Часть 39

В сердце пограничной территории, где небеса встречаются с землей, раскинулся Лимбус, сверкающий как драгоценность на фоне бескрайних горизонтов. Его улицы, вымощенные белым камнем, переливались под солнечными лучами, проникающими через магический купол, словно реки света стремились добраться до каждого уголка и рассеять тьму. Здесь, в этом процветающем городе, здания взмывали ввысь, их шпили касались перистых облаков, а балконы утопали в головокружительно благоухающих цветах. Каждый дом в Лимбусе символизировал единение рас, и рядом с экнорианской архитектурой воздвигали строения из Тинсингуо. Колонны же были украшены резьбой, рассказывающей истории трех миров. Стены главных зданий состояли из светлого камня и застывшей лавы Хэйдереса. Они сливались в единое целое, вырисовывая замысловатые волны и создавая внешнюю гармонию. Окна в Верховном храме заменяли витражи с изображениями Экнориана, Хэйдереса и Тинсингуо. Они делились на символичные цвета, которые рассеивались под солнечным светом и отбрасывали разноцветные блики на стены и пол.

Каждый привнес в Лимбус частичку своего мира и усовершенствовал ее.

В городе всегда было многолюдно и шумно, но из-за церемонии приветствия началось безумство, совсем не похожее на праздник, достойный его величества. На площадях играла музыка, режущая слух, который не одно столетие услаждали тонкие звуки гуциня^[20] и сяо^[21]. Демоны танцевали вместе с людьми, сверкая огненными глазами и загадочными улыбками. Их движения завораживали и манили, соблазняя присоединиться к безудержному веселью.

На местном рынке находилось все, от экзотических фруктов до магических артефактов. Яркие прилавки ломились от изобилия, а торговцы – люди с располагающими к беседам приятными улыбками и демоны с хитрыми взглядами – вели оживленные переговоры.

В Лимбусе кипела жизнь, но я больше любил уединение в Байшуй. Мелодичное журчание воды дарило умиротворение, а после Лимбуса голова разлеталась на сотни осколков, как витражи, и приходилось надолго погружаться в медитацию, очищая свои энергетические каналы. Но легкая зависть грустно проносилась внутри при виде искренней радости на лицах горожан. Я посвятил свою жизнь самосовершенствованию, очищению души и тела, поэтому их беззаботность была одновременно чуждой и желанной для меня.

– Вас, как всегда, заставили нести на спине закопченный котел^[22], господин?

– Лирейн, прояви уважение к господину Юань Фэню. – Син дотянулся до высокого и широкоплечего мужчины и стукнул его по макушке рукоятью фучэнь^[23], а потом поклонился мне, протягивая веер. – Господин, не обращайте внимания на его болтовню, вы же знаете, что Лирейн относится к вам с не присущим ему беспокойством.

Я принял веер и распахнул его, скрывая нижнюю часть лица. Дышать стало легче, переносить оживленную толпу – тоже. От Сина не укрылся мой облегченный вздох.

– Вы сегодня выглядите обеспокоенным, господин Юань Фэнь.

Для посещения Лимбуса я ограничился компанией верного Сина и Лирейна. Один мог умело и с достоинством выбраться из любой ситуации, а второй – решить ее силой, если слов оказывалось недостаточно. Но главное, что они не раз доказывали свою преданность и готовность следовать любому моему указу, не подвергая его сомнениям.

– Все хорошо, Син. Просто сегодня слишком шумно. И никто меня не заставлял, Лирейн. Небесный Владыка лишь предложил поучаствовать в церемонии. Как небожитель, я не могу вечно избегать их.

Лирейн хмыкнул и отвернулся. В чем-то он был прав, и я действительно перенял на себя чужую ответственность. Но просьба Ли Цзиньлуна не могла отяготить меня и принести неудобства, которые оказались бы непосильной ношей.

– Понимаю, господин, – кивнул Син, оглядывая пеструю толпу. – Вы уже знаете, что Владыка Тьмы Ахимот прибудет в сопровождении двух Князей Тьмы?

– И кто его сопровождает на этот раз?

Обычно Ахимот предпочитал брать с собой только Дау. Владыка Тьмы называл его своим первенцем, поскольку демон первым удостоился чести носить в себе частицу силы Ахимота, став его верным Князем. Все знали, что Дау когда-нибудь займет место на троне Тьмы. Но решение взять с собой сразу двух высокоранговых демонов – и даже не Смертных Грехов, а Князей – вызывало подозрения.

– Князья Тьмы Дау и Одор Мортен.

