Цитаты из книг автора «Эрин Уатт»

– Что такое? – Я устраиваюсь поудобнее. – Ты остаешься на ночь? Она покраснела, и это так мило, что хочется вскочить с кровати и поцеловать ее. Но я закидываю руки за голову: – А ты возражаешь? Уже три часа, и я чертовски устал. – А Тай? – Он не против поспать на диване. Когда мы вернулись и обнаружили Тая здесь, Вонн удивилась, а я нет, потому что на самом деле он поехал вслед за нами на вечеринку и все это время сидел в машине неподалеку. Просто я не говорил об этом Вонн – тогда бы она его пригласила внутрь, и это разрушило бы всю атмосферу. Вонн закусывает губу: – Диван маленький. Таю будет неудобно. Мне так нравится, что она о нем беспокоится. Девушки, с которыми я встречался раньше, плевать хотели на жизнь «обслуги». – Все нормально, – говорю я. – Поверь мне, бывало намного хуже. – Все равно. Принесу ему хотя бы одеяло, – она выбегает из комнаты.

– Не могу пожаловаться. Это значит, что он просто не хочет. Со стороны кажется, что у него не жизнь, а малина, поэтому было бы лицемерием жаловаться на то, как все плохо, хотя на самом деле временами все действительно так.

– Тогда «Сегодня». А где будем играть? Мэтт ведет его в гостиную. – Вот тут. – Он показывает на диван. Окли садится посредине, а Мэтт пристраивается на скамейке прямо напротив него. – По-моему, Мэтт собирается отбить у тебя парня, – бормочет Кики мне в ухо. – Да уж, он действительно похож на влюбленного. – Похож! – фыркает Кэрри с другой стороны. – Да если бы Окли похлопал ресницами, Мэтт бы рухнул к его ногам, и весь дом бы вздрогнул. – М-м-м, какая соблазнительная картина. – Иди сюда, солнышко. – Окли похлопывает рукой по подушке рядом с собой. Кэрри и Кики ошеломленно смотрят на меня. «Солнышко?» – беззвучно произносят они. Но я делаю вид, что ничего не заметила, и стараюсь не покраснеть как рак, перешагивая человек через десять, чтобы добраться до Окли.

– Честно говоря, я совсем запуталась. – Я вытираю вспотевшие ладони о джинсы. Окли проводит указательным пальцем по моей нижней губе. – Знаю, солнышко. И тебе страшно, да? – Я киваю. – Мне тоже страшно. Предлагаю разобраться с этим вместе. Посмотреть, куда эта дорога нас приведет. Давай просто будем вместе. Я тяжело вздыхаю и киваю головой.

Мы смотрим друг другу в глаза. – Возможно, в следующий раз тебе стоит поехать со мной. – Может, и поеду, – улыбаюсь я, но тут же понимаю, что он говорит серьезно. Поехать с ним в тур? Путешествовать по всему свету? Это было бы потрясающе. – И на этой радостной ноте я пойду внутрь, – объявляет Кэрри. – Ты тоже, кстати, Кики, – она стаскивает подругу с перил. – Я хотела посмотреть, что будет дальше, – возмущается та. Ок невольно улыбается.

– Вонн всегда спокойно к такому относилась, – говорит Кики. – Дело не во мне, – смеюсь я. – Это все Ок. Просто он не такой. Да уж, он не УУ – я никогда не видела посторонних девушек у него дома или в студии. А ведь если бы он захотел, мог бы пригласить целую сотню. И он даже не отпускает комментариев по поводу знаменитостей – какие они красотки или как бы он хотел им вставить. УУ постоянно об этом говорил.

Ок откашливается: – Да, работаю над новым звучанием, но не знаю пока, что из этого получится. Может, будет уныло. – Не будет. Это очень круто. У меня, например, мурашки по коже, – заявляю я. Он поворачивает голову и смотрит на меня: – Ты раньше так не говорила. – Череп побольше тебе точно не нужен. Твое эго скоро захватит всю страну отсюда до южного побережья. – Я слегка сжимаю его плечо, давая понять, что это шутка, и обращаюсь к Катрине: – Музыка, которую он сейчас делает, великолепна. В ней очень много самого Окли и мало всего остального. – Это действительно звучит прекрасно. Хотя мне просто не верится, что Ок позволяет тебе слушать то, что пишет, прямо в процессе. Он раньше никому не позволял. А что Джим думает? – Я еще ему не показывал, – признается Ок и трется щекой о мою ладонь.

– Будь ты в своем доме, мог бы установить свои правила, но ты у меня, так что будем играть по-беннеттовски! – Пейсли задирает нос. – Узнаю этот взгляд, – говорит Ок. – Это означает «будем делать как я скажу, и никак иначе». – Он подносит ладони ко рту и говорит Таю, как суфлер: – Брось, Тай. По опыту говорю, спорить бесполезно. Я оборачиваюсь и бью Ока кулаком в плечо.

– Нет. Горки классные. Пейс в этом не разбирается. – Она уже старая, – добавляет Шейн, – скоро ей нужен будет слуховой аппарат. – Шейн Беннетт, что ты такое говоришь? Мне даже двадцати трех нет! – восклицает Пейсли. Она смотрит на меня в надежде, что я помогу, но я слишком занята тем, что хихикаю, прикрываясь салфеткой. Ок утыкается лицом в мою шею, изо всех сил стараясь подавить смех. – Обожаю твою семью, – давится он. Я тоже. Я тоже.

– Господи, не могу поверить, что стою перед Катриной Форд и выгляжу, как повариха в школьной столовой, – сокрушается сестра, вытирая руку о фартук и протягивая для рукопожатия. Но Катрина просто заключает Пейсли в объятия, невзирая на грязный фартук. – Ты такая красивая! Почему ты работаешь за кадром вместо того, чтобы играть перед камерой? – восклицает она, отпуская ее. Пейсли краснеет и смущенно бормочет: – Мне нравится работать в «Даймонд». Внимание Катрины Форд может быть довольно навязчивым, но, к счастью, мне удается отвлечь ее от сестры и повести к близнецам, которые теперь играют в мяч с Большим Ди. – Это мои братья Спенсер и Шейн. – Ой, у меня аж сердце схватило. – Катрина потирает грудь рукой. – У тебя такая чудесная семья. Вот бы забрать вас всех с собой в Малибу. Навсегда.