Часть 40

После церемонии, на удивление прошедшей легко, мы сменили пять лучших заведений города, пока Ахимот не остановился на одном из самых роскошных Весенних домов. От его выбора кровь подступила к горлу^[30], и я прикрылся веером, тяжело сглотнув.

– Не думаю, что его величество оценит гостеприимство Лимбуса, если мы отведем его в такое… непристойное место.

– Ты хотел сказать «прекрасное место», Юань Фэнь? Что может быть лучше отличного вина, вкусной еды и веселой компании? Или ты решил замучить нашего гостя, зачитывая ему свод ваших правил и подливая ваш горький зеленый чай? – Ахимот забавлялся вовсю и вел себя слишком раскованно.

Дау поддерживал каждое слово своего Владыки, а вот на лицах Князя Мортена и Сина застыла грозовая туча. Они бы точно не отказались от чая и спокойной беседы, после которой с легким сердцем вернулись бы каждый в свой мир. Энделлион же терпеливо ожидал какого-то решения, но я видел, что он сдерживал жгучий интерес ко всему окружающему.

– Господин Юань Фэнь, если вы хотите выбрать Весенний дом, то я прикажу, чтобы сейчас же всё подготовили. – Цзин Сун кидал настороженные взгляды на Владыку Тьмы, опасаясь его гнева.

– Не нужно ничего готовить, если есть еда, вино и прелестницы с музыкальными инструментами, то этого хватит на всю ночь. – Ахимот закинул руку на плечо Энделлиону и повел его внутрь, не замолкая ни на мгновение: – Я так редко выбираюсь сюда отдохнуть, что не желаю видеть кислые морды нудящих небожителей. Нам надо держаться вместе и предаться похоти и чревоугодию.

– Хорошо, что вас не слышат Лурия и Гулас, Владыка. – Князь Мортен скривился и последовал за своим господином.

– Им здесь самое место, Одор, – хохотнул Ахимот. – А вот тебя стоило бы оставить и взять малышку Ахлис. Она бы точно не занудствовала, как ты.

Князь побледнел и, демонстративно задрав подбородок, будто слова Владыки Тьмы его не задели, больше не проронил ни слова. Я прикрыл рот веером и тихо шепнул Сину:

– Она настолько опасна?

– Княжна Ахлис по прозвищу Кровавый Туман имеет пристрастие к горячительным напиткам и не умеет вовремя остановиться. Пьяные драки – это наименьшее, чего можно от нее ожидать, а учитывая, что она обладает демоническим клинком Омихлемой, то сами представляете возможные последствия, господин.

Поистине женщины-демоны были опасными созданиями. Нам повезло, что ее место занял Князь Одор Мортен. Он единственный казался благоразумным созданием Тьмы.

Подавив желание оказаться в Нанъин, среди тихого журчания воды и шелеста страниц, я сложил веер и решительно отправился по ступеням, ведущим в Весенний дом.

Просторный зал, украшенный изысканной резьбой и яркими шелковыми тканями, напоминал о Тинсингуо. Огромные колонны обвивали золотые драконы, головы которых поддерживали сводчатый потолок, где множество зажженных красных фонарей создавали располагающую к доверительному общению атмосферу. В воздухе витали ароматы жареного мяса, пряных трав и сладких фруктов; смешиваясь с благовониями, они кружили голову и пробуждали аппетит. Девушки с фигурами, способными очаровать любого мужчину, приветствовали гостей у входа и одаривали их многообещающими улыбками. Стоило признать, что я ожидал худшего, но пока увиденное не выходило за пределы допустимого.

– Не стоит волноваться, господин Юань Фэнь, среди наших постоянных посетителей можно сыскать не только знать из Экнориана, но и Богов из Юньхай, – заговорщицки подмигнул мне Цзин Сун.

Интересно, а знает ли Небесный Император, что небожители здесь предаются разврату? Стоит спросить у градоначальника, кто именно из Богов настолько любит развлечения, что готов посрамить свое имя на всю Поднебесную.

Мы прошли к низким столам, расположенным вдоль стен. Они были уставлены свежеприготовленными блюдами, а прелестные девушки уже подносили вино и разливали его по пиалам.