Волнение в груди чуть улеглось, и я взмахнул веером, остужая лицо. Дау был вспыльчив, а Одор Мортен в противовес своему «брату» выступал голосом разума и всегда вел себя сдержанно. Надежда, что в отсутствие Ли Цзиньлуна удастся избежать неприятностей, пока не погасла.

– Стоит усилить охрану? – Голос Лирейна звучал напряженно.

– Думаю, что паладины справятся. Да и мы не можем вмешиваться, только наблюдать. Не стоит забывать законов Тинсингуо, Лирейн. – Но, вопреки своим словам, я прошелся взглядом по краям купола и, уловив отблеск на броне паладинов, успокоился. – Син, ты выполнил мою просьбу? Что известно о новом правителе Экнора?

– Энделлион, рожденный в день Чунъян^[24], взошел на престол в возрасте двадцати четырех лет. Имеет поддержку не только Совета, но и экнорианцев, завоевав их расположение. Отличился в фехтовании, морском деле, военной стратегии, а также поэзии.

– Поэзии? – От удивления я даже не заметил, как опустил веер и повернулся к Сину.

Не так давно у меня в руках оказался весьма занимательный поэтический сборник, который принес Ли Цзиньлун в надежде заинтересовать меня. К слову, ему это удалось, и я на несколько ночей потерял сон, блуждая по берегу и зачитывая вслух строки, затронувшие шелковые нити души:

 
Пусть одиночество гложет порой,
Я найду в свете этих огней покой.
И в тишине ночи, где река течет,
Я надеюсь, что жизнь меня позовет.
 

И после этого известие о том, что новый король преуспел в искусстве придавать словам изящество и глубину, вкладывая в них истинные чувства, поразило меня.

– Да, господин Юань Фэнь, – подтвердил Син, – его величество Энделлион пишет стихотворения и, несмотря на недовольство некоторых членов Совета, часто посещает поэтические вечера.

Удивительно, как один человек мог сочетать в себе настолько разнообразные интересы, противоречащие друг другу. Неужели Ли Цзиньлун оказался прав и душа короля больше подходит для Тинсингуо, чем для Экнориана? Но в этом заключалась большая опасность. Раз в десять лет небожители отбирали самые сильные души в Экнориане и забирали их в Фэнчжихай для обучения. Естественно, люди не превращались в прославленных заклинателей или небожителей, но приобретали способности, позволяющие стать стражами Лимбуса – паладинами. Их сила держалась на магических печатях, нанесенных Богами на их тела, и эликсирах. Однако если предположить, что новый король обладает душой, подобной нашей, это означало бы, что между небожителями и людьми существовала запретная связь, результатом которой оказался Энделлион. Ли Цзиньлун не мог допустить распространения такого позора, и поэтому других Богов на празднике почти не было, хотя многие изъявляли желание присутствовать. Но Небесный Император переоценивал мои возможности, ведь при необходимости я не мог противостоять одному из сильнейших оружий – Абиссхе, – когда сам имел всего лишь бездуховный меч, подпитываемый только ци хозяина.

Внезапно толпа взревела, грубо вырывая меня из кокона мыслей, и купол сверкнул, пропуская свиту из Хэйдереса. Демоны четвертого ранга, обычно прислуживающие Семи Смертным Грехам, окружали Дау и Одора, а в центре уверенными широкими шагами шел Ахимот. Плащ цвета киновари струился за ним, как кровавая тень, растянувшаяся по земле. Каждый шаг говорил о том, что он не человек и не небожитель, а воплощение древнего страха. Под густыми бровями сверкали алые глаза, взгляд которых погружал любого в бездну отчаяния. Они напоминали закат, когда неизбежно приближалась тьма и солнечные лучи прощались с днем, оставляя за собой пламенные росчерки на небосклоне. Даже толпа замерла, не смея шелохнуться. Шепот растекался по рядам, как волна: кто-то говорил о красоте Ахимота, а кто-то – о его мощи. Но все понимали одно: перед ними настоящий Владыка Тьмы.

Он поднял руку, ухмыляясь, и по куполу прошла рябь одновременно с противным треском. Мгновенно на площадь опустился сумрак, а тени удлинились, превращаясь в зловещие фигуры. Каждый из присутствующих ощущал, как холод пробирал до костей и в то же время в сердце разгоралось неведомое желание подчиниться правителю. Ахимот завладел всеобщим вниманием и на миг стал центром мира, вокруг которого вращались страхи людей.

– Владыка Тьмы приветствует жителей Лимбуса. – Его голос звучал подобно раскату грома, глубокий и сильный.

Сумрак расступился, и купол вновь пропустил солнечные лучи, мягко рассеивая их. Ахимот хохотнул и продолжил свое шествие к возвышению в центре площади перед одним из главных зданий, похожим на пагоду^[25]. Мощный поток ци Владыки Тьмы почти сбивал с ног. Будь я слабее, то не смог бы спокойно вынести его присутствия. Син и Лирейн пытались не подавать вида и держаться достойно, но бледные лица и капельки пота на висках выдавали их.

