– Фрейдис, ты понимаешь, что такое ложь?

– Да.

– Ты сейчас лжешь?

– Прямо сейчас? – Девчонка склонила голову на бок, изображая притворное смущение.

Вот же негодяйка! Фросса бы выбила из нее дурь.

– Значит, нет. Лгала ли ты, когда говорила, что Оттар предсказал нашу гибель от рук скрелингов?

– Нет.

– Но ты лгала.

– Нет.

– Ладно, я знаю, что ты лгала. Пророчество Оттара – просто выдумка этой маленькой девочки! – заявил Бродир. – Уверен, Поппо должным образом накажет глупого ребенка.

«Нет, не накажет, – подумала Фросса. – Здесь-то и кроется корень проблемы – эту девчонку никогда в жизни не шлепали».

Гуннхильд, стоявшая рядом с Поппо, пробормотала что-то.

– В чем дело, Гуннхильд? – спросил Бродир. – Прошу тебя, поделись своими мыслями с остальными!

Поклонница Криста залилась краской. «А вот нечего было встревать», – подумала Фросса.

– Я сказала: «У слабого человека грубость заменяет силу духа».

– О. Спасибо за новую порцию бессмысленной чепухи из старого мира. Ну а теперь спросим истинную пророчицу, Фроссу Многоумную, есть ли какой-то смысл в предсказании Оттара.

– Фроссу Толстомясую, ты хотел сказать! – выкрикнул какой-то жестокий идиот.

Несколько человек засмеялись, однако ярл не обратил на них внимания и развернулся к ней:

– Фросса, есть ли хоть крупица правды во лжи Фрейдис?

Фросса улыбнулась, наслаждаясь ощущением, что они с ярлом заодно и против всех. Она знала, что этот вопрос последует, – они с Бродиром договорились заранее.

– Нет, ярл, ничего подобного.

– Откуда тебе известно?

– Когда я услышала, что этот милый мальчик и его чудесная заботливая сестренка разносят такие тревожные – такие опасные – слухи, я отнеслась к этому со всей серьезностью. Я искренне забочусь обо всех детях Трудов и не жалею времени, когда кто-то из них попадает в беду, а этот случай особенно растревожил меня, потому что он угрожает последствиями. Если кто-нибудь отважится уйти из-за россказней шестилетней девочки – если кто-нибудь погибнет в диких землях, задранный, скажем, стаей диких львов или сожранный ледяными великанами, – это будет просто ужасно. И потому я принесла три жертвы, Одину, Тору и моему собственному богу Фрейру, с которым я связана гораздо теснее, чем кто-то может предположить. Я погадала на кишках ворона, лисицы и краснокрылого дрозда. И не получила ни одного предостережения о надвигающейся опасности, только о десятилетиях мира со скрелингами.

– И что с того? Ты всегда ошибаешься, – сказал Поппо.

Женщина простая сбежала бы сейчас с возвышения и выцарапала бы ему глаза, что и было первым поползновением Фроссы. Однако она ответит на оскорбления Поппо в свое время. Она медленно выдохнула.

– Мои жертвы достаточно убедительно доказывают, что Фрейдис выдумывает разные глупости. Несомненно, воспитывая бедную сиротку столь чудесным, хотя и не традиционным образом, вы поощряете ее сочинять разные сказки. И это просто одна из них.

– Это пророчество Оттара, а не Фрейдис! – заявил Поппо.

Фросса улыбнулась:

– Как трогательно и очаровательно, что вы верите, будто она понимает мычание своего бедного братца! Но, даже если истории придумывает он, мои жертвоприношения подтверждают, что он неправ. И если все же требуются еще доказательства, то у меня они есть. Поскольку эта нелепая историйка угрожает основанному им поселению и ставит под удар его собственных детей, сам Открыватель Миров Олаф покинул Тора, по правую руку от которого восседает, и прошлой ночью посетил мое жилище.

– Как только не сбежал обратно от вони?! – выкрикнул кто-то.