На сцене девушки из Фэнчжихай умело играли на музыкальных инструментах. В их изящных руках звуки, извлекаемые из пипы, эрху и гучжэна переплелись с флейтой дицзы^[31], образуя ни с чем не сравнимую, бодрящую кровь мелодию. А демоницы в легких одеждах, словно лепестки на ветру, кружились вокруг них. Движения танцовщиц менялись вместе с музыкой, и теперь они стали подобны размытому видению, где их полупрозрачные наряды виделись туманом, стелящимся по берегу реки.

Очнувшись от созерцания чарующей картины танца, я отпил из пиалы чай, предусмотрительно подготовленный Сином. Свита короля явно наслаждалась праздником, как и сопровождающие Владыки Тьмы. Лирейна нигде не было видно, что означало: он приступил к своей работе и вместе с паладинами пристально наблюдал за происходящим, но расслабиться я все равно не мог, ведь ночь только началась.

Смех, музыка и разговоры сливались, создавая какофонию. Но стоило признать, что в этом чувствовалось единение наших миров. Взгляд скользил по столикам, наблюдая за каждым гостем, и остановился на Энделлионе, который пил наравне с Ахимотом. И если в стойкости последнего я не сомневался, то человеческое тело не могло без последствий вынести столько крепкого вина. Однако его величество превосходно держался, осушая пиалу за пиалой, при этом ярко улыбаясь и вовремя отвешивая шутки на слова Владыки Тьмы. Окружающие быстро прониклись симпатией к молодому королю и осыпали его своим вниманием, подобно звездам вокруг луны^[32].

Музыка сменилась еще раз, и теперь заиграла более нежная и приятная мелодия. Я позволил себе прикрыть глаза и насладиться тонкими нотами в общем шуме. Все же мне было здесь неуютно. Уединение приводило мысли и чувства в гармонию, а тут они пытались разбежаться, творя хаос.

Казалось, что прошло всего мгновение, прежде чем сквозь мелодию до меня донесся громкий голос Энделлиона. Я распахнул глаза, пытаясь понять, что упустил, и встретил его изучающий взгляд. Король почти пел под ту самую мелодию, голос его напоминал первые капли дождя, то превращающиеся в ливень, то вновь стихающие.

Я пораженно повернулся к Сину и уставился на него в немом вопросе.

– Владыка Тьмы сказал, что наслышан о поэтических успехах короля, и предложил придумать песню под звучащую мелодию про первую встречу с прекрасной небожительницей, видимо, намекая на Юнхуа, которая все это время подливала ему вино и не могла отвести от него восхищенного взгляда.

Мне оставалось только надеяться, что их забавы не выльются в попытки посоперничать и разнести весь Весенний дом. Энделлион же, явно не подозревая о моем беспокойстве, самозабвенно продолжал:

 
– Когда прольется первый дождь,
Приду к тебе я, как в мечтах.
Сквозь капли, льющие с небес,
Найду я путь к твоим рукам.
 
 
Когда прольется первый дождь
И холод в сердце заползет,
Взгляну украдкой в злато глаз,
Подобно солнцу дарящих тепло.
 
 
Когда прольется первый дождь,
Нам будет крыша не нужна.
Ведь насладимся мы с тобой
Мелодией, что дали небеса.
 
 
Когда прольется первый дождь
И должен буду я уйти,
Пусть упадет последняя слеза,
Которую мне предстоит найти.
 

Музыка стихла, и зал наполнился возгласами восхищения и одобрительными хлопками. Девушки мечтательно вздыхали и бросали на Юнхуа ревнивые взгляды.

– Но ведь у Юнхуа не золотые глаза, – растерянно пробормотал я, не понимая, кого из небожительниц Энделлион успел встретить ранее, и пораженный тем, как он так легко смог вплести слова в нежную мелодию.

– Так король Экнора прекрасен не только внешне, но и внутренне. Слухи не врали. Восхитительно, Эндел. – Ахимот одобрительно хлопнул короля по плечу и подлил ему еще вина.

