– А теперь займемся делом, – сказал Яска, вернувшись на набережную. Он усадил Рому на брусчатку, рядом положил футляр, достал скрипку и без подготовки провел по ней смычком. Зазвучала веселая музыка. Позади него текла река Порвоонйоки, а впереди высился деревянный двухэтажный дом с каменным основанием, где располагалось кафе в погребе. Так и было написано на табличке над дверью, рядом с которой стояло несколько столиков и стульев.

И вот туда все время поглядывал Яска – в окна входной группы. Когда мелодии лились, когда смычок скользил по струнам. Даже когда мимо проходили люди, он смотрел на дверь. Даже когда кто-то бросал монету в футляр, где лежала дощечка с надписью «Выступает Ускользающий Бард».

Все время.

Его взгляд возвращался к одной и той же точке. Даже когда подошел вонючий бродяга в обносках и попросил мелочь.

– А ты мне что, Матти? – спросил Яска, не отрываясь от игры на скрипке.

– А я мешать не буду, – ответил Матти и почесал свой зад.

– Возьми пару монет и вали отсюда.

Матти нагнулся, повилял задом и забрал две монеты.

– Спасибо, – сказал он и ушел.

Рому внимательно слушал и наблюдал за Яской, как тот умудряется так ловко танцевать и играть одновременно. Подобную музыку он уже слышал на фабрике игрушек, но она была не такой эмоциональной, взрывной, да и звучала ровнее и гармоничнее.

Деревянный человечек хоть и не разбирался в музыкальной грамоте, но некоторые ноты, которые исполнял Яска, все-таки резали ему слух. Несмотря на это, он все равно завороженно наблюдал за той магией, что происходила на набережной возле «Кафе в погребе». Он видел, как оживлялись люди, которые проходили мимо, как маленькие дети пускались в пляс, как лаяли собаки. И как рыбак, проплывавший на лодке, вдруг зааплодировал.

Ладно, последнее Рому не мог видеть, но слышал.

А потом кто-то крикнул:

– Вот он! Этот Скользкий Гад!

И на этом волшебство закончилось, музыка стихла и зазвучал топот туфлей по брусчатке, более известный как погоня.

– Ускользающий! – крикнул Яска, убегая. – Я – Ускользающий Бард!

Ближе к вечеру прошло еще несколько спонтанных концертов, в том числе возле Кафедрального собора, где часть денег Яска отдал святошам.

– Не смотри на меня так, – сказал он Рому. – Они помогают мне, я – им. Это просто бизнес.

Яска оглянулся на собор, где как раз шло богослужение.

– Прости, боже, я не знаю, что несу, – сказал он, перекрестившись. – Ладно, пойдем, есть дело, дружище.

Так Рому впервые оказался в кафе, где было важное дело. В том самом «Кафе в погребе», на которое Яска постоянно смотрел во время одного из концертов.

«Что же там интересного?» – подумал деревянный человечек, когда они вошли внутрь, углубились в помещение и уселись за одним из круглых деревянных столиков.

Яска придерживал голову рукой, упершись локтем в стол, и улыбался, смотря вдаль – на барную стойку, куда то и дело подходила ослепительная молодая девушка в розовом платье с фартуком, от чарующей улыбки которой можно было забыться.

Влюбленные думают, что их любовь улыбается только для них, боясь обернуться и увидеть правду, стоящую позади.

– Лийса, – тихо проговорил Яска, любуясь девушкой. Ему нравилось в ней все: ее темные кудри, блестящие в свете ламп; ее ореховые глаза, в которых можно было утонуть, и, конечно, ее нежные губы, накрашенные красной помадой.

– Она красивая только для меня, – произнес Яска.

Рому сидел на столике рядом с солонкой и перечницей и совершенно не понимал, что происходит. Он впервые оказался в помещении, где собиралось много людей, чтобы поесть. И это было очень интересно. Здесь кипела жизнь, постоянно что-то происходило, разлетались слова, зарождались споры и возникала ругань на ровном месте. Такого количества героев не было даже в фантазиях Арто.

