Цитаты из книг автора «Эмиль Золя»

А вместе с возрождением веры воскресли и горделивые грезы и высоко вознесли его на своих крыльях. Так радостно было чувствовать себя вождем, видеть, что, повинуясь ему, люди идут на все жертвы; все ширилась его мечта о своем могуществе: в тот вечер он был триумфатором. Он представлял себе сцену, исполненную простоты и величия, – воображал, как он отказывается от власти и передает ее в руки народа.

ведь частенько бывает, что люди потому только и не грешат, что случая не представлялось…

И вновь лелеял он мечту стать народным трибуном. Монсу у его ног, где-то в туманной дали – Париж. Как знать, а вдруг в один прекрасный день он станет депутатом, выступит с речью в роскошном зале.

Когда в глазах у них темнело от слабости, перед ними в лучезарных видениях представало идеальное общество, о котором они грезили, теперь такое близкое и как будто даже ставшее явью, – общество, в котором все будут братья друг другу, золотой век труда и совместных трапез.

Ну, конечно, я так и думал! – воскликнул г-н Энбо. – Я ждал этого обвинения: капиталисты морят народ голодом, живут его потом и кровью! Стыдно вам говорить такие глупости!

Госпожа Энбо сказала мужу, понизив голос: – Надеюсь, вы выпьете кофе? – Разумеется, – ответил он. – Пусть подождут!

Глубоко равнодушная к судьбе простого народа, она знала о нем лишь то, что ей твердили и чем она восхищала парижан, приезжавших посмотреть на углекопов; в конце концов она и сама в это уверовала и возмущалась неблагодарностью черни.

Право, странно, с чего эти люди вздумали бунтовать. Очень нехорошо с их стороны. Ведь они живут так счастливо!

Вечером в «Выгоде» было решено объявить забастовку. Раснер больше не противился, и даже Суварин принимал ее как первый шаг. Этьен в двух словах охарактеризовал положение: раз Компания добивается забастовки, будет ей забастовка.

Маэ ничего не ответил, стараясь справиться с волнением, сдавившим ему горло. Но вдруг у этого человека, закаленного в тяжком труде, дрогнуло его грубое лицо, гримаса отчаяния исказила черты, и крупные слезы брызнули из глаз – целый дождь горячих слез. Он рухнул на стул и плакал, как ребенок, бросив на стол пятьдесят франков.