Фросса поглядела по сторонам, но не смогла понять, кто это был. Какая несправедливость! Может, ее домик и пропитался весьма ощутимым запахом, но если бы она не подвешивала все принесенные жертвы внутри, дожидаясь полного разложения, боги рассердились бы и ей пришлось бы отбиваться от бесчисленных демонов. Почему эти ужасные деревенщины не могут понять? Она мирится с запахом гниения, потому что любит их. И не такой уж это дурной запах, сладковатый и домашний, стоит к нему привыкнуть.

– Открыватель Миров Олаф сказал мне, что никакой опасности нет, – продолжила она. – И еще он сказал, что любой, кто покинет Труды и направится на запад, погибнет самым ужасным образом.

– На этом закончим, – подытожил ярл Бродир. – И нет никакого…

Законоговоритель Рангвальд тронул его за плечо и указал на толпу, в которой Поппо Белозубый тянул руку.

– Если кто-то старше пятидесяти лет поднимает руку на тинге, ему необходимо дать слово! – нараспев сообщил Рангвальд.

– Верно, верно, – согласился Бродир. – В чем дело, Белозубый?

– Спасибо, – сказал Поппо, широко улыбаясь. – Я вот что подумал. Нам всем лучше уйти из Трудов, неважно, правдиво ли пророчество Оттара. Пока скрелингов нет дома, самое подходящее время, чтобы смыться.

– Да зачем нам это?!

Вопрос ярла Бродира прозвучал опасно отрывисто и громко. Фросса мягко коснулась его руки. Они уже говорили об этом. Прав ты или нет, но теряешь убедительность, когда выказываешь злость.

Поппо продолжал:

– Послушание в обмен на пищу было временным соглашением, которое заключил Олаф, пока мы не освоились на новых землях. Он был исследователем, первооткрывателем, следопытом. И мы должны быть такими. Олаф точно не хотел, чтобы мы жили, как скот на ферме.

– Ты что, выражаешь всем презрение? – Брови Бродира удивленно взлетели, когда он задал этот удачный вопрос.

– Именно, – согласился Поппо, – включая себя самого. Причем себя я презираю сильнее других. Мы сделались постыдно ленивыми. И в этом больше вины ушедших поколений, чем живущих ныне мужчин и женщин. Когда я был ребенком, у нас были повозки на колесах, которые с легкостью катились по хорошим дорогам. Теперь же мы таскаем свои вещи по кочкам на волокушах, как и скрелинги, потому что никто из моего поколения и поколения моего отца не удосужился узнать, как делаются колеса. Посмотрите на наши оружие и инструменты – да, они добротные, только им уже больше ста лет. А почему? Потому что знание, как их создавать, утрачено. Бродир, тот меч, который ты украл из могилы Олафа…

Терпение Фроссы лопнуло:

– Призрак самого Олафа подарил ему этот меч!

Поппо гневно улыбнулся ей и посмотрел на Рангвальда.

– Помолчи, пожалуйста, – сказал ей Рангвальд. Ей! – Поппо вправе говорить.

И жестом предложил тому продолжать. Фросса клокотала от ярости.

– Как я сказал, меч, украденный Бродиром из могилы Олафа, имеет железную сердцевину, которая покрыта металлом под названием сталь. Вероятно, это какая-то разновидность железа, я не уверен, мой прадед когда-то мне объяснял, только я так и не понял. Оба металла, и само оружие тоже, сделаны с использованием раскаленных камней.

Несколько человек засмеялись при этом абсурдном заявлении.

– Да, действительно смешно, какими невежественными мы стали, – согласился Поппо.

– Пожалуйста, подходи уже к сути! – взмолился Бродир.

– У него есть право говорить беспрепятственно, – вмешался Рангвальд.

– Я уже подхожу к сути. Мы сделались ленивыми, бесполезными людьми. Мой сын Финнбоги – прекрасный тому пример. – Он указал на парня, который залился краской. – У него нет цели в жизни, нет трудностей, чтобы их преодолевать, нет даже необходимости находить себе пищу или самому строить жилище. Члены хирда выглядят неплохо благодаря своим тренировкам, и я уверен, что они способны сражаться, только им никогда не выпадет такой возможности. И при нашей нынешней жизни они просто картинка, ничего больше. Так что нам стоит уйти. Не из-за пророчества Оттара, а чтобы стать людьми получше.

