Я даже не могла назвать друга бабником: он не ходил в клубы, чтобы подцепить там очередную девчонку, не старался произвести впечатление, демонстрируя собственный модный бар, который он полностью создал и расписал сам, даже перестал все время ездить на своем мотоцикле, отчасти потому что я умоляла его не гонять в мегаполисе так же, как он это делал в нашем родном городе. Джей Си был собой, а это такой манкий, классный тип мужчин, от которого сходят с ума почти все девушки. Он не обманывал их, не обещал им отношений и не признавался в любви, и вот эта обезоруживающая честность тоже парадоксальным образом играла ему на руку. Даже самые гордые красотки принимали его отношение к отношениям как вызов, и каждая терпела поражение максимум через пару месяцев. Конечно, поклонницы совершенно его избаловали, поэтому в состоянии необходимости бороться за какую-нибудь женщину Джей Си оказался бы в положении льва, рожденного в зоопарке. Но такой необходимости у него никогда не было.

Не возникла она и на этот раз. Я впивалась в фотографию глазами и пыталась понять, в какой момент это произошло, когда я упустила эту искру, которая пробежала между ними и посадила их в одну машину утром. В течение ночи Маргарет недвусмысленно оказывал знаки внимания один из известнейших литературных агентов, который тоже ушел с нами гулять в эту ночь. Хотя сложно было наверняка понять, манит его она сама или ее гонорары, но когда мы с Маргарет по абсолютно женской традиции оказались вместе в женском туалете, я обратила внимание, что если ей хочется романтических приключений, Стивен легко может ей их устроить.

– Я не ищу сегодня таких приключений, – со смехом ответила она тогда.

Чертова лгунья.

Я вглядывалась в фото, как будто надеялась, что оно исчезнет само собой, растворится, как моментальный снимок на свету, но в обратной съемке. Надеялась увидеть в глазах Джей Си скуку, обреченность, хотя бы жалость. Но он выглядел счастливым и расслабленным. И не так, как это обычно бывало с другими его подружками.

Это сразу бросилось в глаза, потому я занервничала тут же, после первой же фотографии: он был настоящим с ней, таким, каким его знала только я, а теперь и она. И весь мир. И он открыл ей это сразу, в первый же день, даже хуже – в первую же ночь.

Так началась экспансия Маргарет Митчелл там, где моя душа находила успокоение уже более десяти лет.

Они начали встречаться, притом как самые омерзительные парочки на свете. Он заваливал ее цветами и подарками, которые больше походили на авторские сюрпризы только для нее. Она покупала ему нелепую одежду, которую он носил, и парные костюмы для них двоих. Оба поставили на аватары своих социальных сетей совместные фото, а вся активность в них сводилась к документальной фиксации того, как они счастливы. Если бы я не знала Джей Си, то подумала бы, что все это – пиар-проект нового SMM-специалиста Маргарет. Но я знала Джей Си, и тем страннее для меня было видеть, что он вообще начал активно вести свой аккаунт. Хотя сейчас он больше стал напоминать фан-клуб Маргарет Митчелл, потому что в нем было больше ее, чем его.

Я не узнавала моего друга, казалось, что он завербован какой-то сектой, которая вытягивала из него не деньги, а индивидуальность. Маргарет нельзя было заподозрить в корыстных намерениях, потому что даже с учетом того, что у Джей Си было два бара в собственности и картины в паре частных галерей и коллекций, он даже близко не подходил к уровню доходов его новой подруги. Поэтому, так как материальная сторона ее явно не интересовала, она поглощала его самого целиком и с огромным аппетитом.

А мне приходилось на все это смотреть и молчать. Если не одобрять, то, как минимум, не осуждать. А это было практически невозможно.

Когда мы встретились с Джей Си на следующий день после этой первой из сотен фотографий, он пришел ко мне с кофе и бейглом в руках и мальчишеской, как будто извиняющейся, улыбкой на лице, которую словно не мог скрыть.