– Эй, дружище, – окликнул Яска деревянного человечка. – Однажды я женюсь на ней. Вот увидишь! Однажды… Потому что я уверен, что она – мой человек!

«Твой человек? – спросил Рому. – Это как?»

– Это тот, ради кого ты готов на все, даже съесть жука. Тот, за кого нужно бороться, несмотря ни на что!

Официантка наконец-то обратила внимание на Яску и направилась к нему – к самому дальнему столику. Он тут же заерзал, снял кепку и попытался привести в порядок тот беспорядок, что называл прической. Но ничего не вышло, и он надел головной убор обратно.

«Что ты делаешь?» – подумал Рому. И в этот момент Яска повернулся к нему и ответил:

– Причесываюсь, чтобы покорить ее сердце, дружище!

«Почему сейчас? А не раньше?»

И тут Яска расплылся в глупой улыбке, потому что официантка – прекрасная Лийса – стояла рядом с лакированным столиком, приготовив блокнот и карандаш.

– Что будешь заказывать? – спросила она сухо и натянуто улыбнулась.

Яска замер, приоткрыв рот, а потом произнес:

– Яска.

– Что? – спросила Лийса, приподняв левую бровь. – У нас нет таких блюд.

– Нет-нет, – лицо Яски покраснело от смущения. – Меня так зовут.

– А-а, – Лийса почесала затылок и вновь спросила:

– Что будешь заказывать, Яска?

«Она смутилась», – ошибочно подумал Яска, когда наступила неудобная пауза. Казалось, он думает, что заказать, а на самом деле в его голове вертелась еще одна мысль: «Лийса, любовь всей моей жизни, назвала меня по имени!»

– Ладно, когда определишься… – не закончила Лийса.

– Блинчики с джемом и кофе, – быстро проговорил Яска. Это звучало как заученная заранее фраза, словно он отвечал в школе на вопрос учителя. Неудивительно, ведь днем ранее перед сном он зазубрил эту фразу так, что смог ее произнести утром, не успев открыть глаза.

– С каким джемом? – спросила Лийса. Она больше не улыбалась, словно выполнила единоразовое задание.

– Клубничным, как вкус твоих губ.

Лийса покачала головой и тяжело вздохнула, а потом сделала запись в блокноте.

– Не мог бы ты убрать Рому со стола? Он отпугивает посетителей, – добавила она и ушла.

Яска проводил ее заигрывающей улыбкой, по крайней мере, он так думал. В действительности его губы растянулись так, что показались зубы и вывалившийся язык.

– Ах, какая походка, – произнес он. – Ты посмотри на эти округлости, дружище!

«Она знает мое имя», – подумал Рому.

– Я ей нравлюсь, дружище, точно тебе говорю!

«Почему?» – произнес Рому.

– Ты видел, как она на меня смотрит?

«Так же, как на остальных».

– Нет, ты ошибаешься, в следующий раз присмотрись – и увидишь блеск в ее потрясающих глазах цвета ореха, в которых я бы утонул, как в двух лужах, если бы напился и не умел плавать.

«Что за лужи?»

– Аллегория.

«Что такое аллегория?»

– Это когда не по-настоящему, дружище.

Яска откинулся на спинку стула, заведя руки за голову, и закрыл глаза. Сколько же фантазий он успел посмотреть до того, как в «Кафе в погребе» вошел…

– Пиркка и его банда, – нахмурив брови, сказал Яска.

«Кто это?» – спросил Рому.

– Главные хулиганы в Порвоо, – Яска указал пальцем на одного из банды. – Тот в черном пиджаке и брюках – Пиркка, самый опасный из них. Его еще зовут Бритва. Тот, что левее, в темно-сером – Отто по кличке Станок, его правая рука.

