Она ведь другая. Исключительная. Особенная. С ней так нельзя. Просто нельзя. А как тогда быть? Крепче стискивая девчонку в своих руках, я не мог остановиться — чистое безумие бурлило в крови, неслось по венам. Столько лет, засыпая в ничтожных метрах от Левицкой, а иногда и пробираясь в ее комнату по ночам, я мечтал о поцелуях с ней — грязных, сладких, несдержанных поцелуях, — а теперь умирал от ее вкуса и запаха.