Цитаты из книг автора «Энн Пэтчетт»

– Вы никогда не хотели стать писателем? – Нет, – честно ответила она. – Я всегда хотела быть только читателем.

Большинство живущих на земле людей носит свою смерть внутри себя

Правду говорят: рак – рукопожатие дьявола.

Я думал не столько о его смерти, сколько о сделке, которую заключил с Богом, выйдя в тот день из кабинета геометрии в Школе епископа Макдевитта: оставь мне Мэйв, а взамен бери что угодно. Кого угодно.

Мне этого хотелось, я этого жаждал, к этому готовил меня отец. Если все произошло до того, как я оказался готов, значит, мне нужно поднажать.

Две недели я оплакивал как утрату отца, так и то, что казалось мне смещением моего места в мире.

Дом заполнили цветы. Андреа беспокоилась, что их будет недостаточно, и заказала несколько десятков букетов. Будь она поумнее, могла бы сперва навести справки. Она понятия не имела, каким авторитетом отец пользовался у соседей; цветы лились рекой отовсюду: от собратьев по приходу, от строительных бригад, от его прямых подчиненных, от банковских служащих. Цветы от полицейских, рестораторов, учителей — всех тех людей, которым многие годы отец оказывал тихую поддержку. Арендаторы, исправно платившие ежемесячные взносы, присылали цветы; те, что просили об отсрочке, тоже присылали. С большинством из них я был знаком, но цветы приходили и от людей, пересекавшихся с ним до моего рождения, от тех, кто съехал или купил собственный дом. Некоторые имена я помнил по гроссбуху. Цветы ковром покрывали каждый стол и крышку рояля. Они балансировали на арендованных стойках и стояли в проволочных подставках. Дом стал садом неведомых сочетаний, превратился в палитру.

Нам всем было легче разбрестись по своим углам. Даже не легче, мы себя чувствовали от этого лучше, а в доме было достаточно пространства для того, чтобы каждый вел свою собственную жизнь.

Послушай, не пытайся докопаться до сути всей этой истории. Каждый несет свой крест — считай, что это твой.

Она сказала, что все, чего она хотела, — это служить бедным, но монахини, которые управляли приютом, всегда одевали ее в чистые сари и отправляли на вечеринки просить милостыню. «Был 1951 год. Британцев не осталось, американцы были в новинку. Я посещала каждую вечеринку, на которую меня приглашали. Оказалось, у меня что-то вроде таланта — убеждать богачей раскошелиться». Этим она до конца жизни и занималась — облегчала ношу богатства тем, у кого оно водилось, и обращала все на пользу бедняков.