А ведь верно, вопрос с Гостем Ли-хе так и не был закрыт. Если Чернобог оказался Нулевым консьержем, что имитировал Пятого, не значило ли это, что сведения о своем ученике собирал Джа-и, и муху передал мне именно он, через третьи руки? Секретики Яна менторскому закулисью и в подметки не годятся – вот, кто точно отличился: темное прошлое, имитация самоубийства, внезапное появление на арене «вторички». Точка в его истории еще не поставлена.

– Давайте вернемся к нашим баранам, – нарушила тишину я, когда бодрящий, по заверению Повелительницы мух, напиток подошел, и мы расположились вокруг костра с кружками. – Вы не просто следили за мной, а еще и вели запись, да?

– Угу, но это делали не мы, а ЦеЦе, – рассмеялся Зева. Он нервно потирал шею. – Мы с Велей – мастера метаморфоз. Закончили ашернскую школу – Ашерна, да будет тебе известно, взращивает самых престижных мастеров. Альма-Матер, с их сумбурной программой и разделением божественных и созидательных практиков, кусает себя за хвост. То ли дело ашернские школы мастерства! Целевые потоки, строгая система и ученическое самоуправление.

Отпив кисло-горький напиток, я не сдержала ироничной улыбки, вспомнив, что также рассуждали многие ровесники о престижных вузах, куда не удалось поступить. Как оказалось, я недалеко ушла от правды. Веля прервала Андрея:

– Не придумывай. Ашернские школы предназначены для менее богатых сынков и девиц, – она пожала плечами и обратила взор на меня. – Мы с братом – аларинкийцы, безмирные кочевники. К нам относятся предвзято во многих мирах, но на Ашерне, если не претендовать на резидентство, в твоем статусе муха носа не подточит.

– Все хотела спросить: была ли толика правды в твоем рассказе про родителей и институт? – спросила я, вспоминая мечту Эвелины Ктыриной из подземки. – И про кафе?

Веля помешала «кофе» и сделала несколько глотков. Я еще ждала, когда она ответит, но отрешенный вид, с которым она пила, говорил сам за себя. Зева поспешил перенаправить разговор в другое русло:

– Мы рано бросили курс, научившись разве что в мух обращаться. Вообще-то, – Андрей заговорщически подмигнул, – еще школярами поняли, что тяготеем к научной магии.

– Магической науке, – поправила Эвелина.

– Точно-точно, доктор Шайдэ мне бы голову отвинтила, – хихикнул Зева. – Наша первая с сестрой махинация – присоединиться к Школе Порядка, не имея образования.

– Порядка? – переспросила я и зыркнула на Яна, но макет и бровью не повел: потягивал газировку и слушал нас вполуха. – Значит, извращенские мухи были созданы на Инитии?

– Первые прототипы – да, – согласно кивнул Зева, – но и там мы быстро смекнули, что на микро-роботах можно заработать гораздо больше, чем на государственных грантах.

– К тому же, наша система гениально проста, – кивнула с улыбкой Веля. – Каждый новый Гость пополняет ряды жертв слежки. Круговорот подглядывающих за подглядывающими. Таким образом, мы быстро накинули сети на добрую часть Конфедерации и навели шороху.

– Почему в рассылке с ориентировкой меня рисуют таким пухлым? – проныл Андрей, щупая себя за щеки. – Уж не такой я толстяк.

– Следуя вашей логике, Ян тоже пользовался вашими услугами, – смекнула я.

– А вот тут биться об заклад не стану, – ответила Эвелина. – Видишь ли, дронов перепрограммируют и используют в своих целях не только такие пацифисты, как мы с братом. Члены преступных группировок, – она начала загибать пальцы, – запрещенных культов, междумирных секретных организаций… Тайная канцелярия – не исключение. Они получили наших роботов, а мы – слитую базу их сотрудников.

– Вообще-то это уже совсем незаконно, – сказал Зева шепотом, будто это что-то меняло. – Мы стараемся уничтожать такие сведения. Просто схему уже не переделать, и наши нерадивые клиенты, даже крупные организации, попадаются на уловку, как мухи в паутину.

Его слова навели меня на другую мысль:

– Послушайте, а как вы следите за прошлым объектов? Не знаю, как все устроено у аларинкийцев, но с трудом верится, что вы живете сотни лет.