Эндел? Когда они успели настолько сблизиться? И почему Владыка Тьмы так радушен? Определенно, я не чувствовал в нем особой силы, похожей на ци жителей Тинсингуо. При должных тренировках он смог бы стать паладином, но не более. Я настолько сконцентрировался на попытке уловить энергетические потоки, что не заметил, как откровенно разглядываю Энделлиона. Какой позор, не хватало еще, чтобы меня обвинили в неуважительном отношении к королю Экнора. Я готов был принести свои извинения, но звон разбитой посуды опередил мои намерения. Слегка покрасневший Энделлион уронил пиалу и теперь не знал, как следует поступить. Похоже, король все же перебрал, и его надлежало сопроводить в гостевой дом, пока Ахимот отвлекся на подошедших прелестниц. Я подал знак Сину и, взяв веер, подошел к их столу. При моем приближении на лице Энделлиона отразилась растерянность, но вино взяло верх, и его губы растянулись в пьяной улыбке. Он поднялся на ноги и чуть покачнулся.

– Его превосходительство Повелитель Тысячи Вод решил к нам присоединиться?

Несмотря на опьянение, его голос звучал вполне твердо, да и в глазах не было туманной дымки, что навело меня на мысль о разыгранном небольшом представлении. Я раскрыл веер, взмахнул им пару раз, уловив, как взгляд Энделлиона четко отследил мои движения, и сказал:

– Возьму на себя смелость предположить, что ваше величество утомился после насыщенного дня и не отказался бы отдохнуть в гостевом доме.

– Брось, Юань Фэнь, вечер только начался, – возмутился Ахимот, отпивая вино прямо из горлышка.

– Безусловно, Владыка Тьмы может продолжить праздновать.

Я поймал взгляд градоначальника и еле заметно кивнул ему. Цзин Сун все понял без слов – в зале тут же зазвучала игривая музыка, и прелестницы обступили Ахимота, соблазняя его присоединиться к ним в танце. Князь Мортен, поджав губы, сосредоточенно наблюдал за развлечениями своего Владыки, а Дау давно уединился в отдельных покоях. Дождавшись, когда Ахимоту стало не до нас, я указал веером в сторону выхода.

– Позвольте сопроводить вас, ваше величество. Но если вам сложно идти, мы можем найти комнату на втором этаже Весеннего дома.

Энделлион мотнул головой и, поправив одежду, вышел из-за стола. За ним следом поднялся крупный мужчина в форме, и тут же за спиной я почувствовал присутствие Лирейна.

– Генерал Барлоу, не думаю, что в городе, где за нами тенью следуют десятки паладинов, мне угрожает опасность. Тем более в компании его превосходительства Повелителя Тысячи Вод. Таким недоверием легко оскорбить.

– Не стоит, ваше величество. Было бы оскорбительнее стать слепцом на слепой лошади^[33]. Генерал Барлоу может присоединиться к Лирейну, ничуть не стесняя своим присутствием.

Мы вышли из Весеннего дома, и нас встретил слегка прохладный ночной воздух. Огни фонарей загорелись, подобно пылающим звездам на земле. Из ближайших лавочек веяло ароматами свежезаваренного чая и сладостей, а тонкий слух улавливал шум водопадов. В Лимбусе удивительным образом не только рассвет, но и ночь приносила с собой надежды на будущее и воодушевляла на новые мечты. Ведь если один город смог примирить три мира, то ничего невозможного уже не было.

Как только мы оказались на улице, слегка пьяное поведение короля мгновенно улетучилось, и он, заложив руки за спину, подстроился под мой шаг.

– Должен принести извинения за свое недостойное поведение и за то, что вам пришлось прибегать к хитрости, чтобы увести меня с праздника. Но я не нашел ничего безобиднее, чем притвориться пьяным и улизнуть от настойчивости Владыки Тьмы. – Несмотря на уверенную речь, Энделлиона явно одолевало смущение, и он старательно отводил взгляд.

– Понимаю и не могу винить вас в этом. Притворимся, что ничего не произошло, ваше величество.

Король нахмурился, будто его что-то тревожило, и спустя некоторое время решился спросить:

– Я знаю, что наши культуры сильно отличаются, и наслышан о правильном обращении, но как же мне вас называть? – Энделлион задумчиво посмотрел на звездное небо и стал загибать пальцы на руке, перечисляя варианты: – Повелитель? Ваше превосходительство? Господин Юань Фэнь? А-Юань? Юань-эр? Да Юань? Лао Юань^[34]