– Неразлучники и первый вариант с легкостью устроят, – отозвались из кухни. Там зазвенели тарелки – Ахт накладывал порции.

– Хорош нализывать этим маньячкам! – Белет сложил ноги на журнальном столике. – Их натравили на челика, который во все горло орал про связь федориной конторы с проектом по контролю разума. Чтобы не попасться сучкам Аустус, вы должны быть аккуратными и последовательными – внедритесь в ее агентство.

– Это как? – спросила Рип, глотая слюну от манящего запаха съестного.

Белет победно осклабился, будто подгадывал момент триумфа. Он достал из нагрудного кармана три билета на концерт «КОТLOVERS» и раскрыл веером на журнальном столике:

– Та-дам! Мы идем слушать музло! Проникните к ребятам в гримерку и провернете какую-нибудь темку. Вы хороши в этом.

– О-о! Глазам не верю – практическая польза от моей тупой работы. – Рип прочитала завтрашнюю дату на билетах и вечернее время. – Как раз пришмотилась, как по случаю.

Ахт вошел в гостиную с двумя тарелками. Он ошпарил демона взглядом, и тот убрал ноги со столика. Поставив еду, отошел, чтобы понаблюдать реакцию на свое блюдо.

Белет с Рип взялись за еду. Ван Винкль подышала мясным ароматом и расплылась от предвкушения аппетитного ужина.

– Это карри с рисом? – спросила охотница.

– Да.

– Карри райсу, – исказил на японский манер демон и зачерпнул блюдо ложкой. Он отправил ее себе в рот и пожевал.

Несмотря на позднее предостережение Ахта о том, что еда горячая, ван Винкль напихала рис с мясом за обе щеки. Белет сдался первым: он выплюнул комок на тарелку и стер рисинки с губ.

– Я лучше кошачьего корма наверну, – сказал он и, обратившись обычным черно-белым котом, спрыгнул с дивана.

Ифрит уселся на его место и переключил все внимание на Рип. Она уже минуту вела кровопролитную внутреннюю борьбу. То, что приготовил Ахт, было отвратительным на вкус: как горячий пепел в моче пациента, зараженного всеми неизлечимыми болезнями мира, в прикуску с недоваренным рисом, который впивался в десны и хрустел на зубах, как галька. Белет еще сдержался в комментарии.

Ван Винкль улыбалась с надутыми щеками. Она не хотела глотать острое варево, но, во-первых, посчитала попытку ифрита милой – он как-то говорил ей, что питаться одной куксой, лапшой быстрого приготовления, – удел будущих язвенников, – а во-вторых…

«Путь к сердцу мужчины лежит через желудок… женщины. Если отплююсь, мне не завалить его в постель».

Охотница перетерла яство между челюстей, имитируя довольное «м-м!». Из глаз прыснули слезы: от чрезмерной остроты, обилия приправ или морального разложения, что подталкивало мужланку глотать отвратительную пищу ради шанса на секс.

Ахт, кстати, в тот момент думал о другом:

«Я, наверное, чуточку пересолил. Или недосолил. Чего ж она давится, если не вкусно?»

Он не надеялся, что из доброты. Рип была голодная, к тому же странная. Ахт списал на то, что ван Винкль и россыпь камней с пляжа проглотила бы, не моргнув и глазом.

При взгляде на Рип его губы приняли изогнутую форму. Ифрит хмыкнул и вдруг учуял гарь. Он вскочил, вытирая руки о передник с надписью «Лучший шеф-повар (по версии мамы)», и побежал спасать печенье из духовки.

– Оставьте место для десерта, госпожа, – кинул Ахт полумертвой ван Винкль.

Она дождалась, когда ифрит уйдет, и метнулась к большому горшку с мертвым фикусом. Удобрив почву, осела на пол и, хныча, обняла растение.