Собеседники уставились друг на друга, как будто услышали несусветную глупость, и со смешком сказали:

– Она землянка.

– Вера не знает, – заявил с такой надменностью Андрей, что мне непременно захотелось его стукнуть, – какое открытие принесла Конфедерации миров Ра Лебье, первооткрывательница Школы Порядка.

«Сегодня что, какой-то день чествования этой семейки?» – подумала я, закатывая глаза.

– Ликвидатор не рассказывал тебе про интерфейсное восприятие? – спросила Эвелина, но сама же ответила на свой вопрос: – Впрочем, на неподготовленный ум и впрямь нельзя такое вываливать. Я лучше покажу… – Повелительница мух вырвала из рук Яна банку недопитой газировки, за что ее окатили убийственным взглядом. – Какой формы предмет?

– Ну… цилиндр, – ответила я, предвкушая подвох.

– А это? – Веля указала на тусклый билборд, рекламировавший содовую: гигантская банка «дрейфовала» на волнах прозрачной пузырчатой жидкости.

– Тоже.

– А вот и нет, это же плоское изображение, – покачала головой Вельзевул. – То, что ты видишь, лишь проекция. Тебе никогда не увидеть все грани кирпича одним махом, но ты знаешь, какой он формы. Зачем тебе наблюдать объективный мир, если это энергозатратно? Это бессмысленно.

– Так мы приходим к тому, – выставил указательный палец Андрей, – что под Сердцем Мира понимается не коробка с чипами в ядре планеты, а «наброшенная на мир ткань восприятия»… Все твое окружение – интерфейс, Верун. Интерфейс, скрывающий сложность процессов. Представь, что ты открываешь ВЕБ-страницу на компе – кликаешь мышкой и ждешь, когда экран спроецирует картинку страницы. А в реальности задействованы процессы передачи тока от электростанций по микросхемам, работа программных команд, распределение каналов Интернета и не только. Но зачем тебе это видеть, знать, контролировать это? Не проще ли сжать вселенную до точки восприятия?

Я коснулась лба и помассировала морщинку меж бровей, укладывая информацию в своем «отсталом» котелке.

– Приблизительно понимаю, но это не дает ответа на мой вопрос: как вы следите за тем, что было в прошлом?

– Расстояние, время, пространство – такие же «иконки» интерфейса восприятия, – пояснил Зева. – То, что хаоты использовали как пространственно-временной портал, – Амброзия – просто экспресс, доставляющий богов и демиургов в первоначальные точки пространства, где время только зарождалось. В сущности, время – и есть вопрос дистанции, причем между строками кода. Вселенная смоделирована Абсолютом. А миры – демиургами. Все, что произойдет, уже произошло. Понимаю, – покачал ладонями Повелитель мух, – понимаю, как дико это звучит, но ты быстро втянешься. Ведь ты уже, Верун, узнала, что твоя родная Земля спроектирована как наслоение этажей, отвечающих за точки восприятия.

Энергетический план, время, материя, бессознательное, общество, живая природа, неживая природа. Все, как говорил Ян. Семь этажей – слоев, планов, ступеней – это семь текстур, которые воспринимаются обитателями мира в упрощенном варианте. На лекциях нам рассказывали, что человек с эволюцией потерял нехилую часть массы мозга. Не значит ли это, что мы стали воспринимать мир не так, как наши предки? Они освоили огонь и придумали, как смягчать пищу, а мы боимся рисунка зачеркнутого костра. Кажется, мы стали жить в системе знаков. Быть может, взломав ее, иномирцы преодолели ограниченный вопросами выживания мозг и узнали, что магия – тоже знаковая система.

«Мы похоронили Неживую природу под завалами тоннелей метро. Общество заперли в Нехорошей квартире. Живая природа отключена под сводами каталонского собора. Стрела пронзила Материю, и мы отбросили материальное. Железной птицей прорвали Энергетическую завесу. Под рыдания угнетенных и смерть макета, бросившего вызов предначертанной судьбе, завершился цикл Времени».

«Дальше нас ждет Бессознательное, да?»

