Цитаты из книг автора «Эрин Уатт»

А потом делаю ровно противоположное тому, что мне велел Джим. – Вы же не можете не знать, что я ваш фанат. Единственная причина, по которой я вас повсюду не преследую, – это то, что Джим меня убьет. Кинг смеется. – И мы оба знаем, что я до смерти хочу с вами работать. И поскольку вы первый раз сами мне звоните, я подозреваю, это не только ради того, чтобы поздравить меня с виральным видео в «Инстаграме». – Ты не ошибся. Я вижу, как ты растешь. Ту музыку, которую ты записывал раньше, мог написать кто угодно.

– Ты сегодня едешь на студию? – Да. Выезжаю через час. – Я обдумываю следующую фразу. – Хотел попросить Вонн тоже поехать. – Хорошая идея. Вчера вы были вместе, и кончилось тем, что ты записал хит. Может, она твоя муза. – Ну, я же просто спел кавер, – бурчу я. – Это неважно, – возражает он. – Ты немного изменил песню, и теперь она частично твоя. Но главное, ты спел ее с душой. Люди всегда реагируют на всю эту фигню с эмоциями. – Эмоции – фигня? – смеюсь я. – Сочувствую твоей жене, чувак! Он не реагирует на насмешку.

Я невольно улыбаюсь. «Мурашки» – самое любимое слово в музыкальном мире. Я бросаю читать, потому что там больше пяти тысяч комментариев, и если захочу прочитать их все, то буду заниматься этим до самой смерти и еще половину загробной жизни.

– Подожди минутку. Дай мне свой телефон. Она непонимающе хмурится: – Вот, держи. Но зачем тебе? Я молча беру из ее руки телефон и открываю список контактов. Вбиваю туда десять цифр и возвращаю телефон ей. – Это мой номер, – хрипло говорю я. – Звони, если захочешь поболтать, ладно? Вонн стоит в оцепенении. Пока она не успела ни о чем меня спросить, я наклоняюсь, целую ее в щеку и иду к машине.

– Какие-нибудь пожелания? – шутливо говорю я. Но она вполне серьезно раздумывает. – А ты знаешь что-нибудь из The Lumineers? Я удивленно поднимаю брови: – Серьезно? Ты не хочешь услышать ни одной моей песни? Не могу поверить, что она просит меня спеть что-то чужое! – Я думала, тебе надоели твои песни, – ухмыляется она. – Тоже правда, – я с трудом пытаюсь вспомнить аккорды к самой известной песне этой инди-фолк группы.

Она чуть не плачет, и я чувствую себя полнейшим мерзавцем, потому что подтрунивал над ней. Нужно ее как-то развеселить, отвлечь, пока она не бросилась в океан и не утопилась или что-нибудь такое. К счастью, я знаю безотказный способ: нужно включить «обаяние Окли Форда». Это гибрид наглеца и трикстера, перед которым невозможно устоять.

– Ты очень понравилась моей матери, – почему-то вдруг говорю я. – Она мне тоже. Потрясающая женщина. Я удивлен услышать такое. Но потом мне становится стыдно за такое недоверие – моя мать все-таки не какая-нибудь сварливая ведьма. Почти все мои воспоминания о ней полны радости. Но несколько лет назад все закончилось. Одновременно с тем, как она перестала мне звонить. – Она очень тобой гордится, – добавляет Вонн. Я неловко переступаю с ноги на ногу. – Что-то сомневаюсь. – Нет, правда. Она только и говорила, что о твоих достижениях. И еще показала мне тонну твоих фотографий на телефоне.

Я беру ее за руку, и она замирает. Внутри меня зарождается недовольство. Я едва не говорю, что именно за это ей и платят, – но, черт побери, я не хочу, чтобы она держала меня за руку из-за денег! Мне нужно, чтобы она сделала это добровольно. Поэтому решаю немного подождать. И вот… она сплетает свои пальцы с моими, и что-то внутри меня оттаивает. – Давай немного прогуляемся, – предлагаю я.

Здесь меня никто не узнает – кажется, впервые в жизни, – и это совершенно восхитительное чувство. Было бы еще лучше, если бы моя девушка на меня не дулась, но в этом я сам виноват. Мне надо научиться обращаться с ней как-то по-другому. А еще перестать думать о том, что я хочу ее поцеловать.

Я машу рукой и иду к машине, где меня ждет Тайрис. Он улыбается: – Клаудиа… – Что? – сердито огрызаюсь я. – Меня убьет? – В кои-то веки я так не думаю. – Он удивленно качает головой. – Скорее, пришлет тебе корзину с фруктами в подарок.