– Я не сдамся, – проныла охотница, обращаясь к несправедливым «небесам». – И не таких соблазняли. – Желудок отозвался воем касатки. Рип обвила живот рукой. – Бли-ин, я хочу есть! Придется лопать горелые печенья…

Белет потерся о ее ногу и с плутливой мордашкой побежал на второй этаж.

➪➪➪

Очередь в клуб «Дорога 66», где вечером давали концерт небезызвестные «КОТLOVERS», выстроилась с раннего утра. Мемберы группы называли котловских фанатов «котиками» и, несмотря на бешеный успех за рубежом, каждый год приезжали в родной городок и собирали солд-аут за первые полчаса продаж. В день концерта улицы пустели: все собирались в «Дороге 66».

Отстояв очередь, Рип и Ахт протиснулись к барной стойке. Ван Винкль отправила Белету СМС-ку о том, что они на месте. Сам демон приехал раньше и мимикрировал под фанатов, по какому-то одному ему известному плану. Шел саунд-чек: звукорежиссер проверял технику, громыхала музыка.

Охотница не растерялась и, распластавшись на стойке, подозвала бармена. Короткостриженная девушка со «стрелками» под Эми Уайнхаус развернулась к клиентке:

– Слушаю.

– Мне вот… – длинный ноготь проехался по списку микс-дринков в меню, – «Лонг-Айленд». Для разогрева. – Рип искоса глянула на напарника и указала на него: – А монашке вишневый сок и леденец на палочке.

Ахт закатил глаза:

– Двойной виски.

Бармен цыкнула языком на странную парочку и скрылась за стойкой. Рип оперлась спиной, разглядывая потную и шумную массу фанатов. С зубастой улыбкой она поддела Ахта локтем:

– Я смотрю, ты время от времени к бутылочке-то прикладываешься. А я думала, ты весь такой «ни капли в рот, ни сантиметра в…»

– А я – что вы нехристь, – перебил ифрит, окатывая пламенным взором серебряное католическое распятие на ее груди. – Впрочем, вы в таком виде, когда говорят: либо крестик сними, либо трусы надень.

– Как в воду глядят! – со смешком постучала по стойке ван Винкль. – На мне нет белья.

Топ с необычными лямками, затянутыми вокруг декольте, подчеркивал ее четкую «троечку». На джинсовой юбке блестели в софитах волны цепей, а собранные в высокий хвост волосы обнажали плавный изгиб плеч и шеи, на которой и висел религиозный атрибут.

С новым знанием Ахт справиться не смог и, глядя на ее соблазнительные колени, думал, что там, выше, под юбкой нет ничего. Мысль о том, что ветреная Рип ван Винкль найдет себе кого-нибудь на вечер и уединится с ним в туалете клуба, скоблила ржавым гвоздем по грудной клетке.

«Она свободна. Вольна ходить на свидания и трахаться с кем пожелает, – попытался осадить себя Ахт. – Я должен остановить этот брачный танец, пока не сломал себе хребет, а ей – привычную жизнь».

– И все-таки… – Ахт, по мнению Рип, как-то чересчур резко повернулся к ней, наступая, – что для вас Бог?

– Тебе бы в секту с таким талантом задавать духовные вопросы вместо тех, которые обычно обсуждают мужчины и женщины, стоя так… вплотную. – Ван Винкль разгладила черную водолазку на его груди – она все-таки смогла переодеть строптивого ифрита в свободные брюки на ремне и плащ из кожзама с крупными заклепками. Образ ему очень шел. – Что за муха тебя укусила?

Ахт пытался избавиться от мыслей о ней, до которых Рип не догадалась бы, даже будь она экстрасенсом с телеканала «Гадание.ТВ». Не потому, что ван Винкль не проницательна или не разбиралась в парнях. Просто ифрит умел без сучка, без задоринки маскировать чувства. Ведь он – обладатель «Золотых Ключей», лучший из консьержей.

Поезд, идущий с опущенным стоп-краном.