Согласный гул голосов подбодрил обычно застенчивого Поппо.

– Чтобы мы могли стать героями! – продолжал он. – Вдруг скрелинги в один прекрасный день решат, что их боги больше не любят нас и не оберегают. Тогда они захотят нас убить. Но, я надеюсь, мы уйдем отсюда гораздо раньше и будем жить так, как хотим, в том месте, которое выберем сами.

Фросса боялась, что народ встретит эту смехотворную речь ликованием, но, слава Фрейру, такого не случилось. Однако согласных голосов звучало все больше. И даже несколько не слишком решительных криков в поддержку.

– Могу теперь я сказать? – спросил Бродир. Поппо кивнул. – Прекрасно. Я тоже разговаривал со старшими, когда был ребенком, а те, в свою очередь, разговаривали с первыми переселенцами, людьми, которые покинули наш старый мир. И в этом старом мире у тебя бы не было права говорить, Поппо. Ты был бы там трэллом ^[6]. А трэллы были рабами, всю свою жизнь трудившимися на хозяев, которым дозволялось их бить или даже убивать, если такова была их воля. Если бы твой хозяин захотел твою дочь, он взял бы твою дочь. Тебе понравилось бы, если бы я взял Альвильду или Бренну, а, Поппо?

– Нет.

– Вот именно, а такое случалось в старом мире и, я уверен, случается до сих пор. Если бы ты стал жаловаться, у твоего хозяина было бы право тебя убить. Если в какой-то год не хватало пищи, а такое бывало часто, потому что урожаи и запасы зависели от прихоти несведущих, вероятно, вождей, детей трэллов бросали в море и топили. Когда трэлл подходил к концу своих заполненных полезным трудом дней, хозяевам позволялось убить его или ее. Да, у них были законы, как и у нас, у них было много больше законов, но все они были созданы лишь для того, чтобы горстке людей заведомо хорошо и сытно жилось, тогда как большинство прозябало. Именно по этой причине наши предки и покинули тот мир. Вы рады, что они сделали это?

Несколько голосов выразили согласие, а помощники в пурпурных рубахах радостно завопили.

– Я так и думал. У нас в Трудах трэллов нет. Все мужчины и женщины здесь равны. Мы не убиваем детей, чтобы взрослые могли поесть. Не было ни одного убийства или изнасилования в истории Трудов. Никто не погиб от голода. Мы не заставляем своих женщин убирать волосы так, чтобы сразу было ясно, замужем эта женщина или нет, как делали в старом мире. В старом мире женщина не могла быть ни свидетелем на суде, ни вождем – ладно, пусть пока у нас нет женщин-вождей, но женщины имеют право ими быть и, я уверен, однажды станут.

Фросса видела, что многие в толпе поглядели на Тайри Древоног, которая делала вид, будто ничего не замечает, и лишь серьезно кивала, соглашаясь с доводами ярла. Древоног была первой за всю историю женщиной в хирде, она живо интересовалась устройством жизни Трудов, хорошо ладила со скрелингами – благодаря всему этому из нее мог получиться неплохой ярл, и Фросса видела, что девушка жаждет власти. Однако Тайри на четверть скрелинг, а никакая полукровка не может стать ярлом, во всяком случае, пока Фросса способна дышать.

– Да, – продолжал Бродир, – у нас случаются преступления и предусмотрены наказания – двое казненных и один изгнанный, – но мы же общество людей, и подобное неизбежно. Наша жизнь здесь неизмеримо лучше, чем была у наших предков в старом мире, но только пока мы остаемся здесь.

Фросса вспомнила изгнание, случившееся лет двадцать назад, когда предыдущий ярл, Тарбен Вшивобородый, выгнал этого простофилю Эрика Сердитого за то, что он хотел уйти. Бродир слишком добрый. Ему уже следовало бы изгнать Поппо за такое же преступление.