– Мы еще друзья? – спросил он осторожно, картинно замерев на пороге, но глаза его смеялись.

– Я еще это обдумываю, – подыграла я, распахивая дверь шире, чтобы выпустить его, и отбирая еще горячий через бумажный стаканчик кофе.

Мы уселись в гостиной. И я сразу же не выдержала:

– Черт тебя побери, Джей Си, почему именно она? – я злобно, но не сильно толкнула кулаком его предплечье.

– Осторожно, пожалуйста, в руках горячий кофе, – проигнорировал он мой вопрос.

Мы замолчали на несколько секунд, в течение которых я наивно надеялась, что он скажет, что все это несерьезно. Что он много выпил, что они много выпили, что она была милой, но ничего серьезного, конечно. Что он знает, как я к ней отношусь, и никогда не станет завязывать ничего серьезного с Маргарет Митчелл. Что у них ничего общего, что он никогда не рискнул бы нашей дружбой из-за обычного секса. Что он уже расставил все точки над i в разговоре с ней, и мы можем снова быть друг для друга, как и раньше.

Все эти слова пролетали в моей голове в течение последних суток, и я ждала их с наивностью девчонки, хотя здравый смысл и элементарный дар зрения кричали о том, что этого не будет. Джей Си теребил гофрированную бумагу на стаканчике с таким сосредоточенным видом, словно это была самая важная вещь на свете. С каждой секундой этого молчания становилось все понятнее, что увиденное на фотографии мне не показалось. Она влезла в него своими щупальцами, проникла внутрь и пускала корни, как гигантский сорняк.

– Что она такое? – тихо спросила я.

– Лучшее, что могло случиться, – он ответил так спокойно и так нормально, словно это было само собой разумеющимся. Повернулся ко мне и повторил то же самое, глядя мне в глаза: – Лучшее, что могло со мной случиться.

В его тоне чувствовалась такая абсолютная уверенность, что мне захотелось расплакаться от того, чего я в тот момент еще не понимала. Обида? Зависть? Ревность? Все это было так мелко по сравнению с тем, что я видела в нем в тот момент. Абсолютное счастье человека, который обрел то, что ищет каждый из нас, но находят единицы. И чтобы найти, ему пришлось всадить мне в сердце нож.

Она стала частью и моей жизни. Джей Си не вычеркнул меня из-за того, что у него появилась подружка. И мы стали встречаться действительно часто.

Возможно, чтобы даже тень мысли о чрезмерной близости между нами не возникла в прекрасной голове Маргарет, мы почти никогда не встречались только втроем. Всегда рядом с нами находились друзья Джей Си, его коллеги, друзья и знакомые Маргарет.

Возможно, это было связано и с тем, что те редкие случаи, когда мы проводили время втроем, я или она чувствовали себя не очень комфортно. Или я была пятым колесом на свидании пары, в которой мужчина и женщина еще не успели насладиться друг другом и постоянно демонстрировали чувства, что я и в отношении посторонних мне пар недолюбливала, а в отношении Джей Си и Маргарет считала физиологически омерзительным. Или она чувствовала себя чужой рядом с друзьями, которые знают друг друга наизусть. Ей наверняка было невесело, когда мы смеялись над шутками, понятными только нам, упоминали что-то, что требовало долгих и пространных объяснений, чтобы хоть немного ввести в курс дела, а когда объяснения заканчивались, всем становилось ясно, что, для того чтобы ситуацию понять в полном объеме, нужно было стать ее участником.

Джей Си разыгрывал карту “ведь ты же мой друг” каждый раз, когда ему слышался сарказм в моем голосе или когда ему казалось, что я несправедлива по отношению к Маргарет. Он выговаривал мне даже малейшие и вполне беззлобные шутки в ее адрес, даже если они были высказаны не в ее присутствии. Он оберегал ее от меня так тщательно, словно я представляла для нее какую-то угрозу. Хотя он поступал так по отношению ко всем, если в теме всплывало имя Маргарет.