Ахимот поднялся по ступенькам на площадку и, по-прежнему ухмыляясь, склонил голову ровно на один цунь^[26], приветствуя меня. Князь Мортен повторил жест, но более почтительно, углубив кивок еще на цунь, а Князь Дау даже не удостоил нас взглядом. Владыка Тьмы небрежно смахнул с лица прядь волос, напоминающих черное золото – такое же редкое, драгоценное и непознанное, будто созданное в сумрачных глубинах, куда не проскользнет даже слабый луч света. По его доспехам пробежали искры. Казалось, они созданы не для защиты своего владельца, а для сдерживания огромной мощи, которая искала малейшую возможность вырваться наружу и уничтожить все вокруг.

– Цзиньлун решил опоздать сегодня или хочет выказать свое пренебрежение?

Я подозревал, что Ахимот не будет молчать и обязательно отметит отсутствие Небесного Императора.

– Ли Цзиньлун прибудет позже и лично поприветствует каждого, не беспокойтесь.

– Что ж, прекрасно. С нетерпением жду, когда при нашей встрече смогу узреть его возвышенное личико, которое сморщится как высохшая хурма, – хмыкнул Ахимот и окинул меня пристальным взглядом. – Нечасто тебя можно увидеть в Лимбусе, Юань Фэнь. Ты все прячешься в своем храме и не желаешь показываться демонам? Настолько нас не любишь или высокомерно считаешь недостойными своего дыхания?

– Владыка Тьмы обладает излишне живой фантазией. Я всего лишь постигал новые знания. Время за обучением проходит незаметно.

Несмотря на благоприятную погоду, стало невыносимо душно, и я позволил себе воспользоваться веером, желая как можно быстрее оказаться подальше от губительной ци Ахимота.

– Так незаметно, что прошли уже десятилетия? – Владыка Тьмы удивленно поднял брови. – А я думал, ты меня избегаешь, после того как Дау превратил твою водичку в пар.

– И чуть не сварил заживо полгорода, припоминаю. – Я сложил веер и стукнул им по ладони.

Для него это была лишь забава. Дау всегда создавал проблемы, а Ахимот прощал ему любые «шалости», считая их незначительными.

– Я не желал убивать жителей Фэнчжихай, Юань Фэнь. Только хотел преподать тебе урок и показать, что обладание силой стихии может стать бесполезным, когда у твоего противника чуть больше способностей и смекалки.

Ему не стоило напоминать мне, ведь это я усвоил надолго. Где бесполезна вода, должен говорить твой меч, но когда он слаб, то и оружие не сможет ни защитить, ни отразить атаку. Воздух сделался тяжелым и густым, а каждый вздох раздирал горло, словно его царапали десятки раскаленных иголок.

– Владыка, попрошу вас сегодня воздержаться от действий и слов, которые могут быть восприняты неправильно. – Одор Мортен кашлянул в кулак и стукнул тростью, привлекая к себе внимание. – Забавляться можно и в Хэйдересе.

– Отец может делать что пожелает и где пожелает, – оскалился Дау.

Князь Мортен сморщился, будто ему под нос положили протухшие яйца.

– Тебя я тоже попросил бы следить за манерами, когда находишься на мирной территории, Дау. Твоя сила никому тут не интересна. Хочешь поиграть мускулами – можешь отправляться обратно и поискать Чревоугодие. Я предлагал Владыке оставить тебя на привязи, как цепную псину, чтобы ты не устраивал беспорядки.

– Ах ты змеиный выродок… – Дау схватил Князя Мортена за плечо, разворачивая к себе, и занес над его лицом раскрытую ладонь.

– Дау, Одор, пока только вы позорите меня перед великим Повелителем Тысячи Вод, – усмехнулся Ахимот, но что-то в его голосе заставило первенца отступить и даже поправить сбившуюся одежду на «брате». – Кстати, Юань Фэнь, неужели тебе действительно подчиняются все воды трех миров? Помню, при первой встрече твой титул был несколько короче, на тысячу примерно.

