Глава 4

Как и рассчитывал инспектор Пирс, сержант Стив Прескотт топал по взрыхленному полю к стоявшему невдалеке трейлеру. Кто-то уже кратко опрашивал Дэнни Смита по поводу обнаружения тела. Тот рассказал о происшедшем в самых общих чертах, поскольку до сих пор не нашел основательного объяснения своего присутствия на насыпи. Задача сержанта-детектива заключалась в заполнении этого и нескольких прочих пробелов.

Как ее решить, не имеется никакого понятия. Он впервые столкнулся с кочевниками, когда еще служил в патрульной полиции и носил форму. На цыганской свадьбе разразилась адская драка. Хозяин паба, сдавший зал для торжества, вызвал полицию.

– Если срочно не поспеете, – пропыхтел он в трубку, – не останется камня на камне!

Это было преувеличением, хотя буйство производило немалое впечатление. В зале кишмя кишели бойцы, кругом валялись обломки мебели. Со временем было восстановлено подобие порядка, и из толпы вышел отец невесты, крошечный сморщенный человечек, коричневый, как орех, взявший на себя роль спикера.

– Не бойтесь, офицеры, – молвил он. – Молодежь немножечко разгорячилась.

– А убытки? – взвыл несчастный хозяин. – Тут перебито на четыре-пять сотен!

Отец невесты отступил, с кем-то посоветовался, вернулся с пачкой денег:

– За все.

Хозяин пересчитал. Пятьсот фунтов десятками и двадцатками.

– Значит, не надо полиции, правда? – спросил старик. – Ребята приберут.

На том дело кончилось. Прескотта с коллегами поблагодарили за визит и сообщили, что все уже улажено. Никаких претензий.

– Что ж, – заключил довольный хозяин, тиская деньги, – и правда заплачено. У меня как-то футбольные фанаты погром устроили, я в суд подал, а денег до сих пор не вижу.

Прескотт припоминал этот случай с кривой усмешкой, приближаясь к трейлеру. Смиты расположились не на одну неделю. На ближних кустах развешано выстиранное белье ослепительной белизны, которой позавидуют производители стиральных порошков. На траве у остатков костра расставлены стулья. К ржавому фургону привязан пес. Больше никаких признаков жизни, хотя дверца трейлера открыта. Пес, почуяв чужого, залаял, натянул веревку, запрыгал, превратившись в бешеный клубок зубастой шерсти. Сержант понадеялся, что привязь выдержит.

Никто не появлялся, но он был уверен, что за ним наблюдают. Остановился на приличном расстоянии, крикнул:

– Эй! Есть тут кто-нибудь?

Позади раздался еле слышный шорох. Он круто повернулся. Как бы из-под земли выросли трое детей. Старшему лет одиннадцать – двенадцать, младшему, чумазому, года три. Стояли в ряд по росту, разглядывали пришельца.

– Коп? – спросил старший парень.

– Да, – подтвердил сержант. – Твой папа далеко? Послышалось шевеление в трейлере. Прескотт оглянулся на вылезавшую оттуда женщину, под весом которой фургон закачался. Она была огромная, однако не разжиревшая, в отличие от какой-нибудь горожанки, обложенной мягкими валиками жира, а могучая, крепкая. Она двинулась сержанту навстречу, сотрясая плечами. Золотые цепочки сверкают под солнцем на шее. Длинные прямые черные волосы удерживают с обеих сторон черепаховые заколки. Темные руки, холмистый живот живут собственной жизнью. Стив Прескотт, сам далеко не хилый, отметил достоинства конкурентки.

– Вам мой муж нужен? – Не дождавшись ответа, женщина оглянулась на пса и прикрикнула: – Заткнись!

Тот мгновенно улегся, уткнулся носом в лапы. Тоже знает, с кем имеет дело.

– Если он поблизости, – кивнул детектив.

– Позови, – приказала миссис Смит мальчишке, который тут же засеменил прочь, и предложила: – Чаю?

– Спасибо. – Стив не посмел отказаться.

– Тогда садитесь. Дети, не приставайте к офицеру. Прескотт мрачно уселся на стул. Двое оставшихся ребятишек присели неподалеку на землю, тараща на него глаза. Великанша направилась к трейлеру. Вид сзади поистине потрясал.