Ликвидация, отключение слоев… Ян сказал, что мир подстраивается под наблюдателя, а на Земле остался только один, и им была я. Это значило, что «интерфейс» этажей – продукт моего внутреннего мира, натянутый, как простынь, на объективную реальность.

– Молодец, загрузил девчонку, – Ян похлопал Зеву по плечу. – Теперь ее кукуха окончательно съедет, и она, уверовав, что мир – симуляция, кого-нибудь зарежет на радостях!

– Ой, прости, – потупился Андрей, но я остановила его:

– Не слушай Яна. Я примерно поняла, о чем вы говорите. Жалею, конечно, что земляне не успели достичь таких научных высот, а талантов много было, – вздохнула и поднялась на ноги. – Кое-кому пора на процедуры, чтобы языком попусту не молол.

Веля оживилась и подергала макет за рукав:

– За дело. Раздевайся.

Наворачивая круги по лагерю, я неизменно возвращалась к кострищу. Мухи суетились над по пояс голым макетом, стойкости которого позавидовали бы топовые манекенщицы. Силясь не засматриваться на рельефы соблазнительного тела, подошла и с видом врача на обходе спросила Вельзевулов:

– Удалось что-нибудь найти?

– Ума не приложу, что это за серийный номер, – Веля навела ультрафиолетовый фонарик на ребра Яна, и в свете проявились какие-то закорючки. – Зев, это АИНовский новодел?

– Ничего подобного, – отозвался Андрей, печатающий что-то на полупрозрачном коммуникаторе; он то и дело поглядывал на символы, светящиеся на коже, хмурился, наводил экран, чтобы отсканировать, но терпел неудачу. – Мне неизвестна эта языковая система, сестренка. Да и всей АКАШИ в придачу.

– Черт-те что. – Эвелина погасила фонарик и грубовато подхватила Яна под подбородок. Она повернула его голову и убрала с заушной косточки волосы. Осветила ультрафиолетом, и я, подойдя ближе, разглядела точку в центре окружности. – У старых моделей здесь значился логотип. После ряда реформ против монополий такую практику запретили. А это что за знак?

– Циркумпункт, – как будто разочаровавшись в сестре, ответил Андрей. – Это же символ Всесоздателя.

– Я не религиозна.

– Да и что с того! Архитекторы миров есть? Есть. Значит, и Вселенная спроектирована.

– Будет вам, – осадила я. – Но, если так подумать, «скромненький» символ они выбрали. АИН, как я понимаю, на многие запреты плевали с высокой колокольни.

– Агентство не маркирует макетов, руку на отсечение даю, – запальчиво покачал головой Зева. – По локоть в крови все вокруг них, но наши добродетели, наши аисты, никогда не запятнают честь связью с посредниками. Макетов им якобы предоставляют сердобольные меценаты. Чушь!

– На Земле аист – хищная птица, – напомнила я, и мне показалось, что я повторялась. – Что ж, получается, создатель макета – даже не сотрудник АИН. И как нам его искать?

Вельзевулы обменялись взглядами, и Веля, поджав на миг губы, предложила мне пройтись, приобняв за плечо. Мы забрались на возвышенность, откуда открывался вид на разбитое шоссе, уводящее к городку, где я впервые наткнулась на ребят. Вдали простирались гектары степей, выжженные кустики которых прижимались друг к другу, чтобы согреться в мерзлоту, прибиться к своим, разделить надежду на то, что мир снова станет прежним; на пастбища вернутся аналоги наших коров и коз, по отремонтированной дороге поедет транспорт, выцветшие билборды сменит реклама, изображающая счастливые лица здешних существ.

Глядя на запущенные просторы, поневоле вспоминала вторичку, которая оказалась заброшкой с натянутой на мертвую планету тканью моего наивного восприятия. Чтобы сбросить оковы иллюзии, мне стоило наткнуться на аномалию, ломающую безупречную картинку, намалеванную на стенках моего загона. Зеркальце, которое выпало из кармана ведомой на убой малолетки, напомнило, что жизнь, как ни крути, – велосипед на квадратных колесах. Либо изобретай новую форму, либо остерегайся крутых гор. Или спешься и шуруй пешком, пока не сотрешь ноги до кровавых мозолей – и никакой гарантии, что тебя не обгонят велосипедисты на квадратных колесах.

