Сидни, в последние два-три года я разучилась жить, умею только писать, – а вспомни, сколько ты меня редактируешь! На бумаге я – прелесть, но это притворство, обманка, не имеющая ко мне реальной ни малейшего отношения.
Он рассекает толпу, не замечая, что его провожают взглядами. Он нетерпелив и магнетически притягателен. Когда я удаляюсь попудрить носик, то слышу, что женщины шепчутся про него, совсем как Эулалия в музее. Его замечают. Он ничего для этого не делает – но и люди ничего не могут с собой поделать.
Что это ты шепчешь?» – спросил я, и наступило долгое затишье. Потом она снова забормотала, и я различил среди прочего свое имя. Кажется, у генералов это называется война нервов. И я даже знаю, кто победит.