Их взгляды задели друг друга. У Рип возникла сладкая пульсация внизу живота. В уши ватой забилась музыка, и ей казалось, что ничего, кроме «огненных фиалок», ее не цепляло.

– Ваш «Лонг» и вискарь. – «Эми Уайнхаус» поставила стаканы на коврик, чуть расплескав содержимое.

Отглючив, ван Винкль вложила соломинку в напиток и забрала его со стойки, потягивая на ходу. Много льда, мало водки, рома, текилы и джина. В дешевых клубах часто разбавляли напитки, задирая ценники ради навара. Рип позавидовала дальновидности напарника, который взял неразбавленный виски. Впрочем, тот, на поверку, оказался плодом любви ненадежного поставщика и дешевой канистры.

– Верю, но по-своему, – когда Рип это сказала, проверка звука сошла на «нет», и ифрит отчетливо услышал ее слова. – Бог для меня – Создатель, но не мира, а системы наказаний. Мы все немножечко в аду, Ахт, но с мизерным шансом на искупление.

– Вам нечего искупать. Память обновлена, а значит, грехи сброшены.

– Рассуждаешь как типичный демон, а сам-то рисовался. М-м, ну, амнезия – тоже своего рода наказание. Меня греет мысль, что я не просто кромсаю хвостатых, а тащу груз греха. Это как ходить с утяжелителями на ногах – не просто гоняешь в магаз, а спортом занимаешься, пользу телу приносишь.

Ифриту понравилось сравнение. Он отрешенно обвел стакан по кромке и спросил, глядя на тающий лед:

– А вскроется, что «утяжелители» – глыба камня, поход в «магаз» – гора, а вас зовут Сизифом, что тогда?

Рип сузила глаза на непроницаемое лицо Ахта. Его речь сочились безысходностью, а не должна была, ведь он – нечисть. Стоило подумать, что лакеи «айФрита» страдают от графика вечность к вечности и невозможности уволиться, как ван Винкль машинально прикоснулась к распятию.

Взгляд Ахта остановился на сцене, которая наконец-то ушла в полумрак. Зрители завизжали, размахивая красными лайтстиками.

– Кажется, начинается, – сказал он.

– И где носит нашего котяру?.. – Рип приподнялась на носочках, пытаясь разглядеть в толпе черно-белую макушку.

Первым делом ей в легкие влетела «пушинка» – аллерген от белка, содержащегося в кошачьей шерсти. Кашель и ручьи слез из глаз не заставили себя долго ждать. Белет выпрыгнул как черт из табакерки:

– Бухаем на рабочем месте?

Двое обернулись на него и еле сдержались, чтобы не расхохотаться.

– Что это на тебе надето? – спросила краснолицая Рип, раздувая щеки, как рыба-еж. Она показала на футболку с облупленным принтом в виде группового фото «КОТLOVERS» и на налобную повязку с надписью «I’M KOTLOVER» по всей длине. – Ты фанючка, что ли?

– Еще какой, – гордо вздернул подбородок король. – Что, собираешься захейтить меня за то, что я нефор?

– Нет, но поржать – поржу. Не забудь кинуть им свои трусы на сцену.

– Отстаешь, милф, – Белет бессовестно наклонился к «Лонг-Айленду» и высосал остатки через соломинку, – так делали только на концертах твоей бурной молодости лет триста шестьдесят назад.

– А вам-то сколько, король лжи? – встрял Ахт.

– Достаточно, чтобы тащиться по бойз-бенду или другому стаффу для маленьких девочек без оглядки на чужое мнение. – Белет самодовольно улыбнулся и потянулся к виски, но ифрит вовремя поднял стакан над головой. – Жопошник.

Кто-то из работников клуба вышел на сцену, чтобы проверить кабели, чем вызвал незамедлительную реакцию у фанатов: они навалились на оцепление из охраны, скандируя название группы.

– Ладно, дети мои, – ускорился Белет, наклоняя подчиненных за затылки, – слушайте план.