даже в голову подобное не пришло. У меня нет даже открытки. А надо было?.. – В общем… – Он опять пожимает плечами. – Вот, держи. Он подает мне сложенный вчетверо квадратик бумаги. Я непонимающе смотрю на него: он что, написал мне письмо? Сердце замирает. Или, может, песню? Я разворачиваю бумагу, вижу, что там написано, и удивляюсь еще сильнее. Это выглядит как список ингредиентов с инструкциями: «добавьте», «хорошо перемешайте», «посыпьте какао». Но через секунду я понимаю, что это рецепт тирамису. – Ой… – Это все, что я могу сказать. – Ты говорила, тебе нужен хороший рецепт тирамису, и я… – Окли неловко ерзает, – я позвонил Франциско Белло – ты же знаешь, кто это, верно? Он снимается в… – Кулинарном шоу «На сковороде»! Это один из популярнейших телевизионных кулинарных конкурсов. Меня охватывает волнение: – Хочешь сказать, он дал тебе свой рецепт? Свой секретный рецепт? – Ага. – Он неловко улыбается. – Все-таки полезно быть знакомой с Окли Фордом, да? Я ушам своим не верю. Франциско Белло ревностно оберегает секреты своих блюд. На кухню в его ресторанах посторонних вообще не пускают, и даже в передаче некоторые вещи заблюривают, чтобы зрители не могли записать рецепт. – Боже мой! Это просто… – Я пораженно качаю головой. – Это так круто! Мечтаю скорее попробовать. Окли снова улыбается: – Подумал, что тебе понравится. Понравится? Да я в полном восторге! Впрочем, это как раз одна из тех вещей, из-за которых я только сильнее запутываюсь. Почему он дарит мне подарки? И почему мое сердце так сильно колотится каждый раз, когда он рядом? Мечтаю, чтобы у меня были ответы, но, похоже, в последнее время вопросы – это все, на что я могу рассчитывать. – Спасибо, – благодарю я. – Пожалуйста

– Ну, сегодня же День святого Валентина. Я подумал, нужно тебе что-нибудь подарить. Но не в присутствии пиарщиков, потому что они бы тогда предложили это тоже заснять, а я… в общем, я этого не хотел. Мне сложно скрыть удивление. И смущение – получается, он что-то мне купил без приказа со стороны Клаудии, а мне даже в голову подобное не пришло. У меня нет даже открытки. А надо было?.. – В общем… – Он опять пожимает плечами. – Вот, держи. Он подает мне сложенный вчетверо квадратик бумаги. Я непонимающе смотрю на него: он что, написал мне письмо? Сердце замирает. Или, может, песню? Я разворачиваю бумагу, вижу, что там написано, и удивляюсь еще сильнее. Это выглядит как список ингредиентов с инструкциями: «добавьте», «хорошо перемешайте», «посыпьте какао». Но через секунду я понимаю, что это рецепт тирамису. – Ой… – Это все, что я могу сказать. – Ты говорила, тебе нужен хороший рецепт тирамису, и я… – Окли неловко ерзает, – я позвонил Франциско Белло – ты же знаешь, кто это, верно? Он снимается в… – Кулинарном шоу «На сковороде»! Это один из популярнейших телевизионных кулинарных конкурсов. Меня охватывает волнение: – Хочешь сказать, он дал тебе свой рецепт? Свой секретный рецепт? – Ага. – Он неловко улыбается. – Все-таки полезно быть знакомой

Когда фотографии наконец сделаны, Окли быстро сажает меня в машину, пока Белинда не успела предложить еще какую-нибудь позу. Клаудиа и ее команда все еще спорят по поводу подписи. Понятия не имею, что они в итоге решили, хотя, кажется, среди самых вероятных вариантов было эмодзи с сердечком или хештег #чувства. Когда мы сидим в машине, Окли достает что-то из заднего кармана с очень странным выражением лица. – С тобой все нормально? – спрашиваю я. – Да. Э-э-э… у меня для тебя кое-что есть. Я удивлена: – В смысле, подарок? Он очень трогательно пожимает плечами:

моя девушка. – Хочешь сказать, тебе нравятся дети? – Что? – Он откидывается назад. – Нет. Ну ладно, как насчет… – он притворяется, что задумался, а затем щелкает пальцами: – Старушка? – Прекрасно. – Я максимально широко улыбаюсь. – А я тебя буду звать… старый хрен. – Вонн, это отвратительно! – вступает моя сестра. Окли прикрывает рот рукой. Готова поклясться, что он улыбается. Я жду ответа, и он не разочаровывает: – Никаких проблем, мочалка.

– Вообрази себе, и получше твоего, – огрызаюсь я, устав от его постоянных нападок. – Что, так сложно носить штаны, которые нормально держатся на талии? Никому не интересно смотреть на твои трусы. – Детка, вообще-то всем интересно посмотреть на мои трусы. Мне платят по сто тысяч баксов за каждый снимок папарацци. – Детка? – возмущенно фыркаю я. Он наклоняется ко мне, сплетая в замок свои на удивление изящные пальцы и ухмыляется. – Тебе не нравится? Тогда выбери другое обращение. Ты же

я между всхлипами. – Мы уже обсуждали это… У меня проблемы с плачем. Он смеется. Беру свои слова обратно. Вот он, самый прекрасный звук в мире. Смех Чейза. Чейз тут. Он действительно тут.