В этот их медовый период меня бросало в одну из крайностей. Желая оставаться другом Джей Си и быть при этом хорошим другом, я пыталась наладить добрые отношения с Маргарет. И это было действительно легко сделать: она оказалась умной и веселой, общительной, дружелюбной со мной, но довольно острой на язык в своих высказываниях о тех, кого мы с Джей Си обсуждали раньше в приватном разговоре. Но каждая такая встреча, каждое такое общение выматывало меня эмоционально, потому что я точно не была абсолютно искренна. После очередного такого раза даже Джей Си попросил меня не соглашаться на совместные вылазки, если это так очевидно меня беспокоит. И, конечно, не поверил, когда я стала убеждать его в обратном.

Другой моей крайностью становилось маниакальное выискивание недостатков в Маргарет Митчелл. Мне казалось, что если я накопаю на нее что-то действительно сенсационное, отвратительное, мерзкое, что-то такое, что заставит Джей Си снять пелену с глаз, то стану его спасителем, а это сделает счастливым нас обоих снова. Получалось это у меня, пожалуй, еще хуже, чем изображать симпатию по отношению к ней. Все, что меня в ней раздражало, не могло отпугнуть влюбленного мужчину. Едва ли он мог согласиться, что ее последний роман – претенциозная чушь, если считал его гениальным, да, к тому же, так считали еще миллионы человек. Или принять всерьез любую мою критику ее внешнего вида или образа жизни, потому что я и себя не считала себя эталоном, по которому стоит оценивать.

Наиболее перспективным объектом для моего порицания были только социальные сети. Маргарет Митчелл буквально жила в них, скрупулезно документируя каждый день своей жизни. Часть ее аккаунтов администрировала отдельная группа специалистов, которым она скидывала фотографии в течение дня, а в одной из сетей сама бесконечно бомбила своими историями.

Став бойфрендом такой активной в публичном пространстве женщины, Джей Си тоже увеличил свою активность в сети. За все время нашего знакомства впервые на его страничке появились фотографии с девушкой. И я была погребена под их нескончаемым количеством. Мне и в дурном сне не могло привидеться, что мой друг станет таким ванильным, таким хрестоматийно влюбленным дураком. То, над чем мы вдвоем смеялись раньше, превратилось для него в ежедневную рутину, и даже мне стало не до смеха, потому что для него это было всерьез. Конечно, это она уговорила его публиковать этот бесконечный парад приторности, который демонстрировал всему миру их идеальные отношения. И он с удовольствием делал это, не смущаясь новой для него публичности ни на секунду.

Казалось удивительным, что, проводя все время вместе с Джей Си, Маргарет находила его и для своей работы, но ей это действительно успешно удавалось. И новая книга, и рекламные проекты, и эффектные профессиональные фотосессии, и работа на съемочной площадке ее первой экранизации – ей удавалось абсолютно все. Мне стоило признать, что мой друг встретил и полюбил идеальную женщину, которая каждый день делала его счастливым, оставаясь практически безупречной. Я сложила меч в ножны и обратилась в стадию депрессии.

До принятия я не дошла. Все произошло несколько раньше.

Джей Си говорил, что ничего не предвещало беды. Мы столько раз и в подробностях разбирали те дни, что даже у меня не осталось сомнений: при всей неопытности Джей Си в настоящих сколько-нибудь длительных отношениях он на самом деле не сделал ничего, что могло бы ее спровоцировать.

Позднее я узнала, что у этого даже есть специальный термин и существуют целые площадки, где люди делятся историями, в которых от цинизма их партнеров у меня холодела кровь в жилах. С моим критически минимальным опытом в отношениях и при полном отсутствии подруг, я и не подозревала, как часто тот человек, который еще вчера говорил, что ты его половина, растворяется в огромном мире так, словно его никогда не было.

Но Маргарет Митчелл не могла просто исчезнуть, даже если очень сильно этого хотела. Слишком публичной была ее личная жизнь. Поэтому когда в один обычный для всех, но далеко не прекрасный день она оборвала их с Джей Си отношения, ей не удалось раствориться в дымке небытия.

Так же, как я все поняла по глазам Джей Си в тот их первый совместный день, так же и на этот раз предчувствие говорило мне, что Маргарет Митчелл не случайно молчит в ответ на звонки и сообщения Джей Си. Она оборвала все контакты с ним, просто проснувшись утром в таком настроении. Ничего не посчитав нужным объяснить и уточнить. Просто: следующий!

Он отрицал то, что Маргарет могла так с ним поступить. Волновался и сходил с ума от неизвестности, атаковал ее ассистентку и социальные сети, но его лишь блокировали или игнорировали.

Эти дни были настолько отупляюще тяжелыми, что даже сейчас, когда я только вспоминаю их и пишу эти строки, руки становятся ватными, а голова начинает болеть.

Как только он понял, что с ней ничего страшного не случилось, что она добровольно и без объективных причин разорвала с ним отношения, даже не потрудившись обсудить их или разрыв, это повергло его в такую пропасть самобичевания, какой я не видела еще ни у кого. Он искал миллион причин, которые могли повлиять на нее, и неизменно их находил. Джей Си мог часами рассказывать, как и когда он поступил не так и сказал не то, хотя любому здравомыслящему человеку все еще не показалось бы это поводом для расставания. И, найдя в себе очередной недостаток, очередной повод для претензии со стороны идеальной женщины Маргарет Митчелл, он мечтал только о том, чтобы она дала ему возможность все исправить.

Мне было тяжело видеть, как им хорошо вместе, но если бы я знала, насколько ужасно он будет переживать разрыв с ней, согласилась бы сама делать все миллионы их совместных фотографий, чтобы вернуть все назад и снова сделать его счастливым.

Отчаявшись получить ответ на свои сообщения, он стал выслеживать ее на мероприятиях, фотографии с которых она продолжала публиковать. Несколько таких подкарауливаний после вечеринок Маргарет удавалось избегать долгих разговоров с ним. Она просила его не усугублять ситуацию, убеждала его, что все кончено и им нечего обсуждать. Но все это она говорила в такой несчастной извиняющейся манере, что Джей Си только сильнее заводился, не веря, что инициатором разрыва по-прежнему оставалась только она и никто ее к этому не принуждал, а он сам – не виноват.

Неделями он изводил себя, Маргарет и, не буду скрывать, меня тоже, пытаясь добиться от нее ответов, но это все не имело никакого успеха. И я сломалась. Я написала ей сама. Если бы Джей Си был таким же эгоистом, как она, он бы и сам попросил меня об этом, но он и так уже чувствовал, что его безотказная жилетка Мад была на грани, наблюдая, что происходит с лучшим другом.

– Маделин, привет! – прощебетала она в телефонную трубку, словно не разрывала каждый день сердце Джей Си на кусочки.

– Привет… – я даже растерялась в первый момент.

– Как ты? Все хорошо?

“Она социопатка, – догадалась я. – Она попросту не может, не умеет адекватно реагировать”. В это верилось с трудом, но и этот безоблачный голос тоже невозможно было принять.

– Я? Да… Я не очень хорошо. Из-за Джей Си. Мы можем немного поговорить о нем?

Мне показалось, что с другой стороны вздохнули, не грустно, а скорее нетерпеливо и раздраженно. Но она произнесла все тем же медовым голосом, который так любили ее подписчики:

– Конечно, если ты хочешь. Что-то случилось?

– Маргарет, ты же знаешь, что случилось, – я теряла терпение. – Мне кажется, он заслуживает того, чтобы ему объяснили, почему решили выбросить, как ненужную вещь.

Теперь она вздохнула даже немного обиженно.

– Не стоит так драматизировать, – Маргарет сделала небольшую паузу и спросила совсем по-детски: – Он злится?

– Он не понимает, что происходит. Но точно не злится на тебя.

– А ты понимаешь? – произнесла она тихо.

– Я? Нет, откуда?

Она еще немного помолчала, пока я пыталась нафантазировать себе со скоростью света, что Маргарет имела в виду.

– Ладно, – выдохнула она наконец. – Мы поговорим.

Она назвала мне адрес кафе и удобное ей время. Джей Си попросил подбросить его туда, и я подождала в машине, пока они разговаривали. Конечно, мне хотелось кошкой проскользнуть внутрь и подслушать каждое слово или хотя бы посмотреть на беззвучную реакцию их обоих, но оставалось только пытаться отвлекать себя в телефоне, пока он не вернулся.

Хотя сообщение, чтобы я уезжала, означало бы, что все прошло отлично, его грустное возвращение внутренне воодушевило меня. Они не помирились, не сошлись снова. Она не тратила лишних слов и не нуждалась в его предложениях исправить что-то, потому что исправлять было нечего.

– Я просто проснулась однажды и поняла, что мы не подходим друг другу. Прозрела. Не потому что что-то не так в тебе или во мне, а мы не сочетаемся, как фигурки из разных настольных игр. Ими можно играть, но это же нелепо…

Джей Си произносил эти слова монотонно, глядя невидящими глазами сквозь лобовое стекло. Он повернулся ко мне и выдавил безжизненным голосом:

– Что это было, Мад? Как это могло произойти? Как такое вообще может происходить?

Я могла бы многое ответить на это. Сказать, что она неуравновешенная психопатка, которую он обязательно со временем забудет. Что то, что сейчас причиняет такую боль, со временем станет только воспоминанием. Что она не стоила его и минуты и никогда не будет стоить. Что все, что я видела в нем все эти годы, ей не рассмотреть и за всю ее жизнь.

Но я нашла в своей голове только это:

– Маргарет Митчелл – злобная бездушная сука. Но мы это преодолеем.

Следующие дни были менее ужасными, чем предыдущие, но все еще оставались тяжелыми. Джей Си бросало в гнев (это было моей любимой стадией, когда он признавал, что она действительно жестока, хотя и не переходил на что-то личное, не мог себе этого позволить), иногда он уходил в депрессию, что виделось мне пусть грустным, но необходимым этапом, свидетельствующим о скором проживании ситуации, но вот его возвраты в торги с самим собой доводили меня до белого каления, и в какой-то момент я даже бывала жестока в своих реакциях.

Хуже всего было то, что Маргарет Митчелл не давала возможности от себя скрыться. Даже перестав общаться с Джей Си, она преследовала его на всех возможных экранах. Я предлагала ему уехать в путешествие, но он вернулся через четыре дня, потому что даже на удаленном азиатском курорте интернет все равно оставался, а там, где был недоступен, становился необходим. И ему нужна была я. Больше, чем просто в телефонной трубке. Внезапная конфета с привкусом горечи, которую я не заслужила, но от которой не отказывалась.

Она сломала Джей Си, сломала человека, которого я любила больше всех на свете, и было неясно, станет ли он когда-нибудь прежним. Неделями за мной носилась его бледная безликая тень, а все эмоции словно высосал какой-то этнический дух. Иногда он оживал и публиковал что-то по-детски трогательное и романтичное в своих затухающих социальных сетях, но это только подтверждало, что до излечения еще далеко.

И когда счет бесконечного, казалось, страдания пошел на месяцы, я вошла в судейский комитет той литературной премии.

Дневник Николаса Ямина

5 декабря 2023 года

Я поеду к ней, чтобы между нами больше не оставалось недомолвок. Чтобы она не пряталась за фасадом своего неистребимого обаяния и не заговаривала мне зубы. Она посмела бросить мне такой вызов, который просто невозможно замолчать. Невозможно притвориться, что ничего не было.