Эвелина приземлилась на спрессованную траву и, сорвав стебелек неизвестного растения, пожевала его край. Бычок, наш завуч, в те краткосрочные периоды, когда бросала курить, частенько грызла ручку, держа ее как сигарету. Повелительница мух была полна тайн.

– Что сделаешь первым делом, как мы отсюда выберемся? – спросила она. – Ты одна против всего мира, и у тебя даже нет суперспособностей. Бедняжка.

– Я найду Дайеса Лебье и заберу у него Яна, – тяжко выдохнула. – Звучит просто, а на поверку плана у меня нет. Вдруг Лебье уже убил Яна? Или что хуже?

– Неизвестно, что на уме у главы, но если бы он хотел заняться детоубийством, давно бы Яна прикончил. Лебье такой… – Веля усмехнулась, намотав прядь черных волос на палец. – Извини. Я не мастер утешать.

– Он отвратительный отец, – пожала я плечами, – но я с тобой согласна. Что до меня – мне плевать, что он может прибить меня одним пальцем. Я просто хочу к Яну.

Веля больше ничего не ответила.

Я отвернулась от степных равнин, щурясь от белизны неба, набухшего от дождевой воды, и устроилась напротив Вели. Меня восхищала ее готическая красота: в ней что-то было от Кейт Бекинсейл из «Другого мира» в роли воительницы-вампирши, возможно, благодаря стильному комбинезону из черной кожи, малахитовым глазам и строгому каре цвета вороньего крыла. Повелительница мух держала колосок в уголке рта с застывшим взглядом.

– Они не знают, – произнесла она, и ее взору вернулась осмысленность. – Наши с Зевой старики не знают, что мы – одни из самых разыскиваемых междумирных преступников. Я отправляю им сообщения с проекциями, созданными нейросетью, где мы с братом наслаждаемся жизнью в кампусе Альма-Матер, куда нас взяли экстерном из школы метаморфоз благодаря нашим вымышленным высоким баллам.

Не удивила – я давно подозревала, что у ребят семейная драма. С одной стороны, их мухи – настоящее информационное оружие, которым пользуются шпионы, извращенцы и ревнивцы, так что Вельзевул недаром наречен адским князем, навоза на их лапках предостаточно. С обратной стороны, Повелители – мега-талантливые робототехники, и с этим трудно спорить. Тяжело жить как на пороховой бочке, когда просыпаешься и не знаешь, какое известие получишь сегодня первым: родители узнали правду и померли от инфаркта или вам вынесен пожизненный приговор. Моральный облик – понятие чересчур неоднозначное, чтобы браться судить кого-то, забывая при этом выстирать свое белое пальто.

– Ты переживаешь за их здоровье, Веля, – сказала я, подобрав колени, – а значит, облегчаешь им ношу. Короче, я считаю, что это вынужденная мера.

Повелительница мух дернула плечом и насупилась; побыв с настоящей Эвелиной, а не с образом попрошайки из глубинки, я углядела в ней авантюристку и интеллектуалку, которая дорожит семьей и способна ее защитить.

– Порой мы делаем выбор в свою пользу, – сказала Веля и подставилась ветру. – Идеалы, которыми мы прикрываемся, будь то семья, дети или искусство – всего лишь инструмент для манипуляций.

– Не понимаю, к чему ты клонишь, – произнесла я, морща лоб. – Да и ты уже это говорила. Разве мы не пришли к чему-то тогда?

Повелительница мух посмотрела на меня как на умалишенную, мотнула головой и схватила меня за запястья:

– Нам нужно выбраться отсюда во что бы то ни стало, – выпалила она, – потому что мы не можем выйти на связь с воспитателями, и я переживаю за них.

Сконфузившись, молча смотрела в ее зеленые, как седая трава, глаза, пока меня не одолело гнусное озарение: я не разделяла их стремлений спастись. Как только мы доберемся до заветной двери на выход, макет Яна примет Т-позу, если не раньше, а Вельзевулы упорхнут к родителям, имитируя академический отпуск. Я останусь предоставлена сама себе – в одинокой Вселенной, полной властных богов, где нам с Яном не суждено встретиться. Потому что я не обладаю магией и не умею ходить сквозь стены. О, черт, какой же бардак в голове.