– Да, – продолжал Бродир, – это правда, что скрелинги нас кормят. Они говорят, так пожелали их боги, и я уверен, что они искренне в это верят, но, между нами, истинная причина в том, что им это ничего не стоит. В старом мире народ выращивал пищу. Люди сеяли семена, заботились о всходах и защищали урожай от вредителей. Этот составляло жизнь большинства трэллов. Здесь скрелинги тоже выращивают урожай, но еще у них имеется дикий рис. Он растет сам по себе, о нем не нужно заботиться, и гоачика с легкостью собирают больше, чем им надо. Им нет необходимости выращивать животных на фермах, потому что дичь водится в изобилии. И это никак не меняется. Нас всегда будут кормить.

Кроме того, вспомните недавние бури, которые становятся все страшнее. Хотите оказаться посреди диких земель в разгар такой бури или уютно сидеть у очага в своем надежном, защищенном от воды домике? Уйдете отсюда – и станете покойниками, не успеет закончиться неделя.

Как видишь, Поппо, я прекрасно понимаю все трудности нашего положения. А ты – нет. Именно поэтому я ярл, а ты живешь в лесной церкви, где никто, кроме тебя, не молился богам уже много лет. И поэтому люди прислушаются ко мне, а не к бредням твоего несчастного больного ребенка.

Народ развеселился. Поппо пытался сказать что-то еще, но его окружили помощники в пурпурных рубахах, и его голос потонул в их радостном улюлюканье. Фросса улыбнулась.

Финнбоги не знал, кому верить. Дядюшка Поппо Белозубый говорил убедительно, но и Бродир Великолепный тоже. В итоге весы склонились в сторону Бродира, потому что Бродир не обвинял его перед всем селением в том, что он бесполезный лентяй.

С другой стороны, Оттар Нытик действительно ни разу до сих пор не ошибался.

Финнбоги решил разыскать Тайри Древоног и спросить, что она думает по этому поводу. Он высмотрел ее – опять она болтает с этим тупоумным, обряженным в кольчугу Гартом Наковальней! Он ускорил шаг, но кто-то ухватил его за локоть и остановил. Это оказался Толстый Волк.

Волк огляделся по сторонам, убеждаясь, что их никто не подслушает, и заговорщически придвинулся ближе.

Финнбоги охватила восторженная дрожь. Волк самый классный парень в Трудах, в тысячу раз лучше остальных. Какие у него могут быть дела с Финнбоги?

– Киф говорит, ты ужас как хочешь уйти из Трудов?

Круглая физиономия Волка, его белозубая улыбка и золотистые кудри выражали дружелюбие, а вот огромные мышцы, стеганая кожаная куртка, щит и, более всего, здоровенный молот Раскат Грома выражали нечто зловещее. Он что, хочет, чтобы Финнбоги присоединился к компании, которая уходит, или готов заложить его Бродиру? Пусть Волк отличный парень и приличный человек, но все же он командир хирда.

– Ты имеешь в виду, вернуться с тинга обратно в церковь? – провякал Финнбоги.

– Нет. Уйти из Трудов. Совсем. Нас тут несколько человек. Если хочешь уйти, встречаемся завтра на рассвете у кургана Олафа.

– Вы что, прямо завтра уходите?

– Нет-нет-нет. Никакой спешки, приятель. Твой младший братишка отличный парень, но на этот раз он неправ. Никто не собирается на нас нападать. Просто пора уже немного исследовать местность. Мы пока только собираем припасы, строим планы, ну, сам понимаешь… Так что, если хочешь уйти из Трудов, вылезай из кровати на рассвете и присоединяйся. Если не хочешь, ничего страшного. Только никому не рассказывай об этом.

Волк оскалился в усмешке, подтверждая свое прозвище. Он умудрялся выглядеть искренне дружелюбным и по-настоящему угрожающим одновременно.

Это могло оказаться ловушкой.

– Я…

– Древоног там будет, – подмигнул Волк и отошел прочь.