Цитаты из книги «Девушка с тату пониже спины»

. Время, проведенное в молчании, для меня как еда. А еще я очень много ем. Но когда я не снимаюсь, мне нравится день напролет сидеть одной.

щий интроверт, вас окружают в основном энергетические вампиры. Вы их не ненавидите; вам просто приходится продумывать, когда к ним выходить – как на солнце. Понятно, они дают вам жизнь, но еще они могут вас сжечь, так что у вас появится морщинистая лонгайлендская ложбинка между грудей; всегда боялась, что у меня такая будет, а теперь – ничего не поделаешь, такую и завела. Для меня медитация и наушники в метро служат кремом от солнечных ожогов, они меня защищают от ада, который называется «другие люди». Есть фотография из National Geographic, которая мне очень нравится. Молодой бурый медведь мирно сидит, привалившись к дереву на границе Финляндии и России. Подпись под фото – примерно такая: «Медвежата гонялись и играли целый день, а потом один из них отошел на несколько минут, расслабиться в одиночестве и насладиться тишиной». Для меня это очень много значит, потому что я так и делаю! Только в моем случае медведя оттаскивают от места отдыха под деревом, несколько человек

Быть интровертом вовсе не значит быть застенчивым. Это значит, что вам нравится быть одному. Не просто нравится – вам это нужно. Если вы настоя

Перед тем как год спустя сделать себе татухи – постоянные, насовсем, – мы сначала спросили разрешения у мамы. Я сказала, что мы их уже давно хотим и что выбрали именно те рисунки, которые нам нужны, и правильное место. Можно было бы предположить, что за год наши эстетические предпочтения обрели зрелость, – но я по-прежнему была настроена на здоровенный трайбл, а Ким все так же хотела тупую феечку. Услышав нашу просьбу, мама ответила, как ответил бы любой родитель. Она сказала своим дочерям-подросткам: «Да ни в жизнь, вашу мать. От вас травой несет! Идите к себе в комнаты, вы наказаны, потаскушки вы поганые!» Ой, то есть подождите, нет, только не наша мама. Наша мама ответила: «Так чего же мы сидим и языки чешем? А ну-ка в машину!». Она отвезла нас в Ист-Вилледж, где мы зашли в комнату позади какого-то мутнейшего притона и обрели свои «росписи», как их называет пафосное мудачье.

Мы все в этой жизни ленимся и застреваем в том, чего, как нам кажется, заслуживаем. Мы все слишком легко соглашаемся с тем, что жизнь должна быть тяжелой, и забываем повеселиться, сколько возможно. Эми не забывала нас смешить, и отбоя от нее не было. Если она была вашим другом, она на все для вас была готова. Она готова была вас защищать и умереть за вас, иногда даже тогда, когда вам это было не нужно. Она шла до конца и дальше, временами все осложняя. Она как-то написала в Facebook пост, поздравив друга с тем, что он получил роль в новом фильме Вуди Аллена, хотя ее друг ни в каком фильме сниматься был не должен. Она это сделала, потому что друг страдал из-за недавнего разрыва, и Эми знала, что его бывшая прочитает и будет завидовать. Нельзя было так поступать. Это одна из причин, по которым мы сможем дальше жить без нее. Эми сняла бы для вас последнюю рубашку, даже если бы вы ее об этом не просили, и никогда бы вам об этом не напомнила. Она была щедрой. Еще она было настырной и могла нахамить любому, кто встанет у нее на пути. С ней было весело выпивать и курить траву. С ней было весело есть грибы. Телевизор с ней смотреть было невесело, потому что она все время спрашивала: «Погоди, это кто? Что он только что сказал?» Она не умела слушать. Она так легко отвлекалась, что приходилось говорить: «Эми, вот сейчас соберись и послушай», – чтобы привлечь ее внимание. Да и тогда вероятности, что она вас услышит, было процентов сорок. С ней нам было лучше. Она требовала, чтобы нам было лучше. Это могло утомлять. Но нам этого будет не хватать. Нам будет не хватать ее. Но она всегда будет с нами.

Но мне все равно кажется, что есть ради чего придерживать свое неверие, сколько получится. Оставаться открытой, чтобы принимать любовь. И отдавать ее, каждый день.

Хотела бы я надеяться, что со мной в отношениях с мужчинами может случаться что-то хорошее – но, возможно, я слишком много думаю об инвалидных колясках.

Прошло несколько часов, а мы так и переписывались. Он был смешной, немножко странный и интересный, от чего у меня разыгралась паранойя. Наверное, это какой-то обман. Я знаменитость, я завтра прочитаю весь этот разговор на каком-нибудь трэшовом сайте. Я постепенно довела себя до полного безумия. Сказала ему, что хочу поговорить по Face Time, чтобы убедиться, что меня не разводит какой-нибудь подвальный житель с комедийным подкастом. Он сказал: «Конечно, нет проблем». Мы попробовали, но в моем старом здании не работал вайфай, так что вместо этого Бен мне позвонил, и мы по старинке немножко поговорили по телефону. Голос у него был, как у Кристиана Слейтера, и по телефону он был таким же смешным. Он слышал мое имя, но не видел мой фильм, не смотрел стендап или программу. Мне понравилось с ним говорить. Мы попрощались, и я подумала, что он вроде ничего, и я бы с ним хотела когда-нибудь встретиться – но больше об этом особо не думала.

Они были женаты четырнадцать лет, у них двое детей, но в их нынешних разговорах теплоты и привязанности друг к другу – примерно как будто они учились в одной школе год-другой, но в разное время. Их отдаление друг от друга, возможно, началось в первый день брака.

Куча народа меня заметила – в том числе Барбара Уолтерс: она просто назвала меня «одной из самых интересных личностей» года. Ну да, чего такого? Я себя особо интересной не считала, но если так думала Бабс – наверное, так оно и было.