Когда мы вернулись спустя полчаса, обсуждая нелепые привычки Зевы, которые веселили нас, он как раз закончил манипуляции над макетом. У меня екнуло сердце, стоило увидеть тело, закутанное в спальный мешок. Я направилась к Яну, но Андрей преградил мне дорогу, раскинув руки, и с мягкой улыбкой шепнул:

– Перезагружается. Не будем будить.

«Перезагружается». Как машина, компьютер – коллеги по подземке совсем не скрывали, что относятся к манекену, как к старенькому ноутбуку, которого и сдать в утиль жалко, и использовать ни с руки. Вот и выжимали последние силы. Пусть я так думала, но вслух не произносила. Кто я, в сущности, чтобы указывать ученым, какими путями добиваться открытий? То, что в родном мире я могла выпить парацетамол и сбить температуру или принять обезболивающее, заслуга исследователей и сотни загубленных подопытных животных. Психологически проще ставить эксперименты над неодушевленным предметом, а не над пушистым крольчонком.

– Как результаты? – спросила Веля, когда мы зашли за бетонное сооружение, напоминавшее то ли маяк, то ли водонапорную башню, выкрашенную в зеленый.

Зева развел руками. Веля с шумом выдохнула, потирая рот.

– Не хочу лезть со своим уставом в чужой монастырь, – нашлась я, – но вы не пробовали сменить тактику?

– И чем же плоха тактика анализа? – поспорил Андрей. Он поправил очки и подпер бока. – Я подключаю персональный контактер к макету и навожу порядок в его файлах, тем самым разгребая гигабайты барахла, которое закачал в него мастер. Да я полезен как дятел для дерева!

Эвелина покусала губы и перевела тему разговора:

– После выхода проблемы не закончатся. Нас разыскивают, Зева, и я даже благодарна тому пропойце, что отправил нас сюда.

После того, как я морально отошла от эпизода с Ателланой и главой Школы Порядка, спутники поведали мне, что сразу после того, как я умерла, Джа-и настиг их в одном из бесчисленных подъездов и со словами «вас спасет только вера» открыл портал и бросил их в неизвестности. Демиург произнес фразу на инитийском, поэтому Вельзевулы не сразу осознали грандиозную игру слов, но вскоре до них дошло, что Джа-и имел в виду меня. Конечно, надежды на мертвую землянку Повелители не питали – правда у них возникло предположение, что я все-таки осталась жива, так как ЦеЦе в моем ухе подавал слабый сигнал. Ведь кого тогда отправили в симулятор студентки меда?

– Послушай, – она перебила его попытку возразить, – мы с тобой увидели лишнего. К нам обращаются…

– …если очень хочется глянуть, – довершил не своим голосом Андрей и сглотнул.

Мой тяжкий вздох интерпретировали как критику имиджа Вельзевулов – Повелители смущенно шаркнули ногой, пробубнив что-то про ребрендинг.

– Помимо очевидных рисков, – продолжила Эвелина, – мы можем оказаться под перекрестным огнем разборок вселенского уровня. То, что нам удалось записать на ЦеЦе аферу Дайеса Лебье и того паренька Шредингера, что и жив, и мертв, – вершина айсберга. В дело вступает Эйн-Соф, которая не допустит утечки информации. А мы, Зева, – утечка информации на ножках! Капец.

– Я бы не стал так преувеличивать. Подумаешь, есть записи каких-то темных делишек Школы Порядка и АИН.

– «Каких-то»? – прогрохотала Эвелина, сделав страшные глаза. – ЦеЦе уже радостно разносит молву среди наших ВИПов, что Агентство Иномирной Недвижимости подделывает апокалипсисы!

– Пока нет доказательств, – вставила я свои пять копеек. – Как и сказал Зева, вас не за что притянуть.

– Ве-ра, – обратилась ко мне Повелительница мух, – ты не понимаешь, что происходит? Белый Вейнит Инития, суперзвезда, во всеуслышание обвинил АИН в мошенничестве. Это межмировой скандал. Если бы такую информацию дал бы рядовой разведчик, никто бы и не заметил. А теперь…

– Удалите эпизоды из ВИП-доступа, – робко предложила я.