Мне нестерпимо захотелось тяжело вздохнуть и прикрыться веером, чтобы хоть как-то избежать лишних разговоров с Ахимотом. Уж точно я не имел желания объяснять ему, что степени подчинения стихии даются с огромным трудом и начинаются у подножья лестницы в тысячу ступеней. Некоторые не могли продвинуться дальше сотой или останавливались на предпоследней, не дойдя до конца. Дисциплину, тренировки, годы лишений и поддержания духовной чистоты не все могли выдержать. Одним из немаловажных требований на этом пути было принятие и обуздание своей гордыни, свойственной многим небожителям. Именно из-за нее некоторые не достигали вершины, восхваляя свои таланты и успехи. Другие же соблюдали баланс сил и умений, останавливаясь на десятках или сотнях ступеней. Повелитель Дождя Востока посчитал обретенную им способность достаточной для нахождения в Юньхай, так же как и Повелитель Девяти Морей Севера. Они сделали свой выбор и были почитаемыми небожителями в Тинсингуо.

– Надеюсь, Владыка Тьмы интересуется не для того, чтобы попытаться вновь испытать мою силу и преподнести урок? – Как бы я ни пытался ответить отстраненно, но все равно допустил ошибку, окрасив слова в неподобающие для Бога темные оттенки.

Ахимот не успел ответить, прерванный ревом толпы и блеском купола. Экнорианцы во главе с новым правителем прибыли в Лимбус. Король решительным шагом направлялся к нам, приветствуя жителей открытой улыбкой. Удивительно, но вместе с его появлением подул свежий ветер, так похожий на дневной бриз. Оковы удушья спали, и я смог вздохнуть свободно, отпустив неприятный разговор и сосредоточившись на госте.

В его парадном одеянии тоже выделялся красный плащ. Но, в отличие от Ахимота, он выглядел как разгорающийся огонь, служащий для того, чтобы указать дорогу заблудшему путнику. Солнечные лучи, пробившись через купол, скользнули по его светлым коротким волосам, оставляя на них брызги рассветных красок. Значит, он родился в месяц хризантемы, так удивительно подходящий этому человеку^[27].

 
О хризантема, осени цветок!
В тебе играют тени грез,
Что опадут к моим ногам,
Скользя по желтым лепесткам.
 

Определенно, человек, который написал это стихотворение из сборника, имел прекрасную и чистую душу. Стоило бы сегодня преподнести королю букет желтых хризантем. Рука дернулась, снова распахивая веер и прикрывая им лицо. Несвойственные мне мысли переполняли голову, мешая сосредоточиться.

Тем временем король уже поднялся к нам, сохраняя широкую улыбку на лице. Увидев его, жители Тинсингуо точно бы сказали «лицо-цветок, лицо-луна»^[28]. Вблизи его глаза напомнили мне два глубоких прохладных озера, на песчаном дне которых хранилось много тайн.

– Надеюсь, я не опоздал. – Голос его величества звучал чуть смущенно, но мелодично и удивительным образом успокаивал бурю в сердце, поднятую Ахимотом. – Разрешите представиться, я новый король Экнора, Энделлион.

От него исходила теплая энергия, но она явно отличалась от ци небожителей. Опасения Ли Цзиньлуна были ошибочны, но понаблюдать за королем стоило. Ахимот тоже ожидал чего-то другого и недовольно скривился.

– Что вы, ваше величество, Небесный Император пока не спешит почтить нас своим присутствием, зато отправил к нам самого Повелителя Тысячи Вод, – язвительно проговорил Владыка Тьмы и указал рукой в мою сторону.

Энделлион посмотрел на меня, и в его глазах появился странный блеск, но, прежде чем я успел задуматься над этим, он повернулся к Ахимоту.

– Боюсь, это мы проявили неуважение и поспешили прибыть на праздник раньше него, ставя Небесного Владыку в неудобное положение.

Я удовлетворенно хмыкнул про себя. Он был не только уверенным, но и умел достойно ответить собеседнику на грубое высказывание, призванное унизить другого правителя.

– Раз герой сегодняшнего дня уже здесь, то почему бы нам не закончить официальную церемонию приветствия побыстрее, а потом по-настоящему отпраздновать восхождение Энделлиона на престол в лучшем заведении Лимбуса? – Ахимот, охочий до пышных празднеств, оживился и теперь нетерпеливо постукивал пальцами по своему плечу. – И раз уж здесь нет моралиста Ли Цзиньлуна, так почему бы Повелителю Тысячи Вод не отвести нас в место, где можно найти самых прелестных поющих красавиц^[29]?

– Син, – позвал я, предпочитая не отвечать на последний вопрос, находя его достаточно оскорбительным. – Градоначальник Цзин Сун все подготовил?

– Все готово и ожидает гостей, господин Юань Фэнь.

Я сложил веер и подал знак Лирейну, чтобы он распорядился о паладинах, которые должны были сопровождать нас на всем пути во избежание проблем.

– Владыка Тьмы Ахимот, его величество Энделлион, прошу вас следовать за мной. Официальная часть пройдет в центре города, на месте печати и единения трех миров.