– Привет, – поздоровался сержант с детьми, стараясь наладить дружеские отношения.

– Ты из-за убийства пришел, – сказала девочка лет восьми не вопросительным, а утвердительным тоном.

– Да.

– Много убийц поймал?

– Нет, – признался Стив. – Не все убивают друг друга. – Ему вдруг пришло в голову, что мысль о подобном насилии испугает ребенка. – На самом деле это редкий случай, – серьезно пояснил он. – И мы обязательно ловим убийцу. Не бойся. Тебя никто не тронет.

– А я и не боюсь, – презрительно заявила девочка. – Кто сюда ночью придет, его собаки укусят.

Если не собаки, то миссис Смит займется незваным гостем.

Трейлер скрипнул, осел на колесах. Великанша снова вылезла, протянула детективу кружку с розочками и старинную тарелку с куском покупного пирога с терпкой вишней. В отсутствие стола Прескотт поставил тарелку на землю и занялся чаем.

Вдали показались фигуры. Парнишка вел отца в сопровождении пары ищеек. Интересно, где он был и что делал. Судя по тяжело дышавшим собакам, вывалившим языки, должно быть, охотился на какую-то дичь. В любом случае это к делу не относится. Но сержант с трудом сдержал усмешку при виде спутника жизни Зилпы Смит. Маленький жилистый Дэнни смахивал на струйку дыма рядом с супругой. Он улыбался и в то же время пристально разглядывал визитера. Однако, когда Прескотт пытался встретиться с ним взглядом, цыган быстро отводил глаза. Казалось, он читал мысли Стива Прескотта, в то время как собственные мысли были столь же недоступны, как соображения дикого зверя. Одежда его была также причудлива. Пиджак не по размеру широкий, раздутый, видимо, с потайными карманами.

Дэнни пожал полицейскому руку и сел на другой стул. Миссис Смит вручила ему чай, на этот раз в кружке с незабудками. Дети пошли прочь. Во всей церемонии была какая-то деликатность и вежливость. Детектива приняли как гостя. Пожалуй, положительный признак. Смиты держатся так, будто им скрывать нечего. Хотя, возможно, просто выступают единым фронтом.

– Я уже разговаривал с копом, – хрипло объявил Дэнни. – Рассказал, что было, как нашел тело и прочее.

Прескотт прокашлялся, поставил кружку:

– Мне бы хотелось еще раз послушать. Вы хорошо знали миссис Франклин?

– Не раз видел. Она не первая. Прескотт изумился:

– Другие трупы находили?

Дэнни посмотрел так, словно сержант нечаянно выдал свое слабоумие:

– Нет, она не первая миссис Франклин. Раньше была другая. Славная леди, хотя все болела. Потом умерла. Хью женился на этой. Тоже была хорошая, не подумайте.

Стив решил перепроверить то, что ему уже известно.

– Говорите, вчера утром домой возвращались вдоль железнодорожной насыпи…

– Точно. Просто шел. Утро было погожее. Я уже другим копам рассказывал.

– Придется повторить. Что вы там, собственно, делали?

– Ничего. То, что сказал.

– Слушайте, – сказал сержант Прескотт, – вы подозреваетесь в браконьерстве. Это противозаконно, но, по правде сказать, меня и мое начальство это не интересует. Мы в региональном управлении уголовных расследований занимаемся тяжкими преступлениями. Вот и теперь расследуем убийство, а не служим бесплатными егерями в железнодорожной компании. Подумайте: если не сможете убедительно объяснить, зачем были на насыпи, сами себя запишете в первые строчки списка подозреваемых.

Дэнни всполошился:

– Зачем мне убивать несчастную женщину? Она мне никогда ничего плохого не сделала.

– Осмелюсь согласиться, но посмотрите с нашей стороны. – Прескотт помолчал и небрежно бросил: – Что у вас в карманах?

– Ничего для вас интересного, – быстро ответил цыган. – И я тоже знаю законы. Сейчас день-деньской, здесь частное владение, где мне разрешено находиться. Вы не имеете права меня обыскивать по одному подозрению в поимке пары кроликов.

– А вы ловили кроликов? Ну же, Смит, – потребовал Прескотт, – выручайте себя!

Дэнни задумался:

– В суд не потащите?

– Нет, – заверил сержант, надеясь, и вполне обоснованно, что вышестоящее руководство возражать не станет.