«Почему он слева, если он правая рука?»

Яска почесал затылок.

– Я не знаю, – ответил он. – Может быть, его понизили до левой руки.

«А почему он рука?» – спросил Рому.

– Потому что это… ну…

«Не по-настоящему?»

– Да, – кивнул Яска и продолжил:

– Те двое, что в светло-серых пиджаках, это братья Унто и Урпо, более известные как Обмылок и Помазок. Правда, я не знаю, кто из них кто.

«Они похожи».

– Да, как две капли мочи.

«Что?»

– Ничего, забудь… Хуже всего то, что Пиркка – парень моей несравненной Лийсы.

Яска задумался на миг, поглаживая несуществующую бороду.

– Но это временно, – сказал он. – Когда я стану известным уличным музыкантом, она бросит этого сопляка.

«Почему?» – спросил Рому. Он вдруг осознал, что Яска его слышит и понимает. И это уже не тот диалог с самим собой, что он вел, когда они познакомились. Но понимает ли это сам Яска? Или для него это случилось тоже слишком плавно, что он и не заметил?

– Потому что она его не любит! Она хочет быть со мной, но боится «Бритву». А когда я покажу, насколько я хорош, то перестанет пресмыкаться перед этим чучелом и сама пригласит меня на свидание, – Яска улыбнулся. – Это произойдет совсем скоро. День-два, может быть, месяц… А может быть, прямо сейчас.

Он увидел, что Лийса идет к нему с подносом, и подмигнул. Это далось ему с трудом, потому что сколько бы он себя ни уверял, но он боялся, что на самом деле он ей не так нравится, как нафантазировал.

«Не зря тренировался перед зеркалом», – подумал Яска, наблюдая за возлюбленной. Но вдруг из-за ее спины паровозиком показались Пиркка и его банда. Главарь «Опасной бритвы» держал в зубах сигарету и очень быстро зашагал вперед – к столику Яски.

«Это дружище?» – спросил Рому.

– Нет, дружище, – на лице Яски возникла дерганая улыбка, он посмотрел влево – увидел Обмылка, потом вправо – заметил Помазка. Бежать было некуда. Все ходы успели перекрыть участники банды «Бритва». Точнее, «Опасная бритва». Пиркка считал, что так более устрашающе.

Вдруг в глазах Яски потемнело. Удар получился слишком внезапным, чтобы заметить. Словно бил хороший боксер. Похоже, Пиркка не собирался разговаривать.

– Стой! – прозвучал голос Лийсы.

«Она меня спасет, – подумал Яска. – Вот же женщина!»

– Только не здесь, – продолжила Лийса. – Разбирайтесь на улице, иначе госпожа Лайне будет в ярости и лишит меня премии.

И участники банды «Опасная бритва» выволокли Яску из погреба, дотащили по тротуару до переулка между домов, где располагались мусорные баки, и принялись бить. В основном ногами, потому что так практичнее.

– Еще раз подмигнешь моей женщине – и ты мертвец, скользкий блевард, – сказал Пиркка и врезал Яске ботинком по голове.

Станок рассмеялся, а за ним и остальные «бритвенные принадлежности». Только Яска не смеялся, но был рад тому, что в избиении возникла пауза. А затем последовало еще несколько ударов, от которых обувь окрасилась в алый цвет.

– Тебе ясно? – спросил кто-то, наверное, Обмылок, но Яска не мог понять кто, потому что перед его глазами все плыло. Он вот-вот должен был отключиться, но не отключился, потому что…

– А вот твой Рому, малыш! – выкрикнул Станок, швыряя деревянную игрушку в стену.

«Он знает мое имя. Откуда?» – пролетела мысль в голове Рому. И, возможно, это была бы последняя мысль, если бы Яска не нашел силы, чтобы поймать деревянного человечка. Он схватил его окровавленными руками и прижал к груди, а затем упал и отключился.