Часть 4

Ветер не стихал, и я поплотнее запахнул полы плаща. Стоило одеться еще теплее для такой скверной погоды, но, пока меня согревало вино, правильных мыслей не возникало. Мы шли по пустой площади, усеянной белыми лепестками. Ночью они выглядели как нечто таинственное, прибывшее из другого мира. Особенно когда на них падал лунный свет.

Жнец шел, не оглядываясь на меня, как будто был уверен, что жертва никуда не убежит. Я опустил взгляд и с удивлением заметил, что, несмотря на громоздкие доспехи, определенно весящие немало, он ступал осторожно и каким-то чудом не помял ни одного лепестка.

Мы подошли к статуе, и внезапно жнец остановился, подняв голову к небу, словно хотел увидеть звезды, спрятавшиеся за тучи. Но мне показалось, что его взгляд был направлен на лицо Энделлиона. Жнец поднял один из уцелевших цветков и, с легкостью запрыгнув на постамент, положил хризантему к ногам статуи.

– К ногам немого короля.

Мне даже послышалось, что он произнес эти строчки вместе со мной. Порыв ветра взметнул полы плаща, и на мгновение алый цвет закрыл собой белые цветы. Так вот как это выглядело тысячу лет назад: кровь, пролитая на земли Экнора. Битва под Кровавым Дождем.

Жнец спрыгнул с постамента, гремя доспехами, и двинулся вперед, минуя пустые лавки и столы с забытой едой. Больше мы не останавливались, пока не покинули стен города через боковые ворота. Скрип опускаемой решетки за спиной оповестил о том, что дороги назад нет. Я покрутил головой в поисках лошадей, но их нигде не наблюдалось, а впереди нас ждал только крутой обрыв. Мне уже порядком надоела неизвестность и гнетущая тишина. Страх, опутавший тело липкой паутиной так, что было трудно дышать, прошел, оставляя прежнее раздражение ко всему происходящему.

– Господин Верховный Жнец, не знаю, как вас зовут…

– Шеол.

Я замер с приоткрытым ртом, не сумев сдержать удивления. Вот так просто, без пыток и упрашиваний, можно узнать его имя? Разве жнецам не полагается быть более таинственными и мрачными? Нервный смешок сорвался с губ.

– Шеол, замечательно, а я…

– Бреанейн, второй принц Экнора. Знаю.

Видимо, сумеречных созданий не учили хорошим манерам: не перебивать, когда другие говорят.

– Нейн, меня зовут Нейн. Не стоит называть меня полным именем, оно оста…

– Не имеет значения.

Да что с ним не так? Если мое имя не имеет значения, зачем тогда он назвал свое? Раздражение и холод все больше брали верх над голосом разума, так и хотелось подойти и треснуть жнеца чем-нибудь тяжелым по голове. «Книгами, к примеру», – усмехнулся я про себя, ведь мастерство владения мечом обошло меня стороной.

– А что, по-вашему, имеет значение, господин Шеол?

Он опустил голову, чуть скрипнув шлемом, как будто задумался или подбирал ответ.

– Покинуть земли Экнориана до рассвета.

Какой же неразговорчивый жнец попался! Они всегда такие или мне сегодня повезло больше остальных? Язвительность помогала не утратить рассудок и не дрожать от ужаса.

– Ты знаешь, что бурчишь вслух?

Я удивленно прижал ладонь ко рту, но быстро понял, что надо мной нагло пошутили.

– У тебя очень говорящее лицо, принц Бреанейн.

Он еще и на «ты» ко мне обращается, великолепно! Совсем не важно, что чуть ранее я сам велел называть меня Нейн. Шеол этим правом не воспользовался, а значит, его можно было справедливо попрекнуть.

– А жнецов не учат уважению по отношению к особам королевской крови? – Я вздернул подбородок и ткнул пальцем в его сторону. – Я к вам обращаюсь в соответствии с этикетом, и вы в ответ могли бы проявить почтение и обращаться ко мне «ваше высочество», раз ранее так нагло пренебрегли возможностью называть меня по имени.

– Я вижу, тебе совсем не страшно, принц Бреанейн, – с нажимом на слове «тебе» произнес жнец.

Да что же это такое? Почему все свелось к склокам, будто у детей, которые делят любимую ложку или спорят, чей отец имеет больше влияния в королевстве?

Зато благодаря нашему обмену любезностями страх действительно ушел.

– Как и куда мы направляемся, господин Верховный Жнец Шеол? – Я упрямо решил подыграть ему в манере общения, но по-своему.

– В запредельные земли, принц Бреанейн. К остальным жнецам.

Он стянул перчатку и запустил руку под нагрудник, что-то там выискивая. На удивление, пальцы у него были тонкие и изящные, как у музыканта или художника. Сложно представить, что он мог держать ими тяжелое оружие, притом что они явно не соответствовали размерам его доспеха.

Шеол вытащил круглый предмет и, поднеся его к забралу, прошептал несколько слов. Язык был мне незнаком, но звучал красиво и даже мелодично, словно журчание ручья в знойный день. Воздух над обрывом заколебался и покрылся рябью. Шеол провел по нему ребром ладони, будто разрезая мечом, и, убрав в доспехи круглую штуку, протянул мне руку. Вопреки ожиданиям, его пальцы оказались теплыми, а кожа мягкой, без мозолей от меча. Он сильнее сжал мою ладонь и потянул за собой. Я хотел заголосить, что слишком жестоко убивать меня, сбросив с такой высоты в море, но падения за шагом не последовало. Тело увязло в странной жиже сродни болотной. Она обхватила меня со всех сторон и сдавила, выбивая воздух из легких, но вскоре все прекратилось, и способность дышать вернулась.

Перед глазами раскинулись пустынные земли. Никогда еще я не видел более унылого пейзажа. Мертвые деревья, потрескавшаяся почва, сухой ветер, гоняющий кучки пыли, и чуть красноватый свет то ли луны, то ли солнца. Определить время суток оказалось невозможно: небо было почти черное.

– Это запредельные земли? – сипло спросил я.

Пересохшее горло плохо слушалось, оно саднило и требовало живительной влаги, а язык покалывало, как будто мне засунули в рот репейник и заставили проглотить не жуя.

– Нет, пограничные. До запредельных земель нам придется добираться пешком через Бесплотные города.

Бесплотные города? Я с любопытством посмотрел на жнеца. Из-под забрала послышался тяжелый вздох.

– Не надейся на мои объяснения, принц Бреанейн. – Он повернул голову в мою сторону, словно хотел укоризненно взглянуть. – Наш путь будет долог, тебе стоит сменить одежду на более незаметную: здесь не любят белый цвет^[13].

Я и сам понимал, что для длинной дороги через пыльную пустыню выгляжу нелепо, но из вредности соглашаться не хотелось.

– А чем вас не устраивает мой королевский костюм?

Шеол задумался, чуть склонив голову набок, и потом сказал то, чего я совсем не ожидал:

– Священная река, на чьей безмятежной глади отражаются солнечные блики, не должна порочить свою чистоту алыми каплями.

Я замер от удивления. Такой красивый слог явно принадлежал писателю или поэту. Казалось, что мрачный жнец не способен изречь нечто столь прекрасное. Хотя смысл строк остался за гранью моего понимания. Может, белый праздничный костюм напоминал ему реку, а плащ – кровь?

– И где же нам купить новую одежду?

Я обвел взглядом скрученные деревья и поежился. Вряд ли по щелчку пальцев здесь откроется торговая лавочка с лучшими шелками и нарядами.

– Впереди должен быть один из Бесплотных городов.

Значит, непонятных городов несколько.

– А у него есть название?

Шеол опустил голову. Я понимал, что веду себя слишком приставуче, но из-за шлема мне не было видно его лица, а значит, и считать эмоции становилось невозможно. По одним плечам и покачиваниям головы сложно определить, о чем он сейчас думает.

– Твой страх выливается надоедливым потоком вопросов, принц Бреанейн. С этого момента ты вправе задать мне только четыре вопроса^[14], не более, и получить четыре ответа. Тебе стоит лучше обдумать их и не тратить на бессмысленные беседы. Я предупредил, но ради справедливости дам ответ и даже не засчитаю его. Да, у Бесплотных городов есть названия. Сейчас нам нужен Предрассветный город.

– Сумеречный, – упрямо поправил я, остро желая просто поспорить. На мой взгляд, понятие «сумеречный» подходило больше, чем «предрассветный». От него веяло чем-то мрачным, пробирающим до костей, как и от жнеца. «Предрассветный» навевал совсем другие чувства.

– Я сказал лишь то, что сказал, принц Бреанейн.

Шеол двинулся вперед, ступая по потрескавшейся земле так же легко, как и по площади Экнора. Идти было утомительно скучно, а мелкая пыль постоянно забивалась в нос и глаза. Впервые я позавидовал доспехам, защищающим жнеца от натиска беспощадного ветра. Пейзаж никак не менялся, как будто мы стояли на одном месте, и скрюченные деревья насмехались над нами. Чувство времени в этом странном мире потерялось. Мне подумалось, что если застрять тут одному, то легко сойти с ума без указателей, дороги и цели. Молчание Шеола тоже не способствовало улучшению ситуации, наоборот, затухший противный страх медленно заползал обратно, обживаясь в моем теле.

Я только открыл рот, чтобы спросить жнеца про значение белого цвета и узнать, почему здесь его не любят, как тут же получил предостережение:

– Твой вопрос точно важен, чтобы бездумно расходовать оставшиеся четыре?

Рот сам собой беззвучно закрылся, как у рыбки в пруду. Шеол начинал бесить еще больше. И вот, когда я уже был готов завыть в голос, перед нами прямо из воздуха появились орнаментированные красные ворота в виде четырех огромных столбов с покачивающимися от ветра фонарями и бумажными амулетами. Высокие крыши объединялись деревянными перекладинами со странными, нанесенными золотом узорами и табличкой с надписью на незнакомом языке. Ворота окружал туман, пряча их от посторонних глаз и мешая рассмотреть малейшую деталь красивого сооружения.

– Предрассветный город, – спокойно сказал Шеол очевидную вещь, чем еще больше разозлил меня.

– Сумеречный, – огрызнулся я.

Глава 2. В тумане смотришь на цветы^[15]
(части 5–7)

Часть 5

За воротами оказался совершенно другой мир, значительно отличающийся от безжизненной пустоши. Никогда еще я не видел настолько поразительного ночного города, освещаемого бесконечными фонарями. Все до единого они были красными и имели форму приплюснутого шара с кисточкой на конце. На вид фонари казались сделанными из бумаги или расшитого узорами тончайшего шелка, натянутого на деревянный каркас. Огонь в них бился опасными всполохами, вырываясь наружу танцующими язычками. Еще одно мгновение – и пламя поглотит непрочный материал, превратив его в горсть пепла. Но, на удивление, фонари оставались целыми и продолжали светить, рассеивая мглу.

– Как же огонь не прожигает фонари? Они ведь такие хрупкие!

– Это был вопрос, принц Бреанейн? – В голосе Шеола послышалась усмешка.

– Мысли вслух.

– Огонь в фонарях демонический, он не способен воспламенить ни бумагу, ни ткань, ни дерево. В нем нет тепла.

– Это был ответ, господин Шеол? – передразнил его я.

– Уподобляюсь тебе и мыслю вслух, принц Бреанейн.

Шеол легко подхватил мой настрой, и это настораживало. Либо мою бдительность усыпляли – только понять бы, для чего, – либо жнец на самом деле представлял из себя совсем не того, кого описывали в старинных документах. Никто доподлинно не знал, в чем заключается предназначение потомков короля, остались лишь упоминания о кровавом ритуале и жертве Энделлиона. Их забирали на протяжении тысячи лет, но что с ними становилось потом? Они примыкали к жнецам и сражались с демонами или из потомков высасывали всю кровь? Четыре вопроса и четыре честных ответа. Стоило хорошо подумать, какой задать первым.

– Протяни руку.

Я вынырнул из мыслей и рассеянно достал руку из-под плаща.

– Нельзя быть таким доверчивым, – с неожиданной злостью сказал Шеол, чем вызвал мое искреннее недоумение.

То он шутит, то сердится без причины, и все за одну ночь!

Жнец снова залез под нагрудник и вытянул оттуда тонкую цепь из маленьких звеньев. У него там бездонный склад? Один конец он обмотал вокруг своего запястья, а второй привязал к моему. Цепь замерцала и без следа растворилась в воздухе. Я дернул руку на себя, но никакого натяжения или ощущения постороннего предмета не ощущалось. Опять демонические трюки, как тогда, над обрывом! Мне нестерпимо хотелось расспросить обо всем, но, помня про ограничения, я лишь недовольно поджал губы и вздернул бровь.

– В Бесплотных городах легко потеряться и попасть в неприятности. Узы этой цепи приведут меня к тебе, но все равно держись рядом. Предрассветный город – это не Экнориан, здесь властвуют другие порядки, и лучше их не нарушать.

– Раз город так опасен, то можно было сразу направиться в эти ваши заброшенные земли.

– Запредельные, – поправил Шеол, и я чуть не усмехнулся, услышав в его голосе раздраженные нотки. – Никто не может избежать хотя бы одного Бесплотного города на своем пути. Нам повезло оказаться в Предрассветном. Запахни плащ, принц Бреанейн, не стоит показывать местным жителям твою одежду, пока мы не найдем другую.

Я не стал в очередной раз спрашивать, что не так с моим костюмом, и просто подтянул полы плаща, кутаясь в них. Ну вот, теперь бывший принц напоминает гусеницу в коконе, прелестно.

Негодование быстро исчезло под натиском любопытства, ведь глазам открылся настолько завораживающий вид, что дыхание перехватило.

Растяжки и подвесы с фонарями тянулись вдоль необычных крыш с приподнятыми углами, устремленными в небо. Они будто хотели дотянуться до красноватой луны и, оторвавшись от земли, улететь ввысь. Деревянные дома стояли плотно друг к другу, притягивая к себе таинственной аурой. Из окон доносился аромат жареных каштанов, от которого рот наполнялся слюной. Главная улица, в отличие от остальных, была вымощена гладкими камнями, отражающими свет фонарей, подвешенных к деревянным балкам. По обеим сторонам расположились лавки, а на резных столбах висели разнообразные вывески. Возле них толпились и громко спорили… люди? От потрясения я сбился с шага и, споткнувшись, чуть не полетел вперед, грозя пропахать носом землю, но Шеол успел придержать меня за плащ.

– Не привлекай к себе внимания и не смотри по сторонам.

Я медленно кивнул, не отрывая взгляда от толпы возле прилавка. Да, сначала они показались людьми в странной одежде, напоминающей халаты – иные с искусной вышивкой, другие, наоборот, из скромной однотонной ткани, в какой ходит прислуга. Однако, присмотревшись, становилось ясно, что Предрассветный город кишит человекоподобными чудовищами.

Знания о демонах передавались нам через письмена о Великом вторжении. На уцелевших рисунках они изображались монстрами со множеством изогнутых конечностей и голов, из которых изрыгалось пламя. Но нас окружали создания, больше похожие на людей. У некоторых были черно-красные глаза разного размера и формы, у других рога торчали изо лба, у третьих виднелись хвосты или вместо ног из-под длинного халата выглядывали когтистые лапы. Существа сновали между лавочками, заходили в заведения, кричали и смеялись во весь голос. Но самым ошеломляющим было даже не это, а то, что среди демонов находились обычные люди. Как такое возможно? Ведь мы не могли покинуть пределы Экнориана. Его защищал барьер, преодолеть который не под силу даже королю, лишь жнец имел право в отведенный час пересечь его.

– Я сказал не привлекать к себе внимание, а ты решил действовать, как тебе заблагорассудится, принц.

– Прости… – От неожиданности я не заметил, как извинился и перешел на «ты».

– Не смотри на них так открыто, иначе вызовешь ненужные вопросы. Здесь свободная территория, и всех сдерживают только законы, установленные градоначальницей. А у меня нет желания попадать к ней, особенно с тобой.

Стало немного обидно, что меня отчитывают, как неразумного мальчишку, но интерес пересиливал остальные чувства, настойчиво требуя ответов.

– Уже готов озвучить свой первый вопрос, принц? – словно прочитав мои мысли, сказал Шеол.

– Потерплю, – буркнул я в ответ.

Мы двинулись дальше по широкой улице с почти одинаковыми домами. Демоны не обращали на Шеола никакого внимания. Наверное, ходячий двухметровый доспех считался здесь уместным. А вот моя внешность явно вызывала их интерес, и Шеолу это сильно не нравилось. Один из демонов преградил дорогу и, потирая подбородок, уставился на меня своим единственным глазом.

– Раньше я здесь таких не встречал. Новенький? Пропуск шэнъмин^[16] есть? Нет? Я градоначальнице вмиг доложу!

Я не успел испугаться, как перед глазами мелькнула нога, облаченная в темный доспех.

– Прочь с дороги!

Демон, описав низкую дугу, врезался в ближайший прилавок. Доски проломились под его весом, и многочисленные баночки покатились по улице. Тут же налетели мелкие демонята и стали подбирать цветные сосуды, не страшась криков хозяина лавки, который тут же выбежал с палкой, чтобы разогнать их. Шеол как ни в чем не бывало пошел дальше.

– Да я сейчас тебе… – прокряхтел одноглазый.

К нему уже подбежали остальные и, успокаивая его, помогли подняться на ноги.

– Не связывайся с ними, это же темный жнец, – послышались отовсюду шепотки, и я кожей почувствовал десятки презрительных взглядов, готовых прожечь нас насквозь.