– Тогда ладно. Ходил силки проверить. – Цыган подул на чай и шумно отхлебнул из кружки.

– Когда вы их поставили?

Судя по ответу, Дэнни хорошо знаком с законом о ночном браконьерстве.

– Рано вечером, до того, как кролики идут на выпас. Задолго до заката. И не возвращался до следующего утра, когда ее увидел.

По определению упомянутого закона, ночь начинается через час после захода солнца и заканчивается за час до восхода. Обычно кролики не считаются запрещенной для добычи дичью, если их не отлавливают в ночные часы. Прескотт вздохнул. Поскольку цыган хорошо это знает, то либо говорит правду, либо выгораживает себя.

– Уверены? – переспросил он.

– Уверен. Точно так же, как в том, что, когда ставил силки, тела там не было. Вообще ничего тогда не было… Сложилось впечатление, что он как-то слишком резко оборвал фразу.

– А силки как выглядят? – спросил Стив с любопытством.

Дэнни, поколебавшись, вытащил ловушку из внутреннего кармана. Крепкая проволока связана в скользящую петлю с крючком на другом конце для надежного крепления. Просто и эффективно. Противозаконно, нечего и говорить. Больше того, даже если у цыгана есть разрешение на пребывание на земле фермы Хейзлвуд, насыпь, где гнездятся кролики, принадлежит железной дороге. Железная дорога определенно не выдавала ему никаких разрешений. Браконьерство, противозаконные силки, проникновение на чужую территорию… Вполне достаточно, чтобы прижать Смита. С другой стороны, вовсе не хочется его пугать и настраивать против себя. Он просто замкнется, и уже никаких сведений от него не получишь.

Однако направление мыслей привело детектива к следующему вопросу:

– Миссис Франклин… я имею в виду убитую… часто уходила с фермы? Вы когда-нибудь видели ее одну?

– До смерти? – Дэнни неожиданно продемонстрировал глубокое понимание тонкостей языка. – Бывало. Сюда пару раз заходила, просто заглядывала повидаться с Зилпой и ребятишками.

– Вы с ней никогда не ссорились? Она не возражала, что вы здесь останавливаетесь? Я знаю, что мистер Франклин разрешает.

– Не возражала. В любом случае никогда ничего такого не говорила. Я же сказал, хорошая, добрая женщина, всегда дружелюбная, пила у нас чай, точно так же, как вы. – Дэнни целенаправленно привлек внимание к тому факту, что сержант Прескотт пользуется гостеприимством Смитов и поэтому обязан вести себя как гость.

– В среду вечером, – продолжал Стив, – вы, случайно, не видели незнакомых машин, стоявших на дороге, наверху насыпи, поблизости от того места, где обнаружили на другой день тело?

– Не могу сказать. – Дэнни вдруг вскочил, метнулся мимо сержанта, схватил что-то с земли. Раздался визг, полетели клочья шерсти.

Стив сообразил, что оставил пирог на земле, и во время беседы ищейка унюхала, схватила лакомый кусок. Дальнейшее поразило его еще больше, чем неожиданный бросок цыгана. Смит поднял красивую тарелку из-под пирога и сильным молниеносным движением швырнул в стенку трейлера.

– В чем дело? – охнул сержант.

– С нее собака ела. Больше не годится.

Прескотт понял, что столкнулся с другими принципами, с чужой культурой, которая, пожалуй, налагает на ее носителей не менее строгие обязательства. Возникло ощущение, что Смит о чем-то предпочитает умалчивать и его не загонишь в ловушку и не запугаешь. Если сочтет нужным, скажет добровольно, как уже рассказал о силках. Только не сегодня. Сегодня совершилось знакомство. Детектива Прескотта оценили, и, хочется надеяться, кроме оплошности с пирогом, он не допустил ни одной промашки. Надо уходить, пока ты на шаг впереди или, по крайней мере, на равных.

Он встал:

– Простите за пирог. Передайте жене благодарность за чай. Вы ведь не собираетесь уезжать?

– Другие копы велели остаться.

– Правильно. Нам еще придется поговорить.

Дэнни смотрел детективу вслед. Когда он скрылся из вида, из трейлера вылезла Зилпа, подошла к мужу и, не говоря ни слова, посмотрела на него темными глазами.

– Здоровенный бугай, правда? – заметил Дэнни. – В бою сможет за себя постоять. – Он имел в виду запрещенные кулачные бои, излюбленный спорт кочевников, в котором крутятся очень большие деньги. Потом, взглянув на Зилпу, добавил: – Я отдал малышке ту самую сумку с книжками. Пробрался на ферму, пока копы лазали по насыпи. Не стоит никому об этом рассказывать. К делу никакого отношения не имеет.

Педагогический состав школы Святой Клары собрался на экстренное совещание по поводу Тамми Франклин и чрезвычайных событий.

– Разумеется, – сказала директорша миссис Давенпорт, – в школу она не вернется, пока не опомнится. То есть я имею в виду, ребенок нуждается в помощи и совете. Возможно, полиция что-то придумает. Если нет, то социальные службы.

Миссис Давенпорт – внушительная леди, не совсем удачно одетая в платье с рисунком из крупных желтых и голубых квадратов, – сидела в директорском кресле, выдвинув вперед одну ногу, уложив пухлые руки на деревянных подлокотниках, отчего слегка смахивала на фигуру Британии, отчеканенную на монетах.

Мисс Брейди сочла необходимым заметить:

– Тамми не доверяет незнакомым людям. Даже у опытного консультанта возникнут проблемы.

В кабинете воцарилось молчание, во время которого все взгляды устремились на нее. В частности, задумчивый взгляд миссис Давенпорт.

– По-моему, Джейн, вы с ней контактируете лучше любого другого.

– Стараюсь, – вздохнула учительница. – Не знаю, насколько успешно. Девочка неизменно вежлива, но замкнута. Очень сообразительная, хотя на любой вопрос дает не тот ответ, которого ждешь. Знаете, как бы на другой отвечает.

Миссис Давенпорт величественно кивнула в ее сторону:

– А я все-таки думаю, что в такой ситуации никого лучше вас не найти. Договоритесь с отцом, съездите на ферму, пообщайтесь с Тамми.

– Ох, по правде сказать… – Джейн ужаснулась, осознав ответственность, но все смотрели на нее, а взгляд миссис Давенпорт однозначно указывал, что нельзя отказаться от этого поручения. В конце концов, она всегда была классной руководительницей Тамми. «Отрабатывай свои деньги», – мысленно напомнила она себе и безрадостно договорила: – Хорошо. Попробую.

– Отлично, – кивнула миссис Давенпорт. – По крайней мере, сообщите о том, что узнаете. Если почувствуете, что ничего не выходит, то мы еще подумаем.

Прекрасно и замечательно, думала Джейн в половине пятого в пятницу, ведя машину по проселочной дороге. Вообще не хочется решать поставленную задачу – не из трусости, а из осознания собственной неадекватности. Кажется, ей предстоит вторгнуться в крайне щепетильное, глубоко личное дело. Наверняка вся семья в шоке. Придется встретиться не с одной Тамми. Что сказать взрослым? До сих пор она никогда в жизни не сталкивалась с убийством и сопутствующими ему обстоятельствами. Сама мысль о насилии над человеком, над женщиной, невыносима. Кто мог это сделать? Зачем, почему? Где убийца? Повторит свое грязное дело? Наблюдает за фермой? Не грозит ли ей самой опасность?..

Тут она строго себе приказала утихомирить разыгравшееся воображение. Сейчас, как никогда, необходима трезвость и практичность. Но последнюю трезвую и практичную мысль вдруг затмила другая, абсолютно неподобающая.

Джейн доехала до построек на повороте – не поселок и не деревушка, всего три-четыре коттеджа вдоль обочины и большой каменный амбар, приспособленный под мастерскую. Можно было, нужно было просто проехать мимо, но тормоз как бы сам собой подставился под ногу. Она остановилась, заглушила мотор и осталась сидеть, раздумывая, что делать.

В мастерской пусто, хотя ворота на дорогу открыты, значит, Питер где-то поблизости. Вывеска над воротами извещает: «Изготовление традиционной мебели». Она вылезла из машины и пошла к дверям.

У нее нет никакого права являться без предупреждения, отлично зная, что никто ее сюда не звал. Непонятно, зачем она это делает, разве что на четверть часа оттягивает приезд в Хейзлвуд. В определенном смысле здесь будет не менее трудно, чем при встрече с членами